Проклятая нить оборвётся на секунде

Чонгука присела на корточки, просунула руку в щель между гнилыми досками, которые закрывали дыру в стене заброшенного дома, и достала оттуда перочинный ножик. Скинув с плеч поношенный рюкзак и положив туда ножик, девушка открыла рюкзак пошире и мысленно пересчитала предметы, лежащие в нём. Итак, в нём находилась зажигалка, помятая тетрадь и обгрызанный кусочек карандаша, ножик, поцарапанный плеер, дешёвые наушники, пара помятых купюр, наполовину наполненный баллончик пурпурной краски и бинокль… Чонгука самодовольно улыбнулась. Этот бинокль раньше принадлежал тому самому Стиву, что сегодня на обеде бросил ей кусок хлеба. Совсем недавно попал в детский дом, а уже возомнил себя боссом! Повыпендриваться ему захотелось! Вот и довыпендривался… Новеньких всегда было легко обвести вокруг пальца. Особенно тех, у кого не гостила несчастная и нищая судьба. Папашу Стива (он был бизнесменом какой-то компании) всего лишь обвинили в коррупции и посадили в тюрьму на какой-то срок, а остальных родных Стива не обнаружилось. А Стив хотел быть главой детдома… «Ну и пусть, раз он так хочет, — подумала Чонгука, — мне не жалко. Зато он долго будет сожалеть, что посмел так со мной поступить». Если честно, Чонгуке нужен был повод, чтобы уйти оттуда. Громкий, как бомба, чтобы все поняли, раз и навсегда — она не хочет подчиняться их правилам. Но даже не смотря на происшествие во время обеда, было ясно как день, что её будут искать, но не сразу — однодневные побеги были настолько популярны среди старших детей, что Взрослые перестали обращать на это внимания. Но если она не объявится через неделю, то точно пойдут ловить беглянку… Так-то Чонгука в детском доме была гордым лидером одиночкой, а не боссом. Ей было всё равно на всех, а все остальные её не трогали. Разве что Взрослые иногда покрикивали на неё, но гораздо меньше, чем на других. Надев наушники, девушка нажала на кнопку «PLAY» в плеере. В ушах с шумом зазвучал 30 seconds to Mars — From Yesterday. Чонгука закинула рюкзак за спину, надвинула капюшон толстовки чуть ли не до носа и зашагала вдоль заброшенного дома к жилым районам. Теперь она беглянка. И уже не на 2-3 дня. А навсегда. Навеки. От этой мысли девушке стало невероятно легко и свободно. Купив банку колы и хрустящие снеки, девушка забралась на крышу многоэтажки в нескольких улицах от места побега. Там, на крыше, за трубой, Чонгука заранее устроила ложу, состоящую из старых мешков и дырявых пледов. Место рядом с тёплой, хоть и запачканной золой трубой, где можно вполне было переночевать, не обращая внимания на ночной холод. В ближайшие дни дожди не обещались, так что можно было спокойно обойтись и без «крыши». Знойный день постепенно клонился к вечеру. На западе солнце залилось малиновыми красками, окутывая розовыми лучами небо и облака; Чонгука уселась поудобней среди мешков лицом к закатному солнцу, открыла колу и снеки, заодно достав из рюкзака бинокль. Текли минуты, в ушах песни сменялись друг за другом, но все эти песни были любимыми. От их звуков, слов, мелодий душа хотела летать, парить, кричать от восторга. Вдоволь насладившись первыми часами свободы, Чонгука отложила еду и взяла в руки бинокль. Теперь вставал вопрос: «Что делать дальше?». Можно было остаться жить здесь на крыше. Но Чонгука отдавала себе отчёт, что это не самый лучший вариант. Ведь по-любому придётся выбираться отсюда. К тому же это место, хоть и было классное, но имело массу недостатков: от того, что «сюда может пробраться кто угодно» вплоть до того, что это место находилось на территории детдомовцев — то есть детдомовцы могут её здесь найти. Если перейти границу и попасть на территорию обычных детей, то её там могут принять за чужака и попросту побить. На территорию нищих лучше вообще не пытаться заходить, потому что обычно чужаки оттуда живыми не уходят. Был ещё вариант — попасть на территорию мажоров. Богатые дети тоже пытались вступить в игру детского Конкорда, но они чаще всего не могли играть в «битвы за территорию», потому что либо вкалывали над учебниками, чтобы попасть в лучшие универы США, либо были такими неуклюжими, что при случаи битвы, они не знали как действовать. На территории мажоров можно было делать что угодно, если бы не одно НО. Там никак нельзя было добыть еду тем способом, которым обычно пользовалась Чонгука. «Тогда самый лучший вариант — это уйти отсюда вообще…» — подумала девушка. Она отвернулась от солнца и посмотрела на потемневший Восток. Там, как говорила училка по географии, находится Азия, Южная Корея, Сеул. Вторая родина Чонгуки, где она ещё никогда не бывала. Чонгука очень долго думала об этом. Что же это за город, Сеул? Какие там люди? Неужели они расплачиваются в магазинах не долларами и не едят по праздникам персиковый пирог? И правда ли, что они все выглядят так же, как и она — Чонгука? С таким же желтоватым цветом кожи и с такими же узкими глазами? Сердце Чонгуки заныло. Теперь она поняла, что ей хочется как никогда в жизни. При желании можно было накопить много денег и туда отправиться, но… Теперь она беглянка. Девушка пошарила в кармане и нащупала там одну помятую купюру и несколько монет. С таким приданым можно было протянуть день, максимум — два. Пора отправляться на охоту за деньгами.