Ведьмино отродье

      Ориентир, который Маат указала маме – ржавый хлам с розовым нексу на боку – ночью подцепили к ААТ и утопили в болоте. Старый танк натужно ревел на всю округу, затаскивая своего врага в трясину. Осталась лишь борозда развороченной земли, выдававшей то, что здесь прежде что-то было.       Маат проворочалась почти всю ночь, пытаясь понять, где она прокололась. Она удалила всё, что могло её выдать, она просто не могла так глупо подставиться – но не могла и отрицать реальность. Её скоро вызовут.       Под утро она едва смогла задремать, как беспокойный сон прервал сунувшийся в казарму штурмовик.       – Кадет Санрайдер, к коменданту шагом марш, – скомандовал он, стоя на пороге распахнутой двери: тёмный силуэт, обрамлённый слепящим мертвенным светом коридорных ламп.       Маат, сонно щурясь, сползла с койки. Надев сапоги, вспомнила про забытую в медпункте куртку и чертыхнулась.       Но… какая разница, в куртке она или нет. Выволочка за несоответствие формы – вряд ли самое страшное, что её ждёт.       Маат вышла из казармы, чувствуя направленные в её спину сочувственные взгляды сокурсниц. Штурмовик двинулся следом. Из его шлема тихо доносились обрывки переговоров.       Железные листы настила гремели в предрассветной тишине, звук шагов разносился над болотом, ударялся о холмы и возвращался гулким эхом. Где-то тоскливо прокричала какая-то птица. Маат попыталась вспомнить, слышала ли она здесь птиц прежде, но не смогла. Промозглый холод заполз под майку, по коже пробежали мурашки.       У входа в штаб Маат застыла. Было страшно заходить.       В стекле двери отразилось тощее, костлявое существо с белёсыми глазами, полными тоски. Маат аж передёрнуло от отвращения к себе.       Нельзя позволять себе быть настолько жалкой. Она – дочь датомирской ведьмы. Она росла среди призраков.       Меж лопаток больно ткнулся ствол винтовки.       – Заходи, – буркнул штурмовик.       Дверь с резким шипением раскрылась. За ней было темно, но стоило сделать шаг внутрь, как вспыхнули лампы, осветив коридор с тремя дверями, две из которых были заперты. Маат шагнула к третьей.       За спиной что-то сказал штурмовик. Маат не стала оглядываться, глубоко вздохнула и шагнула вперёд.       Кабинет коменданта был уныл. Маат почему-то надеялась увидеть, что леди Тьен хотя бы в личных покоях наслаждается роскошью за казённый счёт, но нет: серые стены, украшенные единственным портретом императора, тусклый свет настольной лампы, от которого по углам пряталась тьма. Широкий стол был завален документами, за которыми едва виднелась голова леди Тьен. Перед столом – металлический табурет.       – Кадет Санрайдер прибыла по вашему приказанию, – вытянувшись в струнку, назвалась Маат.       Замок двери щёлкнул.       – Хорошо, – прошелестела леди Тьен. – Это хорошо, что ты пришла.       «Можно подумать, у меня был выбор», – подумала Маат, таращась на уродливую физиономию Палпатина. Портрет, казалось, следил за ней.       Комендант вылезла из-за стола, подошла к Маат, осмотрела её с ног до головы, с неодобрением цокнув языком. Маат очень захотелось поддёрнуть штаны.       – Садись, – указала леди Тьен на табурет.       – Да, мэм.       Маат осторожно присела, зная, как сильно металлическое сиденье обжигает холодом сквозь тонкое сукно. Еле сдержалась, чтоб не зашипеть, сжала зубы. Скоро нагреется.       Леди Тьен с тенью удовольствия на лице следила за мучениями Маат.       – Рассказывай, – ласково прошептала она, наклонившись над левым ухом девочки.       – О чём, мэм? – с непроницаемым лицом спросила Маат.       – Наигралась в древних джедаев, дрянная девчонка? – не меняя тона, спросила леди Тьен. – Маат… или Вима Санрайдер? Или как там тебя на самом деле зовут?       Маат понятия не имела, кто такая эта Вима. Ей даже было бы немного жаль съехавшую с катушек леди Тьен, если бы она не знала, что скоро будет очередная вспышка разрушительной ярости.       – С вами всё хорошо, мэм?       Нотка презрения предательски прозвучала в голосе, как бы Маат не пыталась его сдержать.       – Ты думаешь, что розовый нексу поможет Номи Санрайдер найти дочь?       Маат промолчала, исподлобья глядя на леди Тьен.       – Ты дилетант, – леди Тьен выпрямилась. – Но, надо отдать должное, очень энергичный дилетант. Такую операцию провернула под нашим носом, и погорела только на аудиозаписи.       Аудиозапись была удалена – но возникла опять.       В душе вспыхнула надежда. Просто так такие вещи не происходят.       – Рассказывай, – повторила леди Тьен, её голос теперь звенел металлом. – Кто ты такая на самом деле, кто твоя мать – или кого ты там на самом деле вызывала – и что вы здесь ищете.       – Ничего мне здесь не надо, – фыркнула Маат, чувствуя, что больше нет сил сдерживать злость, накопленную за две недели ожидания и безвестности. – Будь моя воля – ноги бы моей не было на этом гнилом болоте.       Леди Тьен смотрела на Маат с яростью.       – Ещё что скажешь, соплячка?       – Всё рассказать? – Маат неторопливо поднялась с табурета. – Про то, что вы, мэм, ничтожество, способное разве что избивать бесправных учеников да заливать шары выпивкой?..       – Пасть прикрой и сядь, – лязгнула леди Тьен.       Маат несло. Она видела, что каждое её слово попадает в цель, и от этого она чувствовала какое-то противное удовлетворение, будто давила жирных, мохнатых бабочек, пачкаясь в их внутренностях. И жалко, и мерзко, и сама остановиться не можешь.       – …вы даже себя контролировать не можете, чуть что – и срывает резьбу. И сидите в этой луже потому, что на хрен не сдались Империи, и – зуб даю – Республике тоже не были нужны. И помрёте здесь, потому что никто вас наверх двигать не собирается. Свалитесь по синьке с моста и пойдёте на кор…       – Заткнись, я сказала! – рявкнула леди Тьен, со всей дури ударив Маат под дых.       Поневоле пришлось заткнуться.       Комендант протянула руку к своему столу и поймала из воздуха шприц с мутной жидкостью.       – Ты наговорила достаточно, – в голос леди Тьен опять вернулись ласковые нотки. – Но всё не то, что я хотела услышать. К сожалению, не гарантирую, что после этой чудесной смеси твои мозги останутся целыми.       Маат, стоя на коленях, хватала ртом воздух. Сил подняться не было.       – Хотя откуда у тебя мозги, соплячка.       Леди Тьен мягкой поступью двигалась к Маат, шприц в правой руке блестел иглой, левая тянулась к жертве, глаза мерцали, как у дикого зверя.       Сгусток тьмы из угла комнаты вдруг переместился за спину леди Тьен. Взмах, удар по шее – и комендант осела на пол. Шприц со звоном покатился по полу.       – Ма-ама? – хрипло протянула Маат. В ушах шумела кровь.       Тень, одетая в любимый плащ мамы, покачала головой и ответила незнакомым мужским голосом:       – Она ищет тебя в казармах.       – С-спасибо за помощь, – выдохнула Маат.       Глаза незнакомца сверкнули любопытством.       – Ты неплохо держалась, – сказал он, скользнув за стол коменданта, и начал быстро пролистывать документы. – Правда, под конец сорвалась. Этот удар вполне можно было блокировать, и тогда моя помощь не понадобилась бы.       Человек поправил шарф, намотанный на лицо по самые глаза, с довольным восклицанием вытянул из стопки тощую папку и спрятал за пазуху.       – Откуда вам знать, на что я способна? – огрызнулась Маат.       Она подползла к телу леди Тьен, порылась в её одежде в поисках чего-нибудь полезного: нашлись электронный ключ и штатный бластер. Тронула шею. Нащупав пульс, почему-то успокоилась.       – Я неплохо знаю твою мать, и на что способна она, – ответил незнакомец, щёлкая клавишами компьютера, – так что кое-какие выводы сделать могу. И…, пожалуй, не стоит рассказывать ей об этом инциденте.       Маат кивнула, потом вспомнила про вчерашний день.       – Надо будет ещё в медпункт заглянуть. У меня кровь взяли.       Незнакомец на секунду оторвался от экрана. Нахмурился.       – Я позже этим займусь. Сначала отведу тебя к матери.       – Только медика не трогайте, пожалуйста, – попросила Маат. – Он тут самый нормальный.       – Не буду, – кивнул он, ещё пару раз ткнул пальцем в клавиатуру и поднялся из-за стола. – Пожалуй, не стоит заставлять твою маму ждать. Она беспокоится.       Вдруг стало страшно. Мама будет ругаться, припомнит то, как Маат оказалась здесь. Опять будет раздражённо морщить нос, грозиться выпороть и сослать на Датомир.       Мама здесь.       – Всё хорошо? – с тревогой спросил незнакомец. – Если больно, то я могу тебя понести.       Маат шмыгнула носом и помотала головой.       Оказывается, она всё ещё сидела на коленях рядом с леди Тьен.       Найденный ключ отпер дверь, и Маат осторожно выглянула наружу, проверяя, на месте ли тот штурмовик, который привёл её. Он был на месте: сидел, прислонившись к перилам, голова его свисала на грудь, винтовка валялась на краю моста. Незнакомец осторожно подвинул её концом деревянного посоха, заляпанного болотной тиной. Винтовка качнулась и упала вниз. Булькнуло.       База всё ещё была погружена в предрассветную дремоту. Часовые, похоже, дремали на своих постах, и то, что по базе шастают подозрительные люди, никого не волновало. Маат плелась вслед за незнакомцем, механически переставляя ноги, почему-то ставшие ватными. Он не торопил, только иногда оглядывался через плечо.       Дверь в казарме открылась. Маат подпрыгнула от жуткого грохота, раздававшегося справа: дверь в помещение штурмовиков была заблокирована, панель дымилась от выстрела. Из других комнат, запертых на ночь, глухо доносился гвалт.       Посреди коридора, рядом с телом штурмовика стояла мама.       Маат проскользнула мимо незнакомца и рванулась вперёд.       Мама здесь. Здесь.       Маат вцепилась в маму, уткнулась лицом в её грудь, вдохнула такой знакомый, уютный запах.       И разревелась.