Палач

Сижу в своей гримерке, безжалостно теребя кольца на пальцах. Сомнения крутятся в голове, не переставая сдавливать виски, вызывая сильную головную боль. Скучаю по тем моментам, где я принадлежала только себе и никакой Дан Балан не атаковал мой разум. Очень сложно делиться собой с тобой несмотря на то, что ты этого не просишь. Ты вообще со мной за пределами камер практически не разговариваешь, киваешь изредка, отвечая таким образом на мои вопросы, гладишь вечно дрожащие плечи, накидываешь на них свой огромный черный пиджак и всё так же молчишь. Мы не говорим о чувствах, ибо я знаю, что такие темы были созданы точно не для нас двоих. Ты был создан для моего молчания. И в последнее время мне начинает казаться, что и это ты откуда-то знаешь. Ты знаешь всё, пока я нервно пытаюсь сложить простую математику с Пашей. Он старается убрать все те неизвестные, которые я собственноручно впихнула в наше неравенство. Или уравнение. Не знаю. Смысл тут все равно в том, что я влюбчивая дура, которая так просто повелась на все твои незамысловатые уловки. Ты весь такой простой, не строишь из себя крутого сорокалетнего мужика, старающегося добиться всего как можно больше и быстрее. Ты не об этом. Ты даже не стараешься подарить мне дорогущие цветы, завалить тонной разнообразных комплиментов. Просто говоришь мне в миллионный раз на площадке, какая я красивая и мило улыбаешься, заставляя сделать меня то же самое. У меня уже даже начинает получаться не отводить взгляд, но румянец все так же норовит засиять через толстый слой тонального крема на лице. Я привыкаю к твоим бессовестным чертикам в глазах и приятной мальчишеской улыбке. Я действительно начинаю привыкать к тому, что когда-то было далеко не обо мне. Ты даришь мне абстракцию. Мнимость. И иногда неуверенность. Я часто стала ловить себя на мысли, что это всё — всего лишь плод моей больной фантазии. Так ведь не может быть, правда? Всего этого такого странного и непонятного между нами не может быть. Я ведь не из тех, с кем можно остаться на всю жизнь. Я ведь не из тех, с кем строят отношения не ради выгоды. А ты… Ты тоже соткан из множества «не из тех, кто», но почему-то мне хочется, чтобы ты стал именно тем. Ты даришь мне касания и теплоту. Каждый раз, когда твои пальцы ложатся на мою кожу, я таю, словно мороженое на солнышке. И все мои ледники превратились в океаны под твоими руками. Я сижу и прогоняю в голове твоё: «я буду ждать». А затем расплываюсь в улыбке, вспоминая, как неожиданно приятно твои губы оставили горячий поцелуй на тыльной стороне моей ладошки. Я потерялась на пару секунд, пока ты с упоением заглядывал в мои глаза, опьяняя каждую клеточку. Ты необычно терпелив и осторожен. Я уже тогда поняла, что пути назад нет и твоё спокойствие — мой сегодняшний приговор.

«Цалуе кат маю руку пачціва. А дотык вуснаў — быццам дотык джала».

Узнал бы Паша, что задумала я, ты, мы, он бы перегородил территорию павильона, чтобы у меня не осталось никакой возможности выйти и сесть в твою машину. А затем уехать по ночному городу, который даже не представляет, какая опасность ему грозит, если встретятся таких два сумасшедших человека, как я и ты. Это все какое-то сумасшествие. Дурацкая идея. Но я не могу не согласиться. Твои глаза встречаются с моими уже не первый месяц, а сердцу кажется, что без твоей половинки оно и вовсе существовать не может. Наверное, не только сердце не сможет существовать. Ты весь в каждой клеточке моего тела. Так не должно быть, ведь это неправильно. Между нами нет ничего и в то же время присутствует все, о чем я мечтала последние годы. Любая другая отдалась бы тебе моментально, но мне страшно. Я помню, как ты обещал мне ждать столько, сколько нужно. И после этого я сбежала на две недели, почувствовав себя школьницей. Тебе, наверное, было очень смешно, а мне хотелось провалиться сквозь землю. И сегодня ты мне снова доказал, что не требуешь от меня того, чего хочет большая часть всех мужчин, с которыми у меня когда-либо были отношения. Мне нужна уверенность, и ты даришь ее мне. Ты даришь себя. Хотя бы на эту ночь.

«Ён сёння служыць верна і цярпліва, Каб заўтра я ў нагах яго ляжала».

Выхожу из помещения, останавливаясь у двери, чтобы посильнее затянуть шарф на шее, и вижу тебя со стаканчиком кофе в руках. Переступаю с ноги на ногу, сжимаю пальцы в кулак в кармане пальто и стараюсь смотреть тебе прямо в глаза, но выходит плохо, и мой взгляд скачет то вверх, то вниз. Останавливаюсь на твоих темных при свете уличного фонаря волосах, слегка выбивающихся из-под капюшона, а затем слежу за тем, как ты поправляешь их своими длинными пальцами. Камешек на кольце играет со светом, отправляя лучи в мою сторону. Решаю наконец-то рискнуть и подойти ближе к тебе. Ты улыбаешься, но я никак не могу понять причину твоего веселья. Протягиваешь свою руку, ждешь моей реакции. Смотрю на нее долго, а затем вкладываю свою. Ты сжимаешь ее, полностью окутывая в свое тепло, а меня мурашит от контраста температур. — Замерзла, — проговариваешь тихо, снова легонько посмеиваясь. На этот раз я не отвожу от тебя взгляд, наблюдая пристально, боясь потерять тебя из виду. Протягиваешь мне свой картонный стаканчик, а второй рукой зарываешься в карман, отыскиваешь покоившийся там мой кулачок и вытягиваешь его наружу. Кладешь ладошку на стаканчик с горячим содержимым и ныряешь в мой беспокойный океан, который вот-вот покроется толстым слоем льда. Снова. Ну же, спаси меня от оледенения. Не хочу быть заключенной в него. Не могу понять, что греет меня сильнее: ты или твой невероятно вкусный кофе. Вспоминаю, что однажды ты уже пытался угостить меня своим любимым напитком, но суровый Паша отобрал его из моих рук, проговаривая что-то о норме кофеина и еще куче всяких последствий. Мне пришлось выслушивать еще полчаса его браваду о твоих заигрываниях. Он ведь мужчина и лучше знает мотивы твоих действий. Трактует каждый твой взгляд, сказанное за кулисами слово. Клялся мне, готов был поспорить, выставляя на кон всё своё состояние, но я до последнего не соглашалась, твердила, что это не забота, а всего лишь знаки уважения.

«Віж далікатны дорыць мне валошкі, Маленькі знак павагі — і не болей».

Не замечаю, как стаканчик покидает мои руки, а ты ведешь меня к двери своей машины. Если бы ты еще раз уточнил мои желания, я бы ответила, что передумала. Сбежала бы от тебя на другой материк, сменила имя и фамилию, лишь бы ты меня никогда не нашел. И я так рада, что сейчас ты обошелся без вопросов. Мне нравится, как ты деликатно настаиваешь на чем-то, ни в коем случае не идя против моей воли. Ты знаешь все мои неозвученные желания. Ведь главное из них — ты. Смотришь на меня, смущенную и наивную, и читаешь все, что было спрятано за высокими ледниками. Ты весь искришься, и твой свет проникает сквозь меня и мои ограждения. С тобой всё красочно и волшебно, как на холсте самого искусного творца. Ты — мой волшебник. Чувствую, как по мне опускаются волны наслаждения, стоит твоим пальцам потянуть шарф вниз и коснуться моей осиротевшей кожи. Мурашки устраивают марафон, пока мозг пытается контролировать все остальные процессы. Ты смотришь на меня нежно и… Порочно? Не успеваю подумать о чем-то еще, как улавливаю мутным взглядом твой язык, скользящий по губам. Рефлекторно повторяю вслед за тобой, совсем переставая моргать. Смотрю на тебя слишком откровенно, но у меня не хватает сил отвернуться. И тебе это, кажется, нравится.

«Каб вечарам дадаць яшчэ хоць трошкі У летапіс маёй грахоўнай волі».

Становится слишком жарко и я, все еще завороженная, тянусь к молнии на пуховике. Опускаю замок вниз, а затем распахиваю края в противоположные стороны и резко набираю полные легкие воздуха, пропитанного тобой, до боли в груди. Губы самопроизвольно распахиваются, и в ту же секунду на них ложатся твои. Легкие сжимаются тисками, заставляя меня снова почувствовать необходимость в кислороде. Ощущаю твои шероховатые холодные пальцы на своей скуле, и сама тянусь ближе. Целую тебя отчаянно, пока ты даёшь мне возможность руководить всем процессом. Чувствую, что вот-вот потеряю сознание, но лишать себя такого удовольствия я просто-напросто не могу. Я так сильно тебя хочу. Ты отстраняешься, продолжая целовать мою кожу, поднимаясь к щеке. Улыбаюсь совершенно счастливо, но никак не могу надышаться. Твой запах кажется мне таким родным, знакомым с детства. Неужели мы были когда-то не знакомы? Такого просто не может быть. Я ведь знаю каждую нотку твоего аромата лучше, чем тексты своих песен. Ты пахнешь всем моим, и оторваться от тебя невозможно. Словно мне дали поиграть с чужой игрушкой, но скоро заберут. Я не могу быть уверена в том, что ты принадлежишь только мне. Мне проще думать, что ты — наваждение, гром среди ясного неба. Ты совсем непредсказуем и так неизвестен мне. Но это не мешает мне подставлять свою шею под твои губы. Целуй меня, оставляй отметины цвета алого заката. Пока я не уверена в твоей принадлежности мне, можешь подчинить в свою власть каждую клеточку моего тела. Оно все твое. Без остатка. Протягивай ладонь и бери. Все привычные ориентиры перестают иметь для меня какое-либо значение. Я смотрю в глубину твоих глаз и вижу там отражение собственных. И это, черт возьми, самое красивое, что я когда-либо видела. Мои звезды превратились в созвездия, а кометы решают нарушить порядок в нашей Вселенной. Ты — мой собственный Большой Взрыв. Не будь жалкой теорией в моей жизни, прошу, добейся своего и стань аксиомой. Постулатом. Законом. Пусть все ученые теряются в догадках, путаются в доказательствах, но ты целуй меня, уничтожая оковы прошлого. Не выпускаю твои пальцы, оставшиеся в плену моей ладони, пока ты ведешь меня к точке невозврата. Шепчешь что-то, но я давно тебя не слышу. Рассматриваю, как двигаются твои губы, пока ты что-то пытаешься до меня донести. Наверняка ты уже обо всем догадался, что свидетельствует твоя улыбка, заставляющая меня покраснеть и опустить взгляд. Высокое расположение квартиры позволяет тебе коснуться моего подбородка и быстро поцеловать в левую щеку. Не успеваешь коснуться правой, как лифт сигнализирует об остановке. Тянешь меня за собой, а внутри меня разливается лава. Начинаю улавливать какие-то звуки, но различить топот от шороха мне так и не удается. Они находятся где-то далеко, явно дальше нашего двойного рая. Помогаешь снять верхнюю одежду, ухаживаешь за мной, пока былой огонек в моих глазах медленно исчезает. Мне страшно. И ноги подкашиваются. Хочется думать, что это все твои чары, но меня несет вглубь твоей квартиры, лишь бы не натыкаться на твой горячий взгляд. Я ведь знаю, как ты смотришь на меня. Находясь впервые у тебя дома, я совершенно уверенно добираюсь до кухни. Подхожу к окну, наблюдая за ночным Киевом, и тяжело выдыхаю. Кровь резко ударяет в виски, стоит тебе приблизиться к моей крошечной фигурке у подоконника. Разворачиваюсь, стараясь не смотреть в твою сторону, и натыкаюсь глазами на бутылку вина. Подхожу к ней ближе с диким намерением выпить как минимум половину за раз, но потом вспоминаю, что я вообще-то нахожусь не в своем подвале с винным арсеналом на целую гвардию. — Не хочешь угостить? — первое, что произношу впервые за последнее время, стоя к тебе спиной и рассматривая кухню в поиске бокалов. Ты без слов открываешь бутылку, наверняка жалея о том, что не спрятал ее от меня. Если бы не она, я бы, наверное, уже не стояла здесь. Чувствую, как ты прижимаешься ко мне всем своим телом, а затем замечаю в темноте бокал с темной жидкостью. Тяну к нему свою ладонь, но ты резко пресекаешь мое действие, захватывая рукой мое запястье. В испуге оборачиваюсь назад, удивляюсь тому, насколько ты близко, и не вижу ничего опасного, что могло меня напугать. Ты подносишь бокал к моим губам, и мне не остается ничего, кроме как разомкнуть их и дать тебе возможность напоить меня.

«Князь позіркам мяне гарачым лашчыць, І чару падае з віном чырвоным».

Алкоголь обжигает горло, опускается вместе с волнением вниз. Вдоволь насладившись напитком, упираюсь попой в твое тело, находя дополнительные точки опоры. Твоя рука ложится на живот, притягивая меня максимально близко к себе. Упираюсь затылком в твое плечо и окончательно расслабляюсь. Разворачиваешь меня лицом, практически сразу же накрывая губы поцелуем. Не хочу о чем-то думать, напрягать свой мозг ожиданиями и возможными исходами всего того, к чему мы близимся. Запускаю пальцы в твои волосы, теряю где-то свою нежность и целую порывисто, совсем непривычно для самой себя. Ты опускаешь руки на мои бедра, помогая сесть на столешницу. Обвиваю ногами твой торс, пока одна твоя ладонь продолжает скользить по бедру. Ты всегда был таким спокойным, мягким, но сейчас, увидев в моих глазах желание, стал совсем другим. Властным и повинующим. Тебе хочется сдаться самовольно. Ты приручил. Взял в свой плен нежными словами и поцелуями. Этим способом ты завоевал немало девушек, я уверена. Как жаль, что я так быстро сдалась. Осознание проблемы — это уже неплохо. У тебя до меня было множество непохожих, совершенно разных трофеев. Я среди них — очередная. Вчера здесь была блондинка с голубыми глазами, завтра какая-нибудь модель с хорошеньким личиком и длинными ногами. Она заберет мой титул, которым ты наградил меня совсем недавно, заберет все грехи, добавит свои и передаст следующей.

«А заўтра пані іншая прыўлашчыць Мае грахі і крэсла каля трону».

Плевать. Ты до дрожи аккуратен, нетороплив и невозможно красив. Оставляешь поцелуи по всему телу, желая увековечить свои следы везде. Как бы ты ни старался, это все останется между нами. Не смогу рассказать, показать. Это мое. И твое. Мне необходимо сейчас быть прижатой твоим телом к белым простыням, закусывать губы от удовольствия, хвататься за твои плечи, когда удовольствие сносит все на своем пути. Мне это нужно, понимаешь? Нужно, чтобы ты был рядом, когда все чувства и эмоции мощно взрываются, отзываясь в каждом миллиметре тела электрическими разрядами. Когда все тело пылает, а ты касаешься указательным пальцем горячей щеки, остужая ее, и сдуваешь непослушные волосы, скрывающие повлажневшие глаза. Рано или поздно я отравлюсь собственной горечью или захлебнусь в своих же слезах, если ты не вытянешь меня своими сетями. Но ты этому еще не научился, а я, к счастью, разучилась плакать. Но мы сможем, я знаю. Нам нужно немножко подождать: пока пройдут мимо наших глаз миллионы людей, сердца еще несколько раз разойдутся по швам, а душа будет стремиться туда, откуда мы однажды взяли свое начало. Тебя еще ни одну сотню раз назовут завидным холостяком, а меня упрекнут в очень грустном репертуаре.

«Няхай прысуд палічаць справядлівым. Бязлітасна цяжкі — вянец няславы…»

Когда-нибудь я останусь на твоей груди чуть дольше, чем сегодня. Поцелую утром, накормлю блинчиками и скажу, как сильно тебя люблю. Останусь не отпечатком от зацелованных губ, а крепкой ниточкой на сердце. Я жду тебя, мой палач. Становись же скорее моей панацеей.

«Зайздросце мне — бо я была шчаслівай. А з кім? На пласе не прамоўлю нават».