Безликие сущности

Последнее изречение заключенного № 254 от 20 августа 1938 года перед исполнением высшей меры наказания за контрреволюционную деятельность к подрыву советского строя рабочих и ослаблению внешней безопасности СССР. «Люди пусты. Они все без чувств. Лишь стань как не они и тебя моментально загнобят, а все твои труды обесценят. Хотя талант любого нельзя уничтожить! Это не червонец, что при инфляции превращается в жестянку! Уж нет! Души поэтов, художников, архитекторов, ученых, музыкантов— это яркие звезды в темном мраке, который породили ничтожные подражатели ярких светил. А их все терзают и губят. Фигурки. Фигурки, что намеренно ставят замок на последующих достижениях творца. Я — сам являюсь создателем множества произведений и собирался издавать кучу книг на разных темы, но им захотелось видеть только светлое будущее, к которому они толком путь не видят. Однако всегда требовали от меня, чтобы я писал добрые и веселые рассказы про их идеологию, что загубила миллионы жертв, не собираясь оправдывать такие убийства. А ее воссоздали амбициозные поклонники Французской революции. Только... Получилось все наперекосяк. Собирались создать равенство, а в итоге лишили людей чуть ли не всего имущества и отправили на смертный голод. Хотели дать свободу слова товариществам интеллектуальных мыслителей, но всего-то ввели гораздо больший свод правил цензуры, сильнее запретив самовыражение и наставили штыки на тех, кто не хотел мириться с этим. Когда взяли под контроль художников, я молчал, ведь я не являлся художником. Когда злые и пустые фигурки пришли за свободолюбивой джазовой и классической музыкой, я молчал потому, что не был музыкантом. А когда спохватились за меня и остальных писателей, то за нас уже никто не смог заступиться. Всех задержали на короткий поводок и жестоко наказывали за неповиновение, лишая разных премий, наград и популярности. Нам, поэтам и писателям, пришлось туго. Они внимательно прочитывали наши сочинения романов и стихи, разбирая одно маленькое словечко по всем буквам. Самых известных проверял даже сам глава пустышек. Он тщательно проверял каждую неточность и подчеркивал ее, но это так не выглядело. Сущность без таланта просто перечеркивало несколько абзацев, а я должен был только стоять и смотреть, киваючи с каждого его утверждения. Я сам же был опьянен теми сказками, что накормил меня безликий режим. Мужчине, то есть мне, относительно средних лет с огромной популярностью предложили стать во главе Союза писателей Советского Союза. Каким же я тогда являлся наивным, мягкотелым и амбициозным автором. С той прошлой силой авторитета я мог хоть перекроить умы двух поколений, но из-за своего страха быть оскорбленным в лице пустышек так и не решился на подобное. А теперь жалею. Жалею, что поддался на сладостные условия и выдал добровольно все признание народа им после заключения сделки: создание книг в наилучших изданиях и публикация в первых рядах, множественные встречи с государственными чиновниками, куча встреч с молодежью и т.д. Они подловили самую крупную рыбу (которая внутри была рыбешкой) на самую дешевую удочку и приманку. Такая сделка меня ослепляла вначале и я не замечал малых урезок, пока одного из авторов моего ближайшего круга друзей не приставили к стенке и зверски не убили. В тот момент я посоветовался с талантами своего дела, решив, что при каждом правиле цензуре мы станем обходить уловками эти тенденции запретов, что выходило трудновато, но хотя бы так имелась возможность сохранить свободу. Однако, поскольку я уже преступник и терзатель чести пролетариата — мои мастерские хитрости станут забыты на совсем, а пропаганда только выскажет мою слабость. И их слова в дальнейшем отразятся на всех поколениях. Поэтому, если кому-то удастся найти последнее изречение угасающей звезды, то пусть знает: нельзя закрывать глаза на безликих существ, что не трогают тебя, а лишь добрались до твоих знакомых по творению культуры и просветительской жизни народа...»