девушка не его полёта

Каждый раз, когда Кагеяма её видит, она улыбается своей мягкой, очень тёплой, как любимый шарф, улыбкой, и день сразу становится лучше. У неё очаровательное тёмное пальто, белёсые тонкие кудряшки и пухлое, почти кукольное личико — Кагеяма застывает перед ней с мячом в руках, как статуя, не смея оторвать зачарованного взгляда. Она иногда заходит к ним в клуб, чтобы понаблюдать за игрой. Деловито здоровается с капитаном и болтает с Киёко, заглядывая в записи подруги и что-то говоря ей своим мягким, как какао, голосом: Кагеяма слушает, но не может понять ни слова, будто девушка говорит на другом языке, который Тобио никогда не слышал. — Знаешь её? — спрашивает Танака на перерыве. — Это Сугавара-сан. Она тоже связующая, только у девочек в клубе. Нападающий тут же предупреждает, что Сугавара — девушка не их полёта и вообще женщина с большой буквы. Кагеяма запоминает, кивает, соглашается, а оторвать взгляда не может, будто увидел собственную совершенную быструю атаку со стороны. Она смотрит на него с любопытством и лёгкой смешинкой, и они играют в гляделки несколько перерывов подряд. Пока что ничья. Она носит длинные юбки и самодельные браслеты, которые плетут ей подружки-сокомандницы. У неё коричневая помада и ванильный парфюм — возле неё как будто всё становится нежно-цветочным и радостным. Она невысокая, с полными руками и очаровательной родинкой на бледной щеке. Сугавара — девушка точно не их полёта. — У тебя потрясающая техника, Кагеяма, — восхищается распасовщица между делом, и вечный лёд в глазах Тобио поддаётся глобальному потеплению. Говорят, вроде, мировая катастрофа. Говорят, вроде, Титаник утонул из-за этого и пингвины экстренно научились летать. — Есть куда совершенствоваться, — отвечает он, забывая дышать. — Уверен, что ты тоже хорошо играешь. — Я в этом году на скамейке запасных, — вздыхает девушка и поджимает пальцы. — Могу научить фирменной подаче, — вдруг предлагает Кагеяма. — С ней тебе место в основном составе гарантированно. Весь этот вечер они проводят вместе. И следующий тоже. И остаток недели. И месяца. И года. Тобио не думал, не знал, что ему может быть что-то одинаково интересно наравне с волейболом, но потом случилась Коши — с её неуклюжим пучком пепельных волос, с её шутками и необидными подтруниваниями над Кагеямой, с её застывшими звёздами в карих глазах. «Я хочу быть лучше», — шепчет она на грани слышимости однажды, стирая влажным полотенцем испарину со лба, и Тобио думает: «Ты уже лучшая», — наблюдая, как одинокая капля пота скатывается по её шее вниз. По спине, которая наверняка усыпана крохотными родинками, и дальше — к пояснице с двумя симметричными ямочками Венеры. У Кагеямы кружится голова. Он провожает Сугавару до дома, и она держит его за руку. Говорит — что темно и страшно вокруг, но вся улица усеяна фонарями, а вокруг бродят только домашние толстые коты. И на прощание Коши всегда улыбается ему по-настоящему радостно. Впереди первые национальные, впереди — универ и долгие разговоры о небылицах. Она станет старше, умнее и ещё красивее. Наверное, бросит волейбол и станет потрясающей преподавательницей, как всегда мечтала. Кагеяма прислоняется лбом к её горячему лбу перед своим первым матчем в Швеции. Влюблённый, как будто впервые видит Сугавару со смазанной коричневой помадой в свете полуночной луны, и любимый. Она надевает ему самодельный браслет на удачу, а он приносит ей олимпийское золото вместе с золотым кольцом на безымянный палец. Танака был прав. Сугавара Коши — девушка совсем не их полёта, поэтому Кагеяма Тобио взлетает ещё выше.