Не выводи меня.

— Антон, твою мать... — шëпотом рычит Арсений, когда читает сообщение Шастуна в своëм мобильнике, что лежал на рабочем столе. Попов сидел на очередном уроке математики у восьмого «Г» класса, как на его телефон пришло сообщение. Тоша. 8:26 Папочка, я скучаю. Тоша. 8:26 И моя попка по тебе тоже скучает. Тоша. 8:27 *1 вложение* И фотография этой прекрасной, сука, попки. Он знал, знал, блядина, что Арсений на работе. И знал, что Арсений сорвëтся и поедет к нему, стоит ему совершить такую выходку. После этого обычно следовала порка, а затем и хороший секс. — Арсений Сергеевич, что, муж скинул нюдсы? — смеëтся Смирнов с последней парты, вытягивая голову и смотря на учителя, который закипал. В голове мужчины сейчас была эта прекрасная часть тела его мальчишки, и он уже отсчитывал каждую секунду до конца урока, каждую минуту проверяя телефон на наличие сообщений и смотрел на время. В восемь тридцать Арсений написал Антону короткое, но ясное: «Приеду, задницу надеру». С того времени прошло ровно…пять минут. Как медленно тянется время, когда нужно, чтобы оно пролетело быстрее. Пять минут до окончания занятий, а Арсений не может элементарно встать даже стереть записи с доски, иначе все увидят маленького его графика, хоть и под одеждой. — Смирнов, пиши тест молча и не лезь в чужие души, — низко рычит учитель, прожигая взглядом Олега Смирнова, того, кто каким-то чудесным образом догадывается о его ориентации. Олег хмурит бровки домиком, но к тесту возвращается, замолкая. Он хотел добавить что-то к своему заявлению, но его одëрнула Аня, его соседка по парте и по совместительству сестра, возвращая в реальность. Умела эта девчонка останавливать брата вовремя. Время будто остановилось для Арсения. Все медленно писали контрольную работу, звонок всë никак не хотел одарять пустые школьные коридоры, а секундная стрелка на часах изредка переставала двигаться. А Попов места себе не находил: постоянно ëрзал на стуле, поправлял бумаги, находящиеся в стопках на столе, постоянно поправлял причëску и смотрел на время. В общем, делал всë, лишь бы урок быстрее закончился, ибо терпеть трение в узких джинсах невыносимо. Легендарное звучание одаряет класс, оставаясь звоном в ушах и отдаваясь эхом по пустому коридору, и Арсений продолжает терпеть. Терпеть, ведь ещë ни один ученик восьмого «Г» класса не покинул стены этого кабинета. Смирнов — единственный, блять, кто сидел дольше всех. И неудивительно, он бóльшую часть времени следил за Поповым, который от нетерпения топал носком туфля по якобы «дорогому» паркету. — Смирнов, сдавай работу и отправляйся на следующий урок. Ты не только меня задерживаешь, — спокойным тоном напоминает учитель, и тот вздрагивает от этого спокойствия. Он впервые слышит размеренный тембр голоса мужчины. Он всегда кричал, либо просто был раздражëн чем-то. Олег явно что-то задумал, не будет же он задерживать себя в этом противном классе, он не придурок. Подросток наблюдал за каждым движением Попова. Смотрел и ухмылялся — тот ещë и подушечкой указательного пальца начал стучать по учительскому столу. Тоша. 8:47 Папочка, ты где? Котëнок скучает. Сообщение прочитывается практически мгновенно. Арсений Сергеевич берëт пальто, повешенное на спинку учительского стула, надевает его прямо так, сидя. Застëгивает пуговицы, встаëт и собирает сумку, пихая непроверенные тесты как попало, сминая листы. Раздражëнно подходит к Смирнову, вырывает из его рук тест, которым он был так «увлечëн» всë это время, и засовывает его к остальным. Он не выдерживает. — Вали вон из кабинета! — кричит он, и Олег снова вздрагивает. Попов был на уровне его уха, отчего подростку пришлось закрыть уши от давления. — Не смейте так со мной разговаривать, понятно?! — тем же тоном отвечает Смирнов, резко вскакивая со стула, что тот падает, громко ударяясь об паркет. — Я — не игрушка, на которой можно отыграться за всю, вашу, нахуй, неделю! Учитель закатывает глаза. Его выставляют виноватым. Возможно, так и было, только ему было абсолютно плевать, на первом месте была пока ещë молочного цвета попка, которая, по приезде Арсения, будет гореть красного цвета пламенем. Он ничего не отвечает подростку, который готов был сейчас завести скандал. Он специально этого ждал, чтобы потом с потрохами сдать учителя Ляйсан Альбертовне, то есть директору. За выходку, которую мог совершить Арсений в таком раздражëнном состоянии, можно лишиться работы, но учитель стойко держался. Разборки — лишнее время. Лишнее время — Антон долго остаëтся безнаказанным. — Вы думаете, я не знаю, что вы трахаетесь с одним из учеников? — он гордо поднимает голову, он победил. Нашëл слабое место учителя, и конечно же воспользовался этим. Пару уроков в неделе у восьмого «Г» проходили после одиннадцатого «А», и было нетрудно заметить, как Арсений то и дело оставляет одного ученика — Антона Шастуна, как он услышал однажды, — после урока, закрывая дверь прямо перед носом у Олега. Как об этом не знает Ляйсан — для подростка оставалось загадкой. Сейчас же знание такого секрета учителя — отличный вид манипуляции над ним, чем не может не воспользоваться Смирнов. Арсений встаëт в ступор. Всë уходит на второй план, кроме одного — он знает. Знает долгоскрываемый секрет, о котором не должен знать никто из учеников и учителей, кроме Воли. Никто. — Ну и что же ты хочешь, Олег? — интересуется он, искренне не понимая, зачем подросток ему об этом говорит. Опровергать факт того, что он трахает Антона было бесполезно. Всë, он знает. А Арсений изводится. Антона хотелось всё больше. Хотелось наказать это бесстыдное тело, которое заставляет мучаться. — Вы назвали меня по имени, уже хорошо, — начинает подросток, улыбаясь на одну сторону, отходя от парты и подходя вплотную к учителю, задирая голову и смотря в голубые глаза, прожигая в них дыры. — Мне нужно, чтобы по предметам геометрия и алгебра были чистые пятëрки, — математик думал, что ученик попросит о каких-то более дорогостоящих вещах(и речь не только о деньгах), и поэтому издал нервный смешок, что-то более напоминающее «ха». — Всего-то! И ты из этого целый спектакль устроил? Дурак, — спокойно выдыхает мужчина, на пятках разворачиваясь и отходя к рабочему столу, чтобы в журнале исправить последние несколько оценок с «2» на «5», которые находились рядом с фамилией «Смирнов Олег». — Это не всë. Я в любой момент смогу напомнить о вашем секрете, чтобы вы не расслаблялись, и… — Боже, уходи уже отсюда, — перебивает Арсений ученика, захлопывая журнал и накидывая сумку на плечо. Вытер всë с доски немного влажной тëмно-зелëной тряпкой, и обернулся лишь на звук захлопывающейся с обратной стороны двери. Он свободен. Осталось лишь предупредить биолога, и по совместительству своего друга Пашу, чтобы тот оповестил Ляйсан об уходе Арсения, и чтобы ему нашли замену на сегодняшний день по причине плохого самочувствия. Когда и это осталось позади, учитель вышел за пределы школы, вдыхая весенний аромат и сразу направляясь к машине. Сработал звук разблокировки сигнализации, который эхом раздался по полупустой парковке, и Арсений сел в машину, вставляя ключ в нужное отверстие и поворачивая его влево, заводя автомобиль. Когда та достаточно прогрелась, она с визгом шин сорвалась с места, выезжая с парковки, и Попов направился в сторону своей квартиры. Почему Антон находился сейчас там, а не в школе? Да потому что проспал, а Арсений решил над ним сегодня сжалиться. Самое наиглупейшее решение, которое только мог принять Попов. Больше так делать он не будет. Хлопнув дверью так, что в ушах зазвенело, хоть и машина была в целом тихая, Арсений, поставив машину на сигнализацию, пошëл наказывать своë «плохое самочувствие». Лифт подъезжал на первый этаж долго, будто с двадцатого ехал, и вëз Арсения Сергеевича также долго. Блядство.

***

Антон услышал звук поворачивающегося ключа и вскочил с кровати, чуть ли не падая на ходу, налетел на Арсения, цепляясь ногами за талию, а руками за шею Попова, отчего тот недовольно кряхтит, мол: «дай раздеться, сучëныш». Мальчишка испугался такого грозного вида своего мужчины и, встав на ноги, убежал в комнату, садясь на край кровати и выкрикивая «Садист!». Он знает, на что идëт, но всë равно побаивается. Арсений вымыл руки. Единственное, что он сделал после снятия верхней одежды. Направился к своему непослушному мальчишке, и заметив его, сидящим на кровати в раздумьях, подошëл вплотную, указательным пальцем поднимая за подбородок. — Ты даже не представляешь себе, что ты натворил. Руками толкает плечи, заставляя мальчишку упасть, а за подмышки подтягивает чуть дальше, чтобы было удобнее. Тот ухмыляется, пошло смотря на учителя. — Переворачивайся на живот, — рычит мужчина, и тот покорно, но жутко медленно переворачивается. Арсений садится на бëдра Антона, не давая возможности пошевелить ногами и сжимает пальцами обе ягодички, поглаживая их, отчего подросток вздрагивает. Он ожидал сразу удара, но никак не ласковый движений, поэтому хмурится. Шастун уже хочет спросить у мужчины «что за херня?», но ему неожиданно прилетает размеренной силы шлепок по левой ягодице, и у Антона будто током прошибает, и ему только и получается, что выкрикнуть непонятный набор букв. Он хватается двумя руками за простынь, до боли сжимая еë окольцованными пальцами. Мужчина поглаживает место удара, и бьëт ещë раз, уже намного сильнее. Звук шлепка эхом раздаëтся по квартире, разбиваясь о стены спальни, а обои пропитываются криком, смешанным со стоном Шастуна. Было очень больно, но до жути приятно, потому что в порке Антон находил что-то до жути интимное, и ему это нравилось. — Ты сегодня заставил своего папочку понервничать, — ласково шепчет Арсений на ушко Антону, склонившись над ним и проводя тыльной стороной ладони по щеке, замечая, что она мокрая. Мокрая не от пота и Антон не умывался пару минут назад — он плачет. Просто не может сдержать свои эмоции, и Арсений это знает. Подросток вовсе не хочет всë прекратить, он жаждет большего. Чем больше ударов — тем сильнее выгибался в спине Антон и тем сильнее стонал и кричал. Он заслужил наказание. Вся простынь измялась под Антоном, он то и дело хватал еë и тянул на себя, вырывая из-под матраца. Мужчина указательными пальцами обеих рук подцепил резинку шорт и боксеров одновременно с двух боков и резким движением стянул их, обнажая раскрасневшуюся попку. Он погладил ягодицы, заставляя Антона стонать от наслаждения и прохлады рук Арсения, ведь они были как никогда кстати, и как только подросток полностью расслабился, Попов со всей дури ударил ладонью по ягодице, заставляя нижнего завыть. Антон по-прежнему безнаказан. Попов сходит с ног Шастуна, оставляя его ненадолго с возможностью двигаться, а сам склоняется над одним из ящичков, который он до сих пор не переместил в более безопасное место. И подросток всë равно пошевелиться не может — а если и может, то ему больно. Поэтому покорно лежит и ждëт Арса, догадываясь, что его ждëт за участь. Стены насквозь пропитались вскриками, всхлипами и стонами одного лишь мальчишки, и они надолго здесь останутся, чтобы каждый, кто зайдëт сюда, чувствовал эту атмосферу. Попов открывает этот ящик, который издаëт скрипучий звук, заявляя, что это именно он, и Антон напрягается. Понимает, что все его догадки оправдались, и ему грядëт пиздец. Да такой, что он ещë пару дней не сможет лежать на спине, да и сидеть в принципе. Мужчина достаëт плеть, наручники, презервативы и смазку, ухмыляясь. Хотел достать ещë повязку на глаза, но подумал, что его мальчишка ещë для такого маленький. И неважно, что пару недель назад он достиг совершеннолетия. Это сейчас совсем не имеет значения. Скинув боксеры на пол, он возвращается на место, поддевает футболку Шастуна пальчиками и стягивает наверх, хлопает ладошками по бокам, намекая: «привстань» и выкидывает предмет одежды куда-то вглубь комнаты. — Даже не додумался снять ненужное, что за идиот, — рычит мужчина оглядывая нежного цвета спинку, усыпанную в некоторых местах родинками. Антон молчит. Молчит, ведь говорить ему нечего. Он хотел, чтобы его раздевал Арсений, хотел, чтобы он помучался, он, в конце концов, задумал это ещë со вчерашнего дня! Да, Шастун всегда просыпался позже Попова, но учëбу старался не пропускать. Как-никак, через месяц начинается первый экзамен, и прогуливать уроки не хочется совсем. А сегодня подросток не спит ровно с того момента, как проснулся Арсений, и просто делал вид, что спит крепким и наверняка сладким сном, чтобы у мужчины не было желания будить своего мальчика. Это всё было продумано. Брюнет берëт плеть за рукоять, проводит кожаными ремешками по своей ладони, а затем по попке Антона, заставляя того задрожать. Ему щекотно, приятно, и одновременно страшно за свою задницу. Эта смесь чувств заставляет мальчишку застонать, его уже лихорадит от этого. — Мой мальчик ничего не хочет мне сказать? — хитро улыбается Арсений, продолжая щекотать ремешками ягодички, отчего те сжимаются и разжимаются, мужчина чуть приподнимает голову вверх, смотря свысока в зелëные глазки, которые в свою очередь смотрели куда-то в стену, стараясь не кончить от разновидности чувств. — Нет… — он осекается на полуслове, ведь по левой ягодичке со средней мощностью прилетают все девять ремешков, оставляя светлый след, который с каждой секундой багровел и становился темнее — И..извини, — выдавливает из себя Шастун, стараясь не чувствовать боли, хотя та приносила больше положительных эмоций, чем отрицательных. Хотелось задрыгать ногами, чтобы облегчить мучение, но они были зажаты бëдрами Попова. — Я тебя не слышу, малыш, — прилетает ещë один шлепок по правой ягодице, и Антон вскрикивает, сильнее хватаясь за простыню, и пытаясь нормализовать дыхание, что смутно получалось. Казалось, четырëхкамерное билось с такой силой у подростка, что звук был слышен даже Попову. — Извини пожалуйста, п-папочка! — перед обращением прилетает ещë один шлепок, точно посередине, в самое яблочко, отчего Антон выкрикивает слово, зажмуриваясь до искр в глазах, но ему нравится. Чëртов мазохист. Ещë пара шлепков — и Арсений откидывает плеть, и та с характерным звуком падает на пол. Мужчина, слезая с подростка, переворачивает мальчишку на спину, заставляя его вскрикнуть от боли в заднице при соприкосновении с постелью, и тот пытается перевернуться обратно, уже рыдая навзрыд, но Попов не даëт. Садится рядом, поднимая Антона и сажает его на колени, обхватывает мокрое лицо руками и целует в щëки, скулы и приоткрытые веки, слизывая солëные слëзы, пробуя их на вкус. — Ну и чего ты плачешь, малыш? — он будто издевается. Будто не догадывается, из-за чего Антон плачет. Это лишь защитная реакция его организма на боль, не более. Шастун прижимается к Арсению, кладя голову ему на грудь, а руками обвивает его талию, пока учитель наблюдает за ним, расставив руки в стороны и позволяя делать мальчишке то, что он захочет. — Я люблю тебя, — шепчет подросток, сдавливая руками тело Арса, прижимаясь до нельзя ближе, что тот перестаëт дышать, потому что ему тяжело. Подросток будто ему все органы сдавил своей хваткой. Арсений отталкивает от себя Антона, как только всхлипов было почти не слышно, а слëзы не стекали по торсу Попова, и подросток снова падает на спину, добавляя очередную порцию боли, отчего тот зажмуривается и переворачивается набок. Учитель снимает с себя ужасно узкие джинсы с боксерами вместе и белоснежную рубашку, которую вчера вечером Антон ему заботливо погладил, распечатал презерватив одними зубами и натянул на свой каменный детородный орган. Арсений затягивает его в недолгий поцелуй, связываясь с уже, кажется, давно не чужим языком в страстном танце, после чего отстраняется, наливает достаточное количество смазки на указательный палец правой руки и дожидается, пока Шастун перевернëтся на живот, и приставил палец ко входу своего мальчика, размазывая прохладную субстанцию по мышцам вокруг дырочки, и аккуратно входя в неë на одну фалангу, постепенно вводя палец всë глубже. А Антона лихорадило от переполняющих его чувств. Смазка была прохладной, доставляла удовольствие да и палец, который нащупал простату, заставлял стонать в голос от наслаждения, зарываясь носом в подушку и тяжело дыша. Шастун извивался весь, пытался помочь Попову найти простату. Сегодня он растягивался быстрее — вчера был прекрасный секс, и дырочка ещë не до конца приняла свой обычный, нерастянутый вид. Когда четыре пальца свободно помещались в Антона, выходя оттуда с пошлым хлюпаньем, Арсений толкнулся в отверстие наполовину, сразу попадая по простате, заставляя подростка взвыть от наслаждения, насаживаясь полностью на член Арсения, до боли сжимая подушку пальцами. Антону становится больно. Его втрахивают в кровать с огромной скоростью, не щадя тело совсем, и даже просьбы сбавить темп никак не меняют ситуацию, Арсений словно его не слышит, а через некоторое время и вовсе на полустоне шипит грубое «заткнись». Попов рычит, толкаясь в всю длину, вырывая ещë один стон из уст мальчишки, да и сам он постанывал от переполности чувств, как только привыкает к ощущениям, что довольно-таки сложно. Слишком его мальчишка красив. Антон приподнимает бëдра, и тянет руку к своему набухшему члену, но его руку грубо перехватывает голубоглазый, заводит еë за спину, надевая наручники на обе руки, защëлкивая их, не давая Шастуну помочь удовлетворить себя рукой. — Без рук, Антош, — шипит он, быстрее толкаясь в пульсирующую дырочку, всë время попадая по простате. Подросток сдавленно мычит, но ничего не отвечает, и лишь продолжает стонать до тех пор, пока не изливается на белую простынь, пачкая еë. Арсений, толкнувшись ещë пару раз, кончает следом за Антоном, тяжело выдыхая и выходя из него, стараясь нормализовать дыхание. Шастун рад, что Арсений надел презерватив, ведь не очень любил, когда в него кончали, но совсем не рад, что теперь у него разрывается задница. И он хочет попросить учителя, чтобы он освободил его от занятий на пару дней, но Арс его опереждает. — Ты завтра в школу пойдëшь, не надейся на поблажку, солнце, — говорит он, ходя по комнате и собирая раскиданные по всей площади вещи. «Отлично, спасибо, Арсеньсергеич, вы так добры» — думает Антон, а вслух лишь недовольно стонет. Он не представляет себе, как будет ходить по школе или сидеть на самих уроках, это же невозможно. — Никто не заставлял тебя меня выводить, — напоминает Антону мужчина, наконец выпрямив осанку, а затем отправляясь в ванную.