Темная сторона Неба

Крик Наны разбудил всех спящих в соседних палатах, а также стал сигналом для сотрудников Дино, и вскоре они окружили Занзаса и Тсуну. За ними мельтешили Хранители Савады, стараясь пробиться к девушке, и только Ямамото это удалось. Он подошел к шатенке, обхватывая за плечи, ложно полагая, что она в глубоком шоке и не может правильно отреагировать. Боссу Варии скрутили руки, оттаскивая от Тсунаеши, и итальянец не особо сопротивлялся, при первом же предупреждении бросив на пол пистолет, а затем из-за боли чуть сам не шлепнулся на пол. - Тсуна. – рядом с Савадой возник Реборн, глядя ей прямо в глаза, словно пытаясь узнать её изнутри. – Скажи мне, почему ты не остановила Занзаса? Он сделал это слишком неожиданно, и ты не успела среагировать? – он проигнорировал крики Гокудеры о том, что девушка в шоке и сама не осознает произошедшего, но репетитор и его ученица знали истинный мотив и её состояние. Реборн задал последний вопрос, но сам уже понимал, что он прозвучал слишком глупо. - Я и не старалась его остановить. – пожала плечами Тсунаеши, в свою очередь не обращая внимания на глупые кудахтания Киоко и Хару, которые так и не поняли, впрочем, как и многие другие Хранители. Они лишь считали, что шатенка считает себя виноватой, поскольку имела дело с более опытным человеком, которому ничего не стоило её перехитрить. - Ты! – закричала Нана, подлетая к дочери и хватая её за волосы, поднимая исцарапанное лицо дочери к своему. – Ты прекрасно могла его остановить, я видела. Ты просто отошла в сторону, позволяя ему прикончить твоего отца! Женщина залепила Тсуне пощечину, так что девушка покачнулась, но Такеши успел её перехватить, а люди Дино уже скрутили мать Десятой, прося испуганных медиков и пациентов позвать медсестру с успокоительным. - Ты убила его, маленькая тварь! Мы с отцом делали все для тебя, а ты запросто разрушила все, что мы делали! – визжала женщина, вырываясь из рук мужчин, но те крепко держали её. Лицо Наны покраснело от слез, глаза вены распухли, уродуя лицо некогда прекрасной матери. – Он любил тебя, он делал все для твоего будущего, а ты прикончила его! Поэтому, - эту фразу старшая Савада сказала уже намного спокойнее. – Больше не смей заявляться на порог дома. У меня больше нет мужа, но и дочь для меня тоже умерла. - с этими словами Нана вырвала руки и, развернувшись, покинула больницу. Все то время, пока мать выговаривалась, Тсуна смотрела в пол, а длинные вихры скрывали её лицо. Казалось, что девушка полностью отстранилась от всего мира. Она ожидала многого – своей смерти, смерти Хранителей, предательства любого из них, но чтобы родная мать так запросто отказалась от неё, сама прекрасно понимая, как Йемитсу вел себя с дочерью. Такая слепая мать не может быть опорой для ребенка. Я, решила внезапно Тсунаеши, воспрянув духом и поднимая голову, не буду такой глупой. Её ребенок не будет страдать так, как страдала она. Она огляделась. вокруг неё была лишь часть Хранителей – Ламбо отсутствовал, да и сама шатенка не рвалась его увидеть, Реохей решил устроить себе тренировку и побегать по лестницам больницы, а Хибари, как гордое и независимое Облако, предпочел отдыхать отдельно от всех отдельно. Тсуна даже позавидовала ему – ей теперь придется отдуваться перед всеми за свои слова. Внезапно она ощутила чью-то руку на своем плече, довольно маленькую для Такеши. Повернув голову, она столкнулась взглядом с зелеными глазами Бьянки. Та слегка кивнула в сторону, и Савада, поняв намек, отошла с ней в сторону. - Я понимаю тебя. – неожиданно выдала красноволосая, и шатенка с долей удивления взглянула на итальянку. Уж не шутит ли она? Если да, то очень и очень зря. Но если… - Если ты просто стараешься посочувствовать мне и заставить ощущать себя лучше, то могла бы придумать что получше. – пожала плечами девушка, глядя на Бьянки. – Я чувствую себя хорошо, даже отлично. - Я понимаю тебя. – вновь повторила Бьянки, опираясь о стену и скрещивая руки на груди. – Я тоже не особо люблю своего отца. Дело в том, что ему пришлось жениться на моей матери из-за чувства долга к семье. Он хотел жениться по любви – его женили насильно, он хотел сына и наследника – но родилась я. И я всегда получала от него нагоняи, поэтому и решила в целях самозащиты учиться отравленной кулинарии. – она улыбнулась, предаваясь воспоминаниям. – Мой дорогой папочка уже успел несколько раз отравиться после того, как пытался избить меня. Хотя я также сочувствую Хаято: отец был склонен изменять матери, как бы мстя за загубленные годы и ожидая её смерти, чтобы жениться уже на той, кого он полюбит. И он полюбил, действительно полюбил одну женщину – пианистку, что учила меня играть на инструменте. Она была настолько приятной и легкой в общении, в отличие от матери, что я невольно стала считать её своей второй матерью. А потом появился Хаято, и вещи усложнились. Тогда мама приказала разобраться с соперницей. Так, несмотря на то, что отец формально признал ребенка своим, он все равно получал от отца «на орехи». - И почему же он терзал своего любимого ребенка? – Тсуна не могла не съязвить – слишком приторной казалась ей эта история. - Мой отец, как и твой, стал выпивать. Так что я прекрасно понимаю твое решение. И, если что, можешь положиться на меня. – Савада кивнула, сжимая губы. Она не ожидала, что Бьянки встанет на её сторону. Хоть кто-то согласен с ней, и это уже грело душу кареглазой. Сдержанно кивнув итальянке, та уже собралась уходить, как зеленоглазая схватила её за руку, снова обращая внимание на себя. – Если ты не будешь против, можешь жить в нашей с Хаято квартире. Она просторная, как раз хватит места для тебя. Тсунаеши думала отказаться, поскольку не нуждалась в подачках. Но тут же её осенило, что она не имеет других вариантов. Второго дома у семейства Савада не было, да и являлась ли Савада её настоящей фамилией, если отец специально переехал, прячась от деда. Во-вторых, ей нечем платить за жилье, так что она решила принять помощь Бьянки, оказавшейся её спасительницей в столь сложный период. Через два дня, когда раны Тсуны зажили, она узнала, что её вещи люди Дино перевезли в квартиру Гокудеры. Хаято чуть с ума от радости не сходил, с утра до вечера сидя у кровати Десятой и рассказывая ей о всякой всячине, которая была Саваде абсолютна неинтересна, но зато отвлекала от мыслей о том, что Нана выгнала её из дома. Впрочем, подумала девушка в тот момент, когда Ураган замолчал, переводя дыхание, мать может быть счастлива, если забудет обо всем, что было с ней. Иногда надо обрывать связи, даже если это приходится делать с самыми близкими тебе людьми. В тот же день вечером была устроена вечеринка в небольшом ресторане, которым владел отец Такеши. Собрались все Хранители, даже Хроме в сопровождении Кена и Чикусы, хотя сами они пришли ради того, чтобы поесть. Киоко, Хару и Бьянки нарядились в кимоно, а сам ресторан изнутри украсили гирляндами и цветными фонариками. Хранители веселились, понемногу заразив весельем и Тсуну, решившую расслабиться на эти несколько часов. Интуиция её пока что молчала, что было верным сигналом для Десятой. Реборн, в отличие от ребят, был удивительно молчалив, погруженный в свои мысли. За эти два дня он не перекинулся и словом с ученицей, да и та не рвалась начинать разговор, зная, что он скажет по поводу произошедшего. Он понимал, что девушка чуть не потеряла контроль над собой, а в истории Вонголы такой случай уже происходил, и мафиози семьи не очень любят распространяться по этому поводу. Компания, сидя в доме Ямамото и наслаждаясь вечеринкой, не видели, что на крыше дома появилась фигура из черно-красного огня, принимая форму темноволосой женщины в бордовом костюме. Она, не сдерживая улыбки, глядела на свою родственницу, которая спокойно улыбалась, позволяя себе расслабиться. - Ты все никак не можешь перестать наблюдать за этой девочкой. – рядом появилась еще одна фигура из золотого огня, формируясь в высокого блондина с карамельными глазами. – Даниэла. - В конце концов, она моя правнучка, я не могу не делать этого. – вздохнула Восьмая, отрывая взгляд от Савады и глядя на мужчину. – Зачем ты пришел, Джиотто? - Все такая же грубая. – рассмеялся мужчина. - Это в нашей крови. – холодно ответила Даниэла, снова переводя взгляд на Саваду. – Это ведь только начало, не так ли? - Да. – Примо вмиг посерьезнел, смотря на потомков. – Не привязывайся слишком к девочке, она, конечно, повторяет твою судьбу, но старается искать другие пути. Ты собьешь её с толку, и сделаешь только хуже, Оттава. – повисла пауза, во время которой блондин терпеливо ждал, а женщина, сжав губы, смотрела в сторону. После этого её фигура потеряла очертания, превращаясь в огненный столп, и исчезла. Джиотто посмотрел на Тсунаеши, улыбаясь кончиками губ. – У тебя есть шанс исправить все и прожить более счастливую жизнь. Прошу тебя, не соверши ошибок Даниэлы и помни, что жизнь продолжается и мы не отвечаем за грехи своих предков. – с этими словами мужчина исчез, а Тсуна, почувствовав что-то, посмотрела в окно, но ничего уже не увидела. Так прошла неделя. Жизнь постепенно входила в свое привычное русло. Разрушения в школе были масштабны, что Червелло не удалось привести все в порядок, и был объявлен недельный отпуск для учеников. Хибари был готов рвать и метать, но особенно забить до смерти этих розоволосых выскочек. Впрочем, он мигом остыл, и целую неделю о нем не было ни слуху, ни духу. Хранители же по этому поводу не особо переживали. Савада переехала в новую квартиру. Освоиться ей помогала Бьянки, Хаято выполнял всю её накопленную домашнюю работу, а Реборн занимался её тренировками. На следующий же день после вечеринки киллер поднял ученицу с утра пораньше и заставил пробежать весь город. Только после этого, во время перерыва, он завел разговор на тему, о которой Тсунаеши не очень желала говорить. Репетитор сказал, что давно подозревал Йемитсу во многих грехах, и он не обвиняет ученицу, только лишь просит её особо не распространяться по поводу произошедшего. Семья могла недолюбливать этого блудного сына, но еще больше она не прощает отцеубийства, пусть даже косвенного. Больше Реборн не стал ничего говорить, и к этой теме никогда не возвращался. Как только Занзасу наложили швы и обмотали грудь, чтобы ребра срослись правильно, к нему привели Десятую, и в присутствии многих свидетелей, в том числе Реборна и Хранителей Варии, итальянец принес присягу Тсунаеши. Конечно, не многим из элитного отряда убийц это могло нравиться: Бельфегор чуть не порезал всех стилетами, Леви был готов страховать Потрошителя, а Маммон и вовсе не заявился, что, по словам Дино, является очень грубым по отношению к Саваде, ведь таким образом он показывает, что он не признает её власть. Итальянец все еще находился под пристальным вниманием мафиози как убийца Савады Йемитсу, хотя сам себя брюнет виноватым не считал. Он потребовал переговорить с Десятой, и, хотя поначалу ему запретили, он все же добился своего, поскольку девушка сама рвалась поговорить с кем-то, кто понимал её и сделал столь неоценимый подарок, пусть даже ценой потери связи с матерью. К слову, Нана за все время так и не справилась о дочери, совсем вычеркнув из своей жизни Тсуну. Тем не менее, она согласилась какое-то время присматривать за Ламбо и И-Пин. Дети, конечно же, были довольны таким исходом, однако после нескольких дней вместе с Наной начали косо поглядывать на Тсунаеши, а Ламбо однажды за свои слова получил книгой по голове, так что появилась шишка, но даже тогда Нана не сказала и слова против, не стала устраивать скандал Десятой, полностью отрекаясь от неё. Конец незапланированного отпуска завершился очень быстро. В воскресенье Тсунаеши провожала Базиля, решившего вернуться в Италию и закрыть дело Йемитсу, а также сообщить о том, что состояние Тимотео не улучшилось, он впал в кому и не факт, что старик выкарабкается. Новость была не из приятных, но, заметил Базиль, в Вонголе будут рады, что наконец-то решился конфликт Колец, и не встает вопроса относительно наследника. На прощание русоволосый итальянец подарил Тсуне коробочку с пилюлями, на этот раз в них было значительно больше таблеток, так что необходимость в Пуле отпадала. На обратном пути Тсуна и Реборн шли молча, не считая нужным обсуждать что-либо. Впервые за все время знакомства Саваде хотелось поговорить с киллером. Именно в этот день она проснулась с очень плохим чувством, да и сон был не из приятных: какие-то люди в белых и черных костюмах, лев с огненной гривой, мужчина-альбинос и темноволосый ребенок. Образы быстро сменяли друг друга, и девушка, проснувшись ближе к утру, больше уже не могла заснуть. Двое были настолько поглощены в свои мысли, что не заметили, как завернули в сторону дома Наны. Первой очнулась Тсуна, увидев Ламбо, бегущего им навстречу. - Тсуна, Тсуна! - закричал он, на ходу вытирая слезы. – Маман накричала на меня за то, что я съел кусок пирога И-Пин. Она бежит за мной, помоги! – ребенок несся прямо на Десятую, а за ним неслась маленькая китаянка. Внезапно Бовино поскользнулся и упал, падая на асфальт и размазывая сопли и слюни на него. Из гнезда на его голове вылетела Базука Десятилетия, падая прямо на Реборна. Тот же стоял ровно, не сдвинувшись с места, словно ожидая этого. - Реборн, ты уснул? – закричала Савада, подбегая к нему. – Уходи скорее, пока… - в этот момент раздался хлопок, и Тсуна ощутила, как закружилась её голова, а мир потерял очертания, расплываясь и смешивая тона и краски. А затем она оказалась в темноте.