Если ночь обещает быть томной

– Если вы хотите снова надраться, то будьте любезны делать это не в баре, где вы можете разболтать нашу тайну половине города, – проворчал Жан. Иван, усмехнувшись, отпер дверь гостиничного номера и придержал дверь, чтобы вампиру было удобнее пронести внутрь завлекательно звеневшие пакеты. – Да уж, лучше делать это в специально предназначенных местах под чутким руководством врача. Жан фыркнул и водрузил свою ношу на кровать, пока Жалинский щелкнул выключателем. Номер залил тусклый свет, демонстрирующий бардак, который обычно сопровождает сборы – Иван собирался возвращаться в Москву. После всех событий в заброшенном питомнике Жалинскому остро захотелось напиться снова, и Жан из мужской солидарности согласился составить ему компанию – дед не пил, ссылаясь на возраст, а Аня не пила в принципе. Ольга же почти сразу испарилась куда-то со своим героем. Иван шлепнулся на кровать, и Жан торопливо подхватил звякнувшие пакеты. Капитан полиции только диву давался, с какой легкостью он держал покупки – словно они вообще ничего не весили, хотя там кроме нескольких бутылок были еще и закуска, и всякая мелочь, которая Жалинскому срочно понадобилась перед отъездом, и даже что-то, что купил для себя вампир. – Вот черт, я так хотел привезти полковнику бутылочку хорошего коньяка местного производства, а у вас, оказывается, завод закрылся. – Рardon, – Жан пожал плечами и осторожно переставил пакеты на пол, – у нас много чего закрылось. Но вы опоздали всего на несколько лет. – И как же вы теперь без градообразующего предприятия? – сострил Иван, поднимаясь и начиная разбирать пакеты. Жан изящно изогнул бровь. – Очень смешно. – Слушай, а все-таки, сколько тебе лет? – полюбопытствовал Жалинский, закончив все приготовления и взявшись за бутылочку коньяка. – Ты так и не ответил в тот раз. – Достаточно, – сдержанно отозвался врач, критически изучая стаканы на предмет чистоты. – Да брось, – Иван поощрительно усмехнулся, отвинчивая крышку, – ты же не девушка, чтоб ломаться над вопросом о возрасте. Жан посмотрел один стакан на свет. – Да я за вас переживаю. Люди обычно… не совсем адекватно воспринимают слишком большую разницу в возрасте. – Слушай, – Иван забрал у него стакан и плеснул туда коньяк, – ты же врач. Спирт все равно все продезинфицирует. И я вполне принял тот факт, что Аня… немного старше, чем выглядит. – Я стал вампиром в 1812 году, – ровным голосом пояснил Жан. Жалинский торопливо поставил бутылку, чтобы не расплескать. – То есть… тебе за двести? – У вас была пятерка по математике? – вампир снова приподнял бровь. Иван подумал, что этому он точно учился не меньше пятидесяти лет, уж больно выразительно у Жана получалось изобразить вежливую насмешку. – Трояк за плохое поведение, – бросил Жалинский, наливая коньяк в другой стакан и протягивая собеседнику. Жан принял стакан. – Будем пить за ваш аттестат? – Нет, – капитан мотнул головой и устало потер висок, – слушай, я не знаю… это была очень странная ночь. И мы ее пережили. Я до сих пор не уверен, что это все действительно произошло, и этот мужик, который шел, как Терминатор… несмотря на то, что как-то немного горел… но у меня все еще болят ребра после удара, так что хотя бы часть этого произошла в реальности… – Ребра болят? – Жан нахмурился. – Давайте, я посмотрю. – Не настолько, – быстро пошел на попятный Иван. – Извини, Жан Иванович, у меня профессиональная нелюбовь к вашему брату. – Не понимаю, откуда она, – кисло произнес медик. – Вам бы, полицейским, только вскочить и куда-то бежать, а предписания лечащего врача – это вообще что-то лишнее, необязательное… – Ладно, не обижайся, – Жалинский поднял стакан. – Давай выпьем за то, что все мы выжили. Вас ведь тоже здорово потрепало… Жан отрывисто кивнул, они чокнулись и молча залпом выпили коньяк. Иван поморщился и подцепил кружок колбасы. Алкоголь был неплох. – Что у вас за дебильный Договор, – пробормотал капитан, берясь за бутылку вновь. Вампир поставил стакан на стол, наблюдая, как он наполняется янтарной жидкостью. Услышав последние слова, он поджал губы. – Давайте не будем о нем. Правда. Или вы не можете напиваться без обсуждения болезненных и неприятных вещей? – Это как же, молча? – Иван поставил бутылку и невесело хмыкнул, а потом помрачнел. – Давай тогда выпьем за пацана… Евгений, верно? Не чокаясь. Жан, не говоря ни слова, опустошил стакан. Жалинскому на какой-то миг даже стало его жалко, так резко он опрокинул в себя коньяк – словно кукла, которую дернули за веревку. Иван вспомнил паренька – при первой встрече он выглядел типичным подростком, одним из этих блогеров, которые, по мнению старшего поколения, дурью маялись в интернете. А потом Женька оказался вполне толковым… может, из него и выросло бы что-то хорошее… – Мне жаль, – тихо добавил он. Жан печально посмотрел на него. – Вы знаете… я врач. И врач я уже более двух веков. У каждого врача есть маленькое кладбище, у меня же оно весьма внушительное. Но такая смерть… это было просто несправедливо. – Кому ты это рассказываешь, я работаю в полиции, – пробормотал Жалинский. На этот раз он налил по полстакана коньяка, а не едва прикрыл дно, намереваясь цедить его подольше. Все-таки, хотелось хоть немного почувствовать вкус алкоголя. Жан задумчиво смотрел на свой стакан. – Может, вам тоже надраться, доктор? – Я бы с радостью, – вампир отстраненно пригубил напиток, – только… – Да брось. Выпиши себе рецепт как врач. Так сказать, вылечить раны души. Жан искоса на него посмотрел, прикусил губу и неопределенно повел плечами, после чего сделал хороший глоток. Иван решил, что это знак согласия. – А вы, Иван? Вы хотите напиться и забыть эту ночь? Капитан пожал плечами. Все слишком запуталось, и душа требовала набраться в надежде, что после похмелья хоть что-то прояснится. – Да хрен знает. Давай выпьем за здоровье деда. Я, конечно, понимаю, что он бессмертный, но ходит он так, словно вот-вот развалится. – О, не дождетесь, – Жан усмехнулся и, чокнувшись с Иваном, допил коньяк. Пришлось снова доливать. Они еще некоторое время поговорили о каких-то мелочах, постепенно опустошая бутылку. В голове Ивана приятно зашумело. – Во сколько у вас поезд завтра? – Днем, поэтому я успею проспаться, – успокоил его Жалинский. – Вы хотите пышные проводы? Или уедете по-тихому? – капитан пожал плечами и отмахнулся, мол, потом решим. – Если я вас не поблагодарил, кстати, то спасибо. Вы нас спасли. – Не я один. Без Барановского пришлось бы туго. – Его поблагодарят за нас. Жалинский отхлебнул и покосился на меланхолично смотрящего в окно доктора. – А Ольга Анваровна правда твоя бывшая жена? – Да. – А сейчас у вас… – Вы хотите обсудить женщин? Вам нужен совет? Может, вас лучше было бы оставить с Анной? – Ну-ну, легче… – примирительно произнес Иван, сообразив, что ступил на очень зыбкую почву. – Хорошо, мы не будем упоминать вампиров на букву «О». – Очень любезно с вашей стороны. Они некоторое время потягивали коньяк молча. У Жалинского, конечно, было очень много вопросов про вампиров, и наличие рядом Жана позволяло получить ответы хотя бы на часть, но с чего бы начать… без ужина алкоголь неплохо ударил в голову, развязывая язык. Черт, ну не у деда же спрашивать такое? Он, наверное, и не помнит уже… – Хотя ты прав, мне нужен совет. Он немного… немного касается интимной стороны… – Вам нужен совет как врача? – Жан посмотрел на него так выразительно, что Иван праведно вознегодовал. – Нет! Там-то все у меня в порядке. Наверное. После той ночи… Тьфу ты, мне нужен от тебя совет, как от вампира! – О, – Жан оперся свободной ладонью о стол и с интересом отхлебнул коньяка, – я заинтригован. – Слушай, когда я с Аней… ну… – Иван замялся, и Жан с готовностью помог: – …совершали половой акт. Успокойтесь, mon cher, говорите все как есть – я умею хранить врачебную тайну. – Ладно. В общем, в какой-то момент у нее отросли клыки и она зарычала на меня. Это вообще нормально? И она сказала, что это я ее еще до оргазма не довел! – Жалинский почувствовал укол праведного негодования и обиды. – Но дело не в оргазме. Я не понял – ей было больно? Вы всегда рычите во время секса? Или вам надо укусить партнера? Извини за такие вопросы, но мне больше спросить и некого! Жан отпил коньяка, но не проглотил, перекатывая его во рту. Смерил собеседника изучающим взглядом. Ивану подумалось, что, хотя врач выпил не меньше, пьяным он отнюдь не казался. – Понимаете, Иван, – медленно начал он, проглотив напиток, – вампиры, по своей сути, охотники. И что бы дедушка ни хотел сделать со своим Договором, инстинкты остаются инстинктами. – То есть, она все же хотела меня укусить. – Хотеть – не значит укусить. Но иногда… в определенный момент… укус может быть приятным. – Ну да, – Жалинский усмехнулся, – конечно. Всегда мечтал, чтобы во время секса меня укусил вампир и я бы потерял наутро память. Жан слегка пожал плечами, как бы говоря, что у всех свои фантазии. Иван глотнул коньяка и добавил еще. Мысль о «совершении полового акта» не давала ему покоя. – То есть, ты хочешь сказать, что я должен смириться с ролью добычи? – Мon ami, все люди для нас в некотором роде добыча… – протянул врач, изучая жидкий янтарь в электрическом свете. – Только не обижайтесь. – Я и не обижаюсь, – Иван скептически посмотрел на бутылку. – Наверное. Черт, какого хрена? Я полицейский, это я охочусь на преступников! – Да кто вам мешает, – попытался успокоить его Жан. – Но Аннушка не преступник, она сама привыкла охотиться во всех смыслах. – Нет, ты не понимаешь, – Жалинский погрозил ему пальцем, с неудовольствием чувствуя, что пьянеет, – я не хочу, чтобы меня кусали! – Поговорите с Аней, она не будет вас кусать, – терпеливо проговорил вампир. – Хотя обычно никто не жалуется… – Ты кусаешься? – Иногда, – Жан приоткрыл рот и провел языком по вытянувшимся клыкам. Иван слегка завис, наблюдая за этим процессом. – Если вечер обещает быть томным, а за окном нет вооруженных вилами людей… – он задумался и втянул клыки. – Давно не кусался, по правде говоря. – Что, часто подстерегают с вилами? – съязвил Иван, но быстро перестал улыбаться, заметив серьезный взгляд собеседника. – Вилами в печень – больно, знаете ли. Да и спускаться без штанов со второго этажа особняка – тоже такое себе удовольствие… – А у тебя была бурная молодость, – присвистнул Жалинский. Жан развел руками. – Слушай, а что ты мне выкаешь? – А что вы мне тыкаете? – в тон полюбопытствовал врач. Иван поднял указательный палец, вдумчиво посмотрел на него, а затем забрал у Жана стакан, чтобы наполнить его. – Давай пить на брудершафт. После всего, что было этой ночью, выкать уже как-то не прилично. – Хорошо хоть не жениться, – буркнул вампир, принимая стакан, но отходя на пару шагов. – Иван, это плохая идея, не стоит… – Ты меня уважаешь? – поинтересовался Иван и сам усмехнулся, как это глупо прозвучало. Жан посмотрел на него с кротостью и терпением, как отец на неразумное дитя. – Очень, Иван, но оттого идея менее глупой не становится… – Хватит, – отрезал Жалинский и поднял согнутую в локте руку. – Ну? Мы же теперь друзья, разве нет? Дед меня вроде как в семью принял. – Это да, – не стал спорить Жан и, вздохнув, покорно переплел свою руку с рукой Ивана. – До дна, – предупредил тот, и они одновременно залпом выпили содержимое стаканов. Закончив, капитан выдохнул, поморщился и хотел было подхватить закуску с тарелки, когда Жан вдруг подался вперед и впился губами в его губы. Жалинский замер, ошарашенный. К счастью, это продолжалось недолго, и вот Жан уже отстранился, слегка облизываясь. – Какого хрена?! – возмутился Иван, едва сдерживаясь, как бы не двинуть ему в глаз. Но почему-то не двигалось. Губы странно горели, а в голове слегка шумело. – Вы же… ты же хотел пить на брудершафт, – невозмутимо пояснил Жан, подхватив с тарелки дольку лимона. Сунул в рот, немного пососал и с заметным сожалением выплюнул в мусорную корзинку. – Я так и сделал. – А… – Иван так и замер, смутно вспоминая старые фильмы и книги. – На будущее – сейчас процесс обычно не подразумевает поцелуи, тем более, в губы. Максимум – в щеку. – Извини, я немного отстал от жизни. Жалинский хмуро глянул на него и тоже сунул в рот лимон, задумчиво жуя. Что ж, тогда понятно, почему Жан считал это неудачной идеей. Повисла неловкая пауза. Вампир отошел к окну, вглядываясь в ночное небо, Иван, морщась, проглотил лимон и теперь наблюдал за ним, потягивая очередную порцию коньяка. Мысли лениво текли и переплетались: не опоздать бы завтра на поезд… попрощаться с Аней… а Жан все же красив… интересно, что у них с Ольгой случилось?.. Губы продолжало пощипывать, как будто он съел не лимон, а ананас. Иван, отвернувшись, провел по ним языком, даже потер пальцем. Неужели сок такой ядреный? Да вроде обычный лимон… Когда он вновь повернулся, рядом с ним стоял Жан. Жалинский вздрогнул – он не слышал шагов и не заметил никакого движения. Жан смотрел на него с какой-то странной грустью. Его глаза походили на глаза ламы. – Чего ты? – А почему ты не хочешь, чтобы тебя кусали? – вдруг спросил бывший маркиз. Слышать такой вопрос от вампира было жутковато. Как и смотреть в его темные, серьезные и трезвые глаза. Иван мотнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Почему они так путались, не так уж он и много выпил? – Ты это брось, – строго велел он, постучав пальцем по груди Жана. Тот перехватил руку и поднял на уровень глаз. Его зубы вытянулись, и Жалинскому стало совсем не смешно. А в комнате, как ему показалось, сгустились сумерки. – Это почти не больно. Даже приятно. Вампиры способны выпить человека до дна, но вкуснее пить кровь живого человека, когда она с каждым ударом сердца вливается в рот, горячая и сладкая, – голос Жана был тихим, завораживающим, и Иван вдруг понял, что слушает, приоткрыв рот. Он поспешно захлопнул его, но больше пошевелиться не смог. – И чтобы человек не сопротивлялся, укус вампира действует как успокоительное, иногда с опьяняющим эффектом. Разумеется, я никогда не пробовал испить человека полностью, иначе бы я тут не стоял. Но кое-что я смог выяснить. Вам бы понравилось. – Не уверен, – Иван постарался смотреть ему в глаза как можно тверже, но магнетический голос не позволял сосредоточиться. В глубине глаз вампира что-то заманчиво блестело, увлекая. – Ты тоже читаешь мысли через прикосновения? Тогда ты должен слышать, что я хочу, чтобы ты меня отпустил. – Я слышу только твой голос, – ответил Жан, но не разжал пальцы. – Я читаю не мысли, я читаю по крови. – Это как? – не удержался Жалинский, любопытство которого всегда пересиливало, поскольку являлось профессиональной чертой. – Могу показать. – Давай, – машинально согласился Иван, но тут же, сообразив, чем это чревато, попытался протестовать. – Нет, погоди! Но было поздно. Острые клыки сомкнулись на запястье, вспарывая кожу и моментально окрашиваясь кровью. Капитан полиции ошарашенно смотрел на красную струйку, потекшую по руке, но Жан тут же слизнул ее и провел языком по коже, собирая капли и как бы зализывая ранку. Зачем-то коснувшись запястья напоследок губами, он отстранился, довольно проводя языком по зубам. – Третья положительная. Легкая степень алкогольного опьянения… не более одного промилле, где-то… – вампир причмокнул. – Где-то 0,7. Глюкоза в норме, холестерин в норме… заболеваний крови нет, – он потянулся опять к запястью, но Жалинский, стряхнув оцепенение, выдернул руку. – Так, все, хватит! Слушай, это все, конечно, очень интересно, но больше так делать не смей! – он решительно толкнул Жана в грудь и принялся рассматривать рану. Аккуратные бордовые дырочки уже не кровоточили и совершенно не болели. – Ты вообще думаешь, что творишь? – возмущенно добавил он, подняв голову на вампира. Тот невозмутимо склонил голову к плечу. – А что я творю? Иван открыл рот, чтобы ответить, да так и замер. Затем прижал пальцы к виску и нахмурился. – Нет, погоди… ты что-то сделал? Ты точно что-то сделал! – Я укусил тебя за запястье, – сжалился Жан. Капитан тут же посмотрел на руку и снова увидел пару точек. – Я забыл об этом? – Укус стирает из памяти последние полчаса-час. Обычно. Зависит от глубины укуса и еще некоторых факторов, я изучал этот вопрос, – непринужденно пояснил Жан. – В основном, мы делаем это машинально, в зависимости от ситуации стирая память или, наоборот, сохраняя. Но в любом случае, вы… ты сразу забываешь об укусе и не обращаешь на него внимание. Кажется, в народе это называют «отвести глаза», «навести морок» или… – Мне вообще плевать, как это называется! – Жалинский мрачно крутил рукой, изучая ее. –Получается, что у меня по всему телу может быть куча укусов, которые я просто не замечаю?! – Ну… вообще, да, – не стал спорить Жан. – Но если вы знаете о том, что вас укусил вампир, и зацикливаетесь на этом, как на укусе Ани, то ваш мозг уже не упустит эту информацию. Твой. Иван машинально потер шею. Ранки от клыков Ани почти не ощущались под пальцами. – Значит, ты можешь определить химсостав крови, просто попробовав ее? – Достаточно одной капли, – Жан сосредоточенно потрогал верхние клыки языком. – К сожалению, определить могу не все. Например, неделю беременности не скажу. – Охренеть, – пробормотал Иван и для верности запил услышанное коньяком. – Слушай, – не удержался он, – а кровь – она вкусная? Ну, то есть, кто из нас не пробовал кровь? Я довольно часто получал по зубам, так что в курсе, что она как-то… у вас меняется вкусовое восприятие? – Пожалуй, – согласился вампир. – Не буду врать, что мы пьем кровь с отвращением, как горькое лекарство. Нам действительно вкусно. И разная кровь – это разные вкусы. – Пожалуй, тут мы поставим точку, – торопливо предложил Жалинский, не желая вдаваться в подробности, от чего зависит вкус крови. Но все же не смог удержаться от закономерного вопроса. – А моя кровь – вкусная? – Весьма, – Жан прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Иван поклялся себе больше не задавать вопросов, ответ на которые ему может не понравиться. Они еще выпили, и Иван пошел открыть окно – в комнате стало душно. Он скинул пиджак и с размаху опустился на кровать, одной рукой ослабляя галстук, а другую отставив, чтобы не пролить содержимое стакана. – Тебе не жарко? – спросил он. Жан молча снял пиджак, оставшись в белой водолазке, и аккуратно повесил его на спинку стула, на который потом сел. Взгляд его остановился на шее Ивана, которому снова стало неуютно. Он не будет тебя кусать, напомнил себе Жалинский, ты здорово помог им этой ночью. Тебя вроде как даже приняли в семью. Жан Иванович – уважаемый врач, светило науки. И вообще, наверное, Аня загрызет за такое… Но взгляд Жана все равно настораживал – тяжелый, задумчивый, изучающий. Иван чувствовал, как кровь бежит быстрее по венам, слышал собственный пульс в ушах. Он нервничал, как… как добыча? – Боишься? – вдруг спросил Жан. Жалинский вздрогнул и попытался стряхнуть наваждение. – Нет, просто… задумался. – Если я попробую твою кровь сейчас, могу поспорить, что там повышен адреналин. И остеокальцин – это тоже гормон страха. – Ерунда, – Иван даже фыркнул, стараясь скрыть то, что у него по коже пробежали мурашки. Когда Аня во время секса вдруг зарычала и ее лицо исказилось, было, конечно, страшно. Но сейчас, в полумраке, вполне человеческий Жан нагонял гораздо больше жути. Хоть фильм ужаса снимай! – Или ты намеренно пугаешь? – Вовсе нет, – вампир вдруг улыбнулся и откинулся на спинку стула, потягивая коньяк. В комнате как-то даже посветлело и стало легче дышать, и Иван немного успокоился. Что за чушь в голову лезет! С чего бы Жану его пугать? Жалинский стянул через голову и бросил порядком надоевший галстук на кровать. Кровь все еще бежала быстрее, чем положено, но сейчас виной тому определенно был алкоголь. Иван снова посмотрел на вампира и вдруг осознал, что при взгляде на затянутого в обтягивающую водолазку мужчину ему становится жарко. Черт побери, он же никогда не замечал за собой подобных склонностей… он залпом осушил стакан, поставил его на пол и закрыл лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Так. В комнате просто слишком душно… – Давай, я все-таки посмотрю твои ребра. – Если бы был перелом, я бы заметил, – возразил Иван. – Я уже ломал ребра. Это чувствуется. – Ушибы тоже могут быть опасны, – капитан моргнул, а Жан уже сидел рядом на кровати. – Я просто посмотрю и скажу, нужно ли использовать какую-то мазь. – Ага, и скажешь, что нужно обеспечить ребрам покой. Я и так обеспечу, четыре часа в кресле… Врач его больше не слушал – просто твердой рукой уложил на кровать, отбросил кобуру и, расстегнув оставшиеся пуговицы, принялся внимательно изучать грудь. – Так, Жан Иваныч… – Тш, – требовательно велел вампир, прижав тонкий изящный палец к его губам. Иван даже остолбенел от такого нахальства, а Жан, прищурившись, продолжал первичное обследование. – Боли при дыхании, смехе, кашле есть? – он убрал палец и перевел внимательный цепкий взгляд на лицо Жалинского. – Мне вовсе не нужно… – Боли есть? – доктор выглядел воплощением настойчивости, терпения и врачебного долга. Иван закатил глаза. – Нет. Жан кивнул сам себе и склонился ниже, осторожно ощупывая чужие ребра. – Гематом не видно… скажи, если будет больно. – Мне не больно, – с досадой бросил Иван и прикрыл глаза. Ну и зачем он ляпнул про ребра? Теперь Жан не отвяжется. Пальцы вампира порхали по коже, местами надавливая и прощупывая. Больно не было – даже наоборот, приятно. Жалинский задумался, что пациентам Жана повезло – его касания не приносили дискомфорт, можно сказать, были ласковыми, даже интимными… Иван распахнул глаза, сообразив, что его груди касаются не пальцы, а теплые, мягкие губы. Он рывком поднялся, собираясь послать Жана куда подальше – пожалуй, даже с ускорением под зад, – но слова застряли в горле, когда его взгляд наткнулся на взгляд вампира. В темных глубоких глазах, завораживающих и лишающих сил сопротивляться, плескалось сочувствие. – Я же говорил, что это была плохая идея. Жан вздохнул и похлопал капитана по плечу. Тот вздрогнул, моргнул, но больше пошевелиться не мог. Вампир провел ладонью по его шее и слегка сомкнул пальцы на горле. В шутку. Или не очень. – Мне жаль. Но некоторые вещи я, как и Аня, не могу контролировать… – он помолчал и чуть улыбнулся, показывая клыки. – Хотя не могу сказать, что мне это приносит такой же дискомфорт, как ей. – Я не понимаю… о чем ты, – с трудом выдохнул Иван, чувствуя, что не может отвести взгляда от гипнотических глаз. Улыбка вампира стала шире и острее. А затем он подался вперед и поцеловал Жалинского. Справедливости ради, Иван попытался его оттолкнуть. Попытался ударить. Попытался сделать хоть что-то. Но вампир с обидной легкостью поймал его руки, не разрывая поцелуй и даже как бы не замечая сопротивления. Да и не хотелось сопротивляться. Поцелуй неожиданно захлестнул с головой, и сразу стало понятным странное жжение в губах – им просто хотелось еще. Да какого хрена… – Не думай об этом, – жарко шепнул Жан на ухо, разомкнув поцелуй. – Это не важно, что ты мужчина и я мужчина. Важно то, что я – вампир, – он мягко сжал губами мочку уха и подался назад, чтобы заглянуть Ивану в глаза. – Извини, mon cher, тут без шансов. Я вампир, ты человек. Я охотник, ты добыча. И ты хочешь, чтобы я тебя получил. Je regrette… – Н…нет, – Жалинский попытался сопротивляться и сквозь заволакивающий сознание туман снова заметил во взгляде Жана сочувствие. Вампир, не отпуская его руки, сел ему на колени и снова поцеловал. Поцелуй был короче, но смел последние остатки сопротивления. Губы снова сместились к уху: – Я не умею гипнотизировать, mon cher, но я умею очаровывать. Обычно это действует на женщин. Но иногда задевает и мужчин, особенно если они так неудачно лезут целоваться… Pardonne-moi… У тебя кружится голова? Все как в тумане? Это в том числе из-за алкоголя… я тебя сейчас укушу, это поможет. Как лечение пиявками… вернется ясность… не бойся, я врач, я знаю, что делаю… – голос вкрадчиво шептал, успокаивая и расслабляя не столько смыслом слов, сколько интонацией. А затем был укус. В этот раз он был дольше, и Иван точно не знал, сколько крови выпил у него Жан. Оставалось только надеяться, что немного, но тело окутала слабость. Хотя вампир не солгал – это было до странности приятно, хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Иван ощущал, как сердце выталкивает кровь прочь, и вместе с ней уходит жизнь, оставляя лишь необычайную легкость и сладкую покорность чужой воле. Сознание Жалинский, кажется, все же потерял на пару мгновений – очнулся он уже вновь лежа на кровати. Над ним склонился обеспокоенный Жан. – Tout va bien? Все хорошо? – спросил он осторожно. Иван некоторое время смотрел в потолок, прислушиваясь к своим ощущениям. А затем схватил Жана за воротник, притянул к себе и увлек в поцелуй. Он чувствовал, как вампир улыбается. Еще посмотрим, кто здесь добыча! Мысли все еще путались, но уже не так сильно. Зато явственно ощущалось желание – оно разгоралось, разливалось по крови, словно вампир своим укусом отравил его. Жан с нежностью провел ладонью по его горлу и прижался губами к шее, целуя место укуса и мягко зализывая его горячим языком. Иван судорожно вздохнул и запрокинул голову, чувствуя, что Жан с охотой потянулся выше, продолжая целовать. – Слушай, – раздался деловитый голос вампира, – ты хочешь по-быстрому или потянуть удовольствие? Жалинский выбросил руку, нащупал кудрявую голову и, сжав волосы у корней, притянул Жана поближе, чтоб не отвлекался. Тот больше не задавал вопросов и сосредоточился на обнажившейся груди, обжигая ее дыханием. Если бы Иван и хотел ответить, то не смог бы – его дыхание сбилось к чертям, хотелось просто целовать этого подлеца, который посмел остановиться и мечтательно разглядывать лежащего перед ним человека – его добычу. Ха, добычу! Жан был весьма предупредителен. Он не возражал против взбрыкиваний жертвы, поощряя любую инициативу поцелуями, но Ивана не покидало ощущение, что с ним играют, как кошка с мышкой. Это ощущение усилилось, когда Жан словно невзначай положил ладонь на грудь Жалинского, бескомпромиссно прижав к кровати, и властно целовал снова и снова. Иван привычным жестом потянулся к подмышке, нащупывая пистолет – нет, не стрелять. Скорее, убрать подальше, чтобы ненароком не задеть. Но кобуры не было. Ах, да… Послышался тихий смех, и рука Жана повторила движение Ивана, двинувшись ниже и проследив изгиб бедра. Губы, которые мягко скользили по шее, улыбнулись, и дальше заскользили клыки, едва ощутимо царапая кожу. Это… заводило. Вот сейчас Жалинский готов был поклясться, что в его крови доктор обнаружит адреналин. Наверное, даже больше, чем алкоголя. Капитан требовательно дернул вампира за водолазку. Жан заворчал, но после еще одного настойчивого жеста все же выпрямился и принялся стягивать ее. Жалинский, получив передышку, наблюдал за ним и пытался привести мысли в порядок. Он чувствовал себя пьяным, примерно в той стадии, когда люди срываются совершать глупости. Но притом он как-то… отдавал себе отчет в происходящем? Осознавал его? Как во сне – ты понимаешь, что происходит бред, но тебе кажется, что все правильно… черт, неужели можно так сексуально снимать водолазку? Она же тесная! Это всегда выглядит глупо и смешно, уши мешают, нос торчит, но у Жана каким-то чудом выходило так красиво и завлекающе, что тело прошила возбужденная дрожь. Вампир отбросил одежду и с усмешкой посмотрел на Ивана, вероятно, представляя ход его мыслей. Это только подливало масла в огонь, и Жалинский, схватив его за руку, дернул вниз, к себе, зарылся пальцами в жесткие кудрявые волосы. Пьянящее удовольствие захлестнуло с головой, и очнулся Иван только в тот момент, когда губы Жана заскользили по животу и вниз. Когда он успел остаться без брюк? – Расслабься, mon cher, – прошептал вампир, поднимая голову. Его темные глаза казались бездонными – они затягивали и лишали воли, как два омута. По телу побежали мурашки, а места укусов зудели, напоминая о себе. Словно чувствуя это, Жан чуть приоткрыл рот, показывая вытянувшиеся клыки, и это зрелище не столько пугало, сколько возбуждало. Хотя пугало тоже. Но как отвести взгляд? Тогда наваждение рассеется… а хочет ли он этого? – Ты сомневаешься… – пробирающий до костей голос окутал сладким туманом. – Поверь мне, у меня богатый опыт. – И с мужчинами? – Если тебя волнует только это, а не тот факт, что я могу выпить тебя досуха… – Насчет досуха у вас с Хранителями Договор, а вот с кем ты спишь, он, наверное, не регламентирует. Жан рассмеялся и наклонился к шее, целуя ее и чуть щекоча клыками. – Еще б они ко мне в постель полезли. Хотя, в принципе, если захочется… – он снова нашел языком ранки от укуса, мягко зализывая. Жалинский прикрыл глаза, наслаждаясь затянувшейся прелюдией. Наверное, если бы все произошло сразу и быстро… он не успел додумать мысль, поскольку Жан замурлыкал что-то на французском, и его голос затапливал до краев, вытесняя из головы все лишнее. А затем Иван почувствовал, как в него проникло что-то прохладное и влажное. – Ш-ш, потерпи немного. Сегодня не твоя охота, – успокоил его Жан, увлекая в очередной поцелуй. Жалинский подумал, что неплохо бы набить ему клыкастую морду, но как-нибудь потом… если не забудет. Все казалось совершенно… естественным? Жан, похоже, действительно знал, что делать, а по едва уловимому фруктовому запаху Иван сделал вывод, что он подготовился – ну, или попросту всегда носил с собой лубрикант. Но все же, у вампиров странное представление об охоте и добыче. – Если тебе не нравится подготовка, я могу тебя укусить… – Зубы… выбью… – с трудом отозвался Жалинский, который и без укуса еле цеплялся за остатки сознания. Он не мог понять, что на него так воздействует – глаза вампира, его голос или прикосновения, но то, что он называл «очарованием» ударило в голову не хуже коньяка. И вообще, в таком состоянии анализ данных слабо удавался. Удавалось только сминать в кулаке простынь и едва выдыхать сквозь зубы. Было не больно – было странно, с вкраплениями острых вспышек удовольствия. Жан вытащил пальцы и машинально облизал клыки. Они не желали втягиваться, поскольку все естество вампира чуяло добычу и хотело броситься на человека перед ним, чтобы взять свое по праву – и кровь, и плоть. Но кровь подождет. И Жан медленно, сдерживая себя, вошел внутрь. Жалинский сдавленно застонал, заработав очередной успокаивающий, пусть и немного острый поцелуй. Вампир улегся сверху, опираясь на локти, и осыпал его поцелуями, двигаясь внутри не спеша, давая привыкнуть. Он продолжал что-то нашептывать, и этот звук растекался по телу Ивана, заставляя дрожать от возбуждения и отчаянно желать целующего его вампира. Проклятье… Жан ускорялся, и красивый французский «р» из мурлыкающе-горлового постепенно перерастал в более рычащий, так что Иван перестал вообще разбирать отдельные слова. В какой-то момент звук и вовсе перерос в едва сдерживаемое рычание. Распахнув глаза, Жалинский увидел оскаленные клыки, которые едва ощутимо коснулись его щеки. – Еще один укус… – рычание в шепоте слышалось уже совершенно явственно, – я выпью совсем немного. Хотя, дьявол меня побери, хочется больше! – голос сорвался на рык, а потом тихо, почти умоляюще, добавил. – Je demande… Позволишь? Иван не нашел в себе сил, чтобы ответить, лишь отвернулся, обнажая шею. Жан понял его без слов и с благодарностью припал к коже, погружая клыки в сонную артерию. На этот раз укус сопровождался вспышкой удовольствия, словно вампир передавал ему свои ощущения. Иван застонал, а потом еще раз, когда ранок коснулся язык, успокаивая сладкую, томящую боль. Ему казалось, что вампир на этот раз даже не пил крови. Вспомнилось Анино «так, чуть-чуть прикусила». Так и Жан – просто прикусил, показывая, что бояться нечего, у них тут вовсе не поздний ужин, а половой акт, как изъяснялся доктор. Жалинский не удержался и фыркнул. Кровь бурлила, будто по венам растеклось шампанское. Это нормальная реакция на укус вампира? Это нормальные мысли во время секса? Происходящее вообще нормально? Вряд ли. Жан облизал окровавленные губы, довольно зажмурился, а затем вдруг запрокинул голову и зарычал громче, чем прежде. Его тело сотрясалось от оргазма, но вампир не забывал и о своей добыче – обхватив возбужденный член Ивана, он в несколько движений помог и ему. Возможно, ртом было бы приятнее, но клыки еще не успели втянуться, и Жан подозревал, что может не удержаться. Это было бы весьма неловко. Убедившись, что Жалинский расслабленно раскинулся на кровати, Жан уселся рядом, выравнивая дыхание. Иван лежал на спине, опять разглядывая потолок. За последние дни он выучил наизусть каждую трещинку. В ушах все еще стоял утробный рык, с которым кончил вампир. – Это правда случилось? – уточнил он. Голос звучал несколько хрипло, и Жан протянул ему бутылку минералки. Руки у Жалинского дрожали, тело сковала слабость, и вампиру пришлось помочь ему, придержав одной рукой его голову, а другой – бутылку. Иван откашлялся и лег обратно. Жан невозмутимо глотнул и отрешенно уставился в стену. – Если ты не хочешь этого помнить, я могу укусить тебя сильнее, – он обнажил клыки и провел по ним языком, словно настраивая. Капитан, поразмыслив, покачал головой. – Нет, пусть будет. Очень… необычный опыт. Но, как ни странно, не… не противный. – Это как раз не странно, – Жан поставил бутылку на тумбочку и улегся рядом, подперев щеку ладонью. – Со мной – ничего не странно. В принципе, после хорошего глотка крови я могу даже монашку склонить к БДСМ, что уж говорить о любопытном капитане полиции. – Хочешь сказать, что я из любопытства? – Жалинский подложил под голову руку и искоса глянул на вампира. Тот снисходительно смотрел в ответ. – И это тоже, mon cher. Природное любопытство и исследовательский интерес заставляют тебя упрямо погружаться в гущу приключений. Ты и от Ани не стал бежать, хотя и испугался. И нам поехал помогать. А мое обаяние вместе с укусом… как бы это сказать… ненадолго перестроили твое восприятие действительности, позволив заняться сексом с мужчиной. – То есть, ты мне сменил ориентацию. Жан даже рассмеялся. – Если бы я научился менять ориентацию, то нашел бы себе занятие получше, чем соблазнять капитанов полиции… – он уселся на кровати, и Иван крайне внимательно принялся рассматривать его торс, чтобы понять, испытывает ли он влечение снова. – Ориентация – явление сложное, связанное в том числе и с психикой. Если ты зациклишься на этом – то, может, и что-то изменится. А так – я просто расширил твою ориентацию ровно на одного конкретного вампира. – Если зациклюсь? Как на этом можно не зацикливаться?! – Я же предложил тебя укусить и избавить от воспоминаний. – Ну нет, – заупрямился Жалинский, решив, что не такой уж это и травмирующий опыт. И вообще, легче надо относиться к жизни. Почему его волнует, что он переспал с мужчиной, больше, чем тот факт, что чуть ранее он обезглавил вампира? Вряд ли последнее будет случаться чаще. Жан пожал плечами, как бы говоря – ну, я сделал все, что мог. Иван нашарил подушку и подложил под спину, облокачиваясь. – А твое обаяние-очарование – это вообще что? – спросил он, оправдывая свое звание крайне любопытного человека. Вампир тронул его за запястье и, заглянув в глаза, сказал так вкрадчиво, что у Жалинского сердце забилось чаще, а кровь вновь прилила к паху: – Это моя особая способность, – Жан отпустил руку, улыбнулся и продолжил обычным голосом. – У каждого вампира есть способность, которую он осваивает и развивает. Только дедушка не распространяется, что каждые лет сто появляется новая. Говорят, вампиры очаровывают. Я очаровываю… – он помедлил и добавил с какой-то нерешительностью. – Ане только не говори. – А она не знает? – опешил Иван. Вампир уставился в потолок, который ему, в отличие от хозяина номера, не успел порядком надоесть. – Никто не знает, кроме деда. – Ну дела, – Иван фыркнул и немного помолчал, а потом все же задал интересующий его вопрос. – Вот скажи честно… а почему ты со мной переспал? Ты же мог укусить меня и стереть память. Сказал бы потом, что я перепил. – Видишь ли… – Жан наклонился к нему и невесомо провел носом по обнаженному плечу Жалинского. Нос у него был удивительной красоты, с притягательной горбинкой. Такой бы темному колдуну… хотя Жан от него недалеко ушел. – Мне тоже свойственны любопытство и исследовательский интерес. Иван хмыкнул и лениво потянулся навстречу, желая напоследок получить еще один поцелуй. Однако вместо губ перед носом замаячила пестрая обертка. – Что это? – с недоумением спросил он, хватаясь за раздражающий предмет. – Гематогенка, – охотно пояснил врач. – Всегда с собой ношу, никогда не знаешь, кого укусишь, а потом неловко будет… ты потерял много крови, так что лежи и отдыхай, пей больше воды. В пакете гранатовый сок и еще некоторые продукты, которые советуют донорам после сдачи крови. – Ты что, планировал меня кусать и пить кровь? – возмутился Иван, шурша фантиком конфеты. Жан вздохнул. – Ну извини. Сам видел, как тяжело живется вампирам. Жалинский подумал и согласился. Нелегко. – Если тебе более двухсот лет, значит, у тебя должно быть три способности? – предположил он, жуя. Вампир хмыкнул. – Понятно. Тройка только за поведение, а так ты был бы отличник. – Ты не уходи от ответа! – Я и не ухожу. Я просто не скажу, – Жан поднялся с кровати и принялся натягивать водолазку. Кудри смялись и вновь расправились, как пружинки, когда голова вынырнула из воротника. – Отдыхай, тебе завтра в Москву ехать. А будешь приставать с вопросами – все-таки укушу. – Если ты не скажешь про третью способность, то я скажу Ане про вторую. – Шантаж, – Жан приподнял брови, изображая удивление. – Разве это не уголовная статья? Ай-ай-ай, товарищ капитан. – Это допрос. Жан в ответ щелкнул зубами, делая вид, что тянется к его шее. Иван скептически приподнял бровь. Вышло не так выразительно, как у вампира, но для начала тоже неплохо. – Если ты скажешь Ане о моей второй способности, то придется рассказывать, как ты о ней узнал. Жалинский поморщился. – Чувствую себя как жених, который на мальчишнике переспал со стриптизершей из торта, провожая холостяцкую жизнь. – Надо было все же укусить, – посетовал Жан, уже застегивая ремень на брюках, – вы ж завтра целоваться будете, она твои мысли считает… – Я просто не буду об этом думать. – Не думай о белой обезьяне… – пробормотал вампир и хмыкнул. – Ты хочешь сказать, что будешь целовать Аню и не думать, что переспал накануне со мной? У тебя совсем нет совести? – Ладно. И что делать? – Я сам ей скажу. В конце концов, я бессмертный. – Что-то я за тебя переживаю. Видел я, какие вы бессмертные, – заметил Иван. Жан, усмехнувшись, набросил на плечи пиджак. – Не переживай. Спи. Иван зевнул. – Это твоя способность? Усыплять? – Просто спи. Как говорят в России – утро вечера мудренее. Жалинский еще некоторое время полежал, но затем усталость взяла свое, и он задремал. Жан подозрительно посмотрел на него, бережно взял за запястье и на всякий случай посчитал пульс. Мало ли… прислушался к дыханию – нет, не обморок, действительно спит. Жан, конечно, выпил совсем немного – больше просто кусал, смачивая губы. Но все же… лучше подстраховаться. Вампир потянулся, накрыл свою невольную добычу одеялом и вернулся к столу. Залпом допил коньяк, убрал все, что могло испортиться, в холодильник. С одной стороны, как удачно, что вампиры не пьянеют – организм воспринимал алкоголь как яд, и срабатывала регенерация, выводя лишнее. С другой – надраться до зеленых чертиков он тоже не мог, хотя иногда очень хотелось. Двести лет он занимался изучением вампирьей природы, поскольку дед крайне неохотно говорил о чем-то. И исследования показали вполне народную мудрость: сколько вампира не корми донорской кровью, он все равно смотрит на шею. И инстинкт хищника никуда не деть – такая кровь куда вкуснее, чем из пакета. А Ане он сам все объяснит. Она, конечно, очень переживала, но ей и в голову не приходило, что после шока у Ивана может не стоять. Вот если бы она его укусила… Жан щелкнул выключателем, погружая гостиничный номер во тьму, и закрыл за собой дверь. Он, конечно, не сексолог, но немного… поправить настройки пациента все же рискнул. Психологически Иван решился бы на секс с Аней снова, хотя бы из любопытства, а вот физиологически ничего бы, скорее всего, не вышло. И Аня бы расстроилась. Жан не хотел расстраивать Аню. Конечно, лучше было бы укусить и избавить от лишних воспоминаний. Но они могли вернуться в любой момент – например, во время секса с Аней. Будет неловко. Жан задумчиво провел языком по зубам. Любые предрассудки он отбросил еще в тот момент, когда решил остаться в России. Осталось убедить в этом Аню.