Я не психопат...

       — Кто здесь? — задал я вопрос в пустоту, но ответа не последовало. Кто-то следит за мной, это явно так. И он находится тут, в этой комнате. И почему-то у меня такое чувство, будто следят из тьмы.        — Либо ты сейчас же покажешься, либо я иду за тобой! — крикнул я, но отвечать никто не торопился. А чувство слежки усилилось, будто глаз стало больше… Может, мне к ним наведаться?        В голове появилось желание вторгнуться в их план и раскидать везде сверхновые. А как туда попасть? Довольно таки просто!        Что такое тьма? Это отсутствие света. Тьмой я не владею, но зато есть пустота. А пустота — отсутствие всего. В пустоте нет ни пространства, ни времени, ни материи. И если попытаться, то можно «разрезать» пустотой пространство между этой реальностью и высшим измерением…        — Какое ещё высшее измерение? — спросил я у себя, но ответа не нашел. Что-то я не о том думаю. Да и на кой черт мне сдались эти «наблюдатели»? Ну смотрят и смотрят, пусть. Да и когда я выхожу из этой комнаты, то чувство слежки пропадает. Так что ну их.        После того, как я махнул лапой на самый темный угол этого зала, резко посветлело. Птички запели, а из окна можно было разглядеть Солнце, которое очень быстро поднималось. Вскоре оно остановилось в зените.        — Ну нахер, — сказал я и вышел оттуда.        — Отец! — остановил меня голос. В ответ я указал лапой на Солнце и спросил        — Не, ну ты видел? Ты видел?        Только вот кроме меня тут никого не оказалось. Да и я ни разу не отец…        — Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша…        — Кто это сказал! — крикнул я, обернувшись на звук. Но снова никого не нашел…        — Нафиг, нафиг. Я спать. Отвалите от меня, — сказав это в пустоту, я быстрым шагом побрел в найденную мною комнату, где благополучно завалился спать.

***

       — Так, вижу у вас нет никаких серьезных травм, так что пару дней тут отлежитесь и можете быть свободны, — сказала медсестра, осмотрев единорожку. — Только вот блокиратор магии месяца три придется вам носить.        — Но как я без магии проведу эти три месяца? — удивилась Харли        — Это всяко лучше полного магического выгорания, нет? — спросила медсестра.        — Ну, да, — согласилась единорожка        — В таком случае не снимайте кольца с рога, если не хотите обеспечить себе выгорание, — сказала земнопони, собирая свои приборы. — И кстати, к тебе посетитель. Капитан королевской гвардии хочет поговорить с тобой.        Спустя пару минут, постучавшись, в палату зашел белый единорог в доспехах.        — Как ваше самочувствие, Харли Грин? — начал он издалека.        — Нормальное. Только в сон клонит.        — Я не буду долго задерживаться, просто задам пару вопросов. Итак, вы помните, как оказались у подножия горы?        — Вроде да…

***

       — Ваше высочество, разрешите? — постучал копытом в дверь личного кабинета Селестии Шайнинг.        — Да, проходи. Есть какие-то новости? — отложив отчеты спросила солнцелошадь у капитана.        — Немного. Вчера мы нашли новую жертву Лиса, единорожку-психолога по имени Харли Грин.        — Она в порядке? — сразу поинтересовалась Селестия.        — Да, только теперь у нее истощение, а больше ничего ей не угрожает. Я расспросил у нее, что произошло, вот краткий отчёт, — сказав это Шайнинг пролевитировал на стол к принцессе несколько листков.        — Хорошо, — сказала принцесса, взяв отчет копытами. — Но не мог бы ты кратко рассказать.        — Могу.        Харли возвращалась домой с работы и заметила земнопони, стоящего у западного обрыва. Затем он начал начал идти вперед, в намерении спрыгнуть. Грин попыталась его остановить, даже успела его схватить телекинезом, но резко потеряла силы и упала на землю. А спрыгнувший пони из-за привязки потянул ее за собой.        — Думаю, стоит там поставить какую-то ограду, — проговорила Селестия, задумавшись. — А если она упала с обрыва, то почему у нее только истощение? Не думаю, что для единорога падение с такой высоты так легко обошлось бы.        — Она сама не знает, как это произошло. Говорит, что закрыла глаза при падении. А когда тот самый пони сказал, что она может уже их открыть — оказалась внизу, и в полном порядке. Только вот вместо пони рядом с ней стоял уже Лис. И, по словам Харли, она сама виновата в его агрессии. Грин утверждает, что Лис был вполне дружелюбен и вменяем, вплоть до тех пор, пока она в страхе не зажгла огонь на ветке. В тот момент у него будто произошла замена личности, и рассудка в его глазах уже не было.        — То есть, причина его агрессии — огонь? И всё? — задала вопрос Селёдка.        — Выходит, что так. Харли говорит, что это какой-то синдром Хуффингстона, который перетекает из фобии в ярость. Я не особо ее понял, но всё записал в отчете. И по ее словам, это очень трудно лечиться, и есть вероятность, что со временем это может перейти в нечто похуже.        — Во что, например?        — Этого она не знает, — сказал капитан. — Но есть и хорошие новости. При перевоплощении Лис, предположительно, не может поменять свои красные глаза и поставить на себя кьютимарку. Так что это может немного облегчить его поимку.        — Отлично. А о самом Лисе, как я понимаю, нет вестей?        — Никак нет.        — Хорошо, свободен, — сказав это Селестия продолжила разбирать отчеты. Как оказалось, впоследствии от ее солнечного ветра оказалось больше, чем сама принцесса предполагала. Но долго так сидеть не позволил очередной посетитель.        — Ваше высочество! — крикнул медик-пегас, залетев в кабинет. — Принцесса Луна очнулась!        Недолго думая Селестия телепортировалась к своей сестре. Но спустя пару минут тихо вышла из ее комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. Хоть ее сестре и не грозит ничего, но сейчас она способна лишь тихо разговаривать и слегка приподнимать голову. Ей надо спать и набираться сил, чтобы снова встать на копыта.

***

       В разгаре дня, в одной из комнат замка двух сестер проснулся фиолетовый Зверь с двумя хвостами. Он зевнул, потянулся всём телом, и с удивлением осмотрелся. Секунд через двадцать, придя к каким-то своим выводам, он подошел к одной из стен, и размашистыми ударами лап оставил там несколько царапин. После ещё нескольких ударов там начало что-то прорисовываться. И это длилось до тех пор, пока на стене не стала видна лисья морда с ухмылкой и с девятью хвостами сзади. Данная картина Зверя удовлетворила, и он перешел ко второй части.        Приложив к картине лапу, Двуххвостый напитал ее энергией, отчего лисья морда начала немного светится фиолетовым светом. Зверь, кивнув себе, выпрыгнул в окно, разбивая своим телом стекла, которые, вместо того, чтобы упасть, остановились в воздухе и с реверсивным звуком снова сложились воедино.