See You Tomorrow, Choi

      Вода из душа начала остывать, но их руки никогда не сбивались с ритма, а губы не отрывались друг от друга больше чем на миллисекунду.       Они были единственными, кто остался в раздевалке после футбольной тренировки. Сан вышел из своей душевой кабинки после того, как выключил воду, и зашёл к Чонхо, увидев, что он уже возбуждён и медленно дрочит, прислонившись к стене, просто ожидая, когда Сан уже присоединится к нему.       Для них это не было чем-то новым. Они делали это почти после каждой тренировки. Это как-то связано с эндорфинами или каким-то дерьмом после выполнения упражнений и борьбы с вашими товарищами по команде и с тем, что с ними борются; это что-то делает для них.       Чонхо кончил первым, его рука на Сане замерла, когда несколько белых полос испачкали его и кожу Сана и смылись в канализацию. Ему пришлось разомкнуть их губы и запрокинуть голову с тихим стоном. — Не забывай обо мне, здоровяк. Продолжай двигать рукой, — Сан спускался поцелуями вверх и вниз по шее Чонхо, прежде чем тот пришёл в себя настолько, чтобы продолжать дрочить ему, пока Сан тоже не кончил. — Блять, чёрт возьми, это так хорошо, — Сан, запыхавшийся и немного ошалевший, прислонился лбом к ключице Чонхо. Они постояли так несколько секунд, снова собираясь с мыслями. Чонхо убрал руку с Сана, а затем откинул мокрые волосы назад. — Ладно, слезь с меня. Мне нужно привести себя в порядок. Сегодня вечером я ужинаю со своей семьёй. — Но ты же знаешь, как мне нравится обниматься после того, как мы это сделаем. Второй раунд тоже звучит неплохо, да? — Сан ухмыльнулся и обнял Чонхо за шею. Чонхо быстро оторвал его руки с себя, не особо увлекаясь всем этим обнимающимся гейским дерьмом. Сан знал это, ему просто нравилось подшучивать над ним. — Обниматься? — Чонхо усмехнулся. — Нет, даже в твоих самых гейских мечтах, мальчик. Возвращайся в свой душ, — Сан хихикнул и ещё раз поцеловал его в шею, прежде чем Чонхо успел оттолкнуть его. — Увидимся завтра, Чхве, — подмигнул ему Сан, прежде чем покинуть его кабинку. Чонхо также не любил целоваться после того, как они уже кончили.       Чонхо действительно собирался ударить Сана в лицо. Они раз в две недели ужинали со всей командой у Денни, вероятно, около часа дня в пятницу. Сан сидел где-то посередине столов, которые они сдвинули вместе, в то время как Чонхо сидел во главе стола, мирно поедая свои блины, и время от времени болтая с Юнхо, Минки и Лидо.       Но Сан продолжал поглядывать на него, ухмыляясь и подмигивая ему, когда Чонхо поднимал глаза. Мог ли он быть более очевидным? Он собирался их спалить. Чонхо не может этого допустить.       Они не покидали ресторан до трёх часов дня, некоторые из них всё ещё были там, ожидая оплаты за еду на кассе, но Чонхо уже был на полпути к своей машине, припаркованной на другой стоянке в гигантском торговом центре. Он был умён. Он не хотел оставлять свою машину рядом с кем-либо из своих товарищей по команде, не доверяя им, чтобы они не врезались в его машину в любой момент ночи.       Он услышал шаги позади себя и уже знал, кто это был. Ему не нужно было оглядываться ни разу, и когда он открыл свою машину, он разблокировал все двери, чтобы Сан мог сесть на заднее сиденье, пока Чонхо вёл машину в их обычное уединённое место, куда они ходили, когда делали такое дерьмо, как это. Это был парк. Крошечная парковка крошечного парка под разбитым уличным фонарем, который был сломан, наверное, уже больше года.       Чонхо выключил фары, но не двигатель и присоединился к Сану на заднем сиденье. Сан был обнажён ниже пояса, за исключением носков, и в него было засунуто три пальца, а рука обхватила основание его члена. Его ноги были широко раздвинуты, открывая Чонхо восхитительный вид, когда он открыл дверь. Но это было не то, что он хотел увидеть. Если Чонхо собирался трахнуть его, то это всегда был собачий стиль или наездница задом наперёд. Он никогда не мог смотреть в лицо Сану, когда делал это. — Перевернись нахрен, — потребовал от него Чонхо. Сан быстро вынул пальцы из себя и перевернулся, потянувшись назад, чтобы потереть свою дырочку, как только он снова полностью обнажился перед Чонхо. Чонхо расстегнул джинсы и стянул их спереди, а боксеры спустил ровно настолько, чтобы вынуть член. Он уставился на Сана, который пытался ещё немного потрогать себя, и подрочил до полной твёрдости. Он полез в карман, достал презерватив и надел его. — Смазка, — он похлопал Сана по ноге, и Сан немного приподнялся, пытаясь найти её. Он нашёл её на полу и бросил крошечную бутылочку смазки позади себя в Чонхо.       Он облил свой член смазкой и полил ещё немного на дырочку Сана, прежде чем закрыть бутылку и бросить её обратно на пол. Он надавил Сану на спину так, что его лицо оказалось на сиденьях, а задница была задрана вверх.       Без каких-либо слов или предупреждений Чонхо схватил основание своего члена и выровнял его со сморщенной дырочкой Сана. Однако, он не был беспечным идиотом, он двигался достаточно медленно. Стоны Сана застряли у него в горле, когда Чонхо неуклонно погружался в него, пока полностью не вошёл. — Чёрт возьми, Чонхо. Ты всегда так хорошо наполняешь меня. — Не разговаривай, чёрт возьми, Сан, — Чонхо всегда притворялся, что ему не нравится, когда Сан поощрял его так, поддерживал его так, хвалил его так. Сан просто улыбался сквозь стоны, когда Чонхо трахал его в темпе, не слишком медленном или быстром. Тем не менее, машина определённо раскачивалась, и окна начали слегка запотевать. — Это всё, что ты можешь, здоровяк? Мннн, трахни меня сильнее, быстрее. Уничтожь меня, — простонал Сан, заставив Чонхо раздражённо хрюкнуть, и начать входить в него быстрее и сильнее, как он и просил. — Чёрт! Да! Вот так! Боже, чёрт возьми, ты такой большой. Так хорошо, — Чонхо не велел ему заткнуться. Конечно нет. Он был слишком близок к оргазму, Сан знал это, поэтому начал дрочить сам.       Ритм Чонхо немного сбился, и его толчки становились всё короче и короче, пока он не достиг оргазма, тяжело кончая в презерватив и издавая громкое ворчание и тяжёлые вздохи, пока он не закончил. Сану пришлось ухватиться за основание, чтобы не кончить на автомобильные сиденья. Это было ещё одно правило, которое Чонхо дал ему, чтобы он не нарушал, если они будут трахаться в машине: это не кончать на сиденья. Когда Чонхо вышел, Сан перевернулся на спину, его ноги болтались в воздухе, а Чонхо был между ними, и он быстро надрачивал себе.       Чонхо притворился, что ему это неинтересно, вместо этого он медленно и осторожно снял презерватив, в то время как Сан громко застонал и засунул свои пальцы в рот. Когда Сан снова почувствовал приближение оргазма, он задрал рубашку до подбородка и выгнул спину, когда первые струйки спермы вылетели из него на живот. — Чёрт возьми, Чонхо! — Не стони, блядь, моё имя, когда дрочишь, — сказал Чонхо, как будто он не был полностью очарован тем, как сильно Сан выгибал спину и видел, как блестит область вокруг его задницы и яиц из-за количества смазки, которую Чонхо использовал на нём. — Почему нет? Ты единственный, кто так меня заводит, — Сан ухмыльнулся ему, как только его оргазм закончился. Чонхо усмехнулся, снова заправился и застегнул джинсы. — Одевайся. Я высажу тебя у твоего дома, — Чонхо вышел из машины, бросил презерватив куда-то на траву и сел на водительское сиденье. Сан всё ещё лежал на заднем сиденье, чувствуя себя бескостным и на седьмом небе от счастья, когда Чонхо дал задний ход и выехал с парковки.       Он поехал по просёлочным дорогам, желая избежать главных улиц, так как Сан не торопился одеваться. — Чёрт, на этот раз ты действительно выебал из меня всё дерьмо. Я едва могу сесть, — Сан сильно ссутулился на сиденье, так сильно, что его задница даже не была на самом сиденье, она свисала с края, чтобы он не давил на неё. — У нас тренировка утром. Лучше разобраться с этим до этого.       Вскоре Чонхо остановился перед домом Сана и подождал, пока тот выйдет из машины. — Увидимся завтра, Чхве, — Сан наклонился и поцеловал его в щёку, отчего Чонхо чуть не ударил его по лицу, если бы он не отодвинулся достаточно быстро. Сан хихикнул и быстро вышел из машины, когда Чонхо пригрозил перепрыгнуть, чтобы нанести какой-нибудь ущерб.       Чонхо наблюдал, как он побежал к своей входной двери, слегка прихрамывая и не совсем прямо, но он оглянулся на Чонхо с лёгкой улыбкой, и Чонхо возненавидел, как его сердце ёкнуло при виде этого.       Несколько дней спустя Сан чувствовал себя немного подавленным. Это был один из тех дней, когда он просыпался просто усталым, без вдохновения и одиноким. Он не очень хорошо справлялся на тренировке, что заставило тренера оттащить его в сторону и спросить, всё ли с ним в порядке и сможет ли он взять себя в руки до конца тренировки.       Конечно, он старался изо всех сил, но мяч всё время выскальзывал у него из рук, что ещё больше портило ему настроение. — Извините, тренер. Просто сегодня не мой день. — Всё в порядке, сынок. Просто прими душ и завтра постарайся быть лучше. Большая игра в субботу. Сейчас не время расслабляться, — Сан кивнул и последовал за остальными товарищами по команде обратно в раздевалки.       Он не торопился, хватая свою одежду и туалетные принадлежности, и пошёл в душ после того, как большинство из них закончили. Он был осторожен и нежен, приводя себя в порядок, желая чувствовать себя хорошо и чисто. Может быть, это поднимет ему настроение. Он выключил душ и тщательно оделся перед своим шкафчиком после того, как вытерся. Он вернулся в душевую, где были зеркала, и аккуратно причесался.       В зеркалах он увидел Чонхо, выглядывающего из одной из кабинок, единственной, которая всё ещё была занята. — Ты уже уходишь? — спросил его Чонхо. Сан просто кивнул. Чонхо вздохнул и вернулся в кабинку, чтобы выключить душ. Он вышел, держа полотенце и вытирая волосы. — Мог бы сказать мне. Дрочил себе минут пятнадцать. Пришлось кончить самому. — Бедняжка, — саркастически сказал Сан. Однако он не улыбался, не ухмылялся и вообще не вёл себя игриво. Чонхо заметил это, и ему это не понравилось. Он ненавидел, когда Сан становился таким, потому что Чонхо не знал как помочь. Он был очень неловок с таким дерьмом, подобно этому. — Ладно, если ты собираешься быть весь в ПМС, то я пойду, — Сан закатил глаза и вернулся к своей сумке, оставив Чонхо смотреть ему вслед в душевой. — Как ты доберешься домой? — обычно его возил Чонхо. — Автобус. — С каких, блядь, пор ты ездишь на автобусе? — С тех пор, как я был в плохом настроении, и всё, что тебя волнует — это подрочить тебе, — Сан заговорил немного громче, но не смотрел на него, когда он запихивал всё обратно в сумку и застёгивал её. — Тссс! — О, перестань, Чхве. Здесь никого нет, кроме нас, — Сан раздражённо нахмурил брови и взвалил свою спортивную сумку на плечо. — Серьёзно, почему ты ведёшь себя как какая-та девчонка? — Я не девушка, и это всегда кажется проблемой, верно? Если бы у меня была киска, ты бы всё ещё трахал меня, как прошлой ночью? Ты всё ещё будешь ждать меня в душе, чтобы отсосать у тебя? — Чонхо не мог избавиться от своей привычки оглядываться по сторонам и убеждаться, что они действительно одни. — Чхве, блядь, Чонхо, здесь больше никого нет. Перестань так оглядываться по сторонам. — Знаешь что, пошёл ты, Сан! У тебя не должно было быть чувств. Мы делали это только для того, чтобы отвлечься после тренировки. Ты мне не нравишься, и я, блядь, не гей! — челюсть Сана сжалась, и что-то упало в груди Чонхо. — Пошёл ты, — Сан повернулся, чтобы уйти. — Подожди! Сан, — Сан остановился в дверях, но не оглянулся на него. — ты никому не можешь рассказать о том, что мы делали, — Сан усмехнулся и посмотрел на него с обиженным выражением лица. — Ты такой эгоистичный. Всё, что тебя волнует, — это ты сам, твои потребности и желания. Тебе наплевать на кого-то ещё или на меня, если уж на то пошло. Никто не должен знать о нас, потому что тогда люди подумают, что ты гей. Неужели это действительно так плохо? Тебе действительно было бы так неловко быть со мной? — Чонхо отвернулся и обернул полотенце вокруг талии. — Я, блядь, не гей. — Не обязательно быть геем, чтобы влюбиться в парня. — Я не люблю тебя! — Чонхо сплюнул. — Отлично. Тогда мы закончим здесь, — но почему уход Сана так сильно ранил его?       Сан взял в привычку уходить сразу после тренировки, даже если он все еще был потным и грубым, все, что угодно, лишь бы не оставаться наедине с Чонхо.       Чонхо подумал, что, может быть, после игры стресс пройдет, и Сан вернется к нему, и все вернется в норму.       Наступил субботний вечер. Они тренировались все утро и весь день. Это должна была быть домашняя игра, так что они просто обязаны были победить. Насколько неловко было бы проиграть такую крупную игру на своей собственной территории?       Они проговорили их кричалку в раздевалке, прежде чем выбежать на поле.       Все складывалось в их пользу. Они совершили два чистых тачдауна, но другая команда тоже получила два. Только еще один. Пусть они получат еще один. — Чхве Чонхо! Ты защищаешься. Обрати внимание на номер 42. Он все больше злился, чем дольше затягивалась игра. Чон! Ты отвечаешь за блокировку номера 58. Все передают мяч Сану. Он забьет наш последний тачдаун, — тренер похлопал Сана по наплечникам, и все, что Сан мог сделать, это кивнуть. Тренер кратко изложил план игры, а затем они направились обратно на поле. — Сан, удачи, — сказал ему Чонхо, прежде чем они разделились, чтобы занять позицию.       Чонхо сосредоточился на своем парне под номером 42. Он действительно выглядел разозленным. Даже бешенным. Когда мяч был поднят, Чонхо чуть не потерял равновесие от того, как сильно 42 врезался в него. Этот раунд быстро закончился тем, что Сан упал недалеко от того места, где они начали. Ладно, все в порядке. Мы справимся с этим.       Он видел, как два члена команды из противоположной команды разговаривали со своим тренером и совсем не стеснялись смотреть на Сана. Чонхо почувствовал еще одно чувство страха. Они знают, что он был их лучшим стрелком. Они собирались попытаться блокировать его так сильно, как только могли. Он не может этого допустить.       Следующий раунд начался снова, и Сан прошел немного дальше, прежде чем его снова схватили. Ладно, все в порядке. Мы справимся с этим.       Следующий раунд прошел не так гладко. Номеру 42 удалось избежать встречи с Чонхо, и он побежал за Саном. Сан был так близко к конечной зоне, так близко. Чонхо не мог бежать достаточно быстро, никто не мог, прежде чем номер 42 бросился на него, а за ним последовали еще несколько его товарищей по команде, поглотив тело Сана всем своим весом и снаряжением. — Сан! — крикнул Чонхо через свою капу. Вся их команда побежала за ним, и когда команда противника медленно оторвалась от Сана, он просто лежал на животе, мяч был в нескольких дюймах от его руки, а голова неловко лежала из-за шлема. «Двигайся, пожалуйста, двигайся. Твоя рука, или нога, или что-нибудь еще, просто, пожалуйста, двигайся, » — умолял Чонхо, глядя вниз на его обмякшее тело. Принесли носилки, и Чонхо едва мог смотреть, как его поднимают на них, осторожно снимая шлем и надевая на него шейный корсет. Его глаза были закрыты, и Чонхо действительно опасался худшего. Но ему нужно уйти. Он не мог следовать за ними. — Хорошо, я знаю, что мы все сейчас думаем о худшем. Мы все хотим пойти с Саном, но нам нужно закончить игру. Чонхо, ты займешь его место, хорошо? — Чонхо глубоко вздохнул и кивнул. Он должен был сделать это для него.       Голова Сана убивала его. Ему почти хотелось плакать от того, как сильно это было больно. Его веки были словно свинцовые глыбы, и все казалось слишком громким. Однако его внимание привлек ровный писк машины. Он не был незнаком с этим шумом. Он был в больнице. Черт возьми, что случилось?       Он попытался вспомнить, но все время рисовал пустоту. В конце концов, он смог открыть глаза ровно настолько, чтобы увидеть расплывчатое пятно рядом с собой. Он несколько раз моргнул и подождал, пока зрение прояснится. — Милый? — капля придвинулась к нему ближе. — Мам, — Сан улыбнулся и закрыл глаза. Ему не нужно было их открывать, если он был рядом с ней. Она хорошо о нем позаботится. — О, милый. Слава Богу. Слава Богу. Мой мальчик, — Сан почувствовал, как она несколько раз поцеловала его в лоб. Улыбка не сходила с его лица. — Всегда тот, с кем я просыпаюсь, мама. Спасибо. — Она засмеялась и шмыгнула носом. — Кто еще будет оплачивать твои больничные счета, а? — Чертовски уверен, что это будет не правительство. — Ты знаешь это, милый. Как ты себя чувствуешь? Ты что-нибудь помнишь? — сказала она, нажимая кнопку на краю кровати, чтобы предупредить медсестер. — Я пытаюсь вспомнить, но не могу. Что случилось? — Тебе очень сильно досталось, сынок. Действительно напугал меня до чертиков. — Ее голос слегка дрогнул, а затем дверь открылась, вошла медсестра. — Вам нужна помощь? — Мой сын проснулся. — О, хорошо. Я позову доктора. Тебе что-нибудь нужно прямо сейчас? — Немного воды было бы неплохо. — сказал Сан, все еще не открывая глаз. — Я принесу это тебе прямо сейчас. — Этот игрок, номер 42, он действительно врезался в тебя. Его товарищи по команде тоже навалились на него сверху. Милый, ты был таким тихим. Это очень, очень напугало меня. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, мама. Но мы все-таки победили? — она усмехнулась. Конечно, он спросил бы об этом, когда еще даже не мог открыть глаза, лежа на больничной койке. — Да. Чонхо выиграл финальный тачдаун. — Чонхо? Он сейчас здесь? — Сан снова попытался открыть глаза. — Да. Он ведет себя очень тихо. Иди сюда, милый, — Чонхо обошел кровать, пока не оказался позади мамы Сана. -Привет, — он натянуто улыбнулся Сану. Когда его глаза наконец прояснились, он увидел руку Чонхо в гипсе, но в целом он выглядел нормально. — Что, черт возьми, случилось с твоей рукой? — Номер 42 действительно не хотел, чтобы мы победили. Он набросился на меня после того, как я приземлился. Хотя оно того стоило, — Сан промычал. — Я, э-э, перестану тебе надоедать. Дай мне знать, когда вернешься домой, хорошо? — Окей, — перед матерью Сана они вели себя так, будто ничего не случилось. Чонхо встречался с ней всего несколько раз, во время игр или когда он забирал Сана. Он все еще чувствовал себя неловко рядом с ней, но они мило поболтали, пока ждали, когда он проснется. — Этот мальчик продолжал извиняться снова и снова, как будто он мог что-то сделать. — С чего бы ему извиняться? Просто так идет игра. — Он сказал, что был ответственен за блокирование того игрока, и он прошел мимо него и схватил тебя, — она пожала плечами. — Дерьмо случается, — она просто снова пожала плечами. — Все еще. Я просто рада, что с тобой все в порядке. Ты сломал несколько костей, руку и колено. Это займет некоторое время, чтобы зажить. Но доктора были очень удивлены, что у тебя всего лишь сотрясение мозга. Я бы подумала, что ты сломал шею или что-то в этом роде. — Кто-то хорошо присматривал за мной, мама. Надо быть благодарным, — Сан снова закрыл глаза, на этот раз с намерением снова заснуть. — Точно, Сани. Отдохни. Мы скоро вернемся домой.       Прошло несколько дней после того, как Сан вернулся домой, чтобы Чонхо снова появился. Сан знал, что он знал, что он снова дома, так почему же он откладывал встречу с ним?       Однако в воскресенье днем Чонхо постучал и позвонил в дверь. Сан услышал, как его мама ответила ему, а затем направила его в комнату Сана. Сан смотрел фильм по телевизору со своего почти постоянного места на кровати. Его дверь была слегка приоткрыта, но Чонхо все равно чувствовал необходимость постучать. — Тук, тук. Пицца для Чхве Сана? — Сан сначала подумал, что он шутит, но когда он вошел, у него действительно была огромная коробка пиццы. — Боже мой. Да. Иди сюда. Закрой дверь, — Чонхо последовал указаниям и положил коробку рядом со своей здоровой рукой. Он открыл для него коробку и наблюдал, как Сан достает ломтик и вешает его над ртом, чтобы откусить первый кусочек. — Какая вкусная пицца. Садись. Мы смотрим «Форсаж», — Сан осторожно подвинулся, и Чонхо сел рядом с ним, прислонившись спиной к плюшевому изголовью кровати. Он взял свой собственный кусок пиццы, и они просто затусили, чего они никогда не делали наедине. Чонхо никогда раньше даже не был в его доме. Это было странно… удобно.       Когда фильм закончился и остался только один кусок пиццы, Чонхо закрыл коробку, а Сан выключил телевизор. — Итак… нам нужно поговорить, — начал Чонхо. — Да, — они на мгновение замолчали, ни один из них не знал, с чего начать. — Во-первых, ты в порядке? Как твоя рука, колено, голова и что еще? — Моя гордость? — Да, я думаю это тоже, — Чонхо улыбнулся ему, и Сан улыбнулся в ответ. Чонхо никогда раньше так ему не улыбался. — Они все были лучше, — Чонхо кивнул, — просто нужно подождать, понимаешь? Хотя я думаю, что для меня это конец футбола, — Чонхо снова кивнул. Если бы дело было только в его руке, может быть, с ним все было бы в порядке, но его гребаное колено? Ты никогда по-настоящему не оправишься от этого. — Тебя это убивает? — Да и нет? Я имею в виду, я люблю эту игру. Я не думаю, что перестану играть в нее, но я не буду стремиться делать это профессионально, как раньше. К тому же, я понял, что футбол отнимает у меня слишком много времени. Мне становится довольно одиноко, — Чонхо мог только кивнуть. Они никогда так много не говорили друг с другом о настоящем дерьме. — А как насчет тебя? Как твоя рука? — О, все в порядке. Это был небольшой перелом. Я проверю это в среду. После этого гипс могут снять, — Чонхо щелкнул по гипсу. — Чувак, я не могу дождаться, когда снимут гипс. Он продолжает царапать меня, и я не могу с ним, — Сан был правшой, но Чонхо знал, что ему нравится дрочить себе левой рукой, той, которая в настоящее время сломана. Чонхо хихикнул и покачал головой. — Ты всегда думаешь о том, как бы удовлетворить себя, не так ли? — Нет, я думаю, что это ты, — Сан имел в виду это как шутку, но Чонхо знал, что в глубине души Сана беспокоило, что Чонхо остановится, как только кончит, оставляя Сан каждый раз заботиться о себе. — Так и есть, да? Чувак, какого хрена ты во мне нашел? Я такой мудак. — Я не знаю. Может быть, мне нравятся мудаки. — Серьезно, Сан, — вздохнул Чонхо. — Может быть, ты мне просто нравишься. Или, может быть, я мазохист. Дело в том, что я не могу выбрать, кто мне нравится, и это просто должен был быть ты, — Чонхо на мгновение задумался, как на это ответить. — У меня было… много времени, чтобы подумать о том, что я хотел тебе сказать. И что я могу сказать, чтобы ты простил меня. — Мне не за что тебя прощать. — Есть так много вещей, Сан. Не позволяй мне сорваться с крючка за все, что я тебе сделал. Во-первых, я никогда не довожу тебя до оргазма. Что я за сексуальный партнер, если каждый раз использую и бросаю? — Вау, круто, — саркастически сказал Сан. — Вот именно! Я мудак. Потом я злюсь на тебя, когда ты обвиняешь меня в моем дерьме. Затем я позволил этому гребаному полузащитнику повалить тебя на землю, по сути, положив конец твоей футбольной карьере. — Хорошо, но это была не твоя вина. — Я должен был заметить его, Сан. — Дерьмо случается! Я думал, что все в порядке, и не так уж старался убежать от него. Это было на мне. И мне все равно, что моя футбольная карьера закончилась. Я мог бы обратиться ко всем физиотерапевтам, сделать все необходимые операции, чтобы вернуться на поле, но я этого не сделаю. Потому что я не хочу возвращаться туда, где я чувствую, что должен скрывать такую большую часть себя, где я должен притворяться, скрывать и лишать себя того, чего я действительно хочу, — Чонхо посмотрел на свои руки, пока Сан разглагольствовал. — Я восхищаюсь твоей храбростью, — Сан усмехнулся словам Чонхо. — Отвали, это не храбрость. На данный момент это забота о себе. — Хорошо, хорошо. Но у меня есть к тебе вопрос. — Валяй. — …Я действительно тебе нравлюсь? — Чонхо посмотрел на него, а Сан уставился на него широко раскрытыми глазами. — К сожалению. — Ты это серьезно? — Да. — Почему к сожалению? — Ты действительно спрашиваешь меня об этом? Ты только что объяснил все причины, по которым ты мудак. — Ой. — Да. — Ну, у меня все еще есть шанс, типа, побыть с тобой? — Чонхо снова отвернулся.  — Как быть со мной? Быть с тобой. — Ты должен быть более конкретным, чем это. — Сан, типа, парни и прочее дерьмо, — пробормотал Чонхо последнюю часть. Сан ухмыльнулся. — Парни? Правда? — Да, — Чонхо посмотрел на него, и его губы дрогнули, сдерживая улыбку при виде улыбающегося Сана. — Возможно, в моем сердце найдется особое место для тебя, Чхве Чонхо. — В моем тоже может быть для тебя, Чхве Сан. — Чонхо, могу я спросить тебя кое о чем сейчас? — Хм? — Если мы все-таки начнем встречаться, ты поцелуешь меня, обнимешь и заставишь кончить меня, прежде чем кончишь сам? — Чонхо нервно усмехнулся. — Я-я, да. Я буду это делать. Я собирался сказать, что никогда не был с парнем, но, типа, мы столько раз трахались. Просто на этот раз это будет нечто большее, чем просто это, верно? — Сан тепло улыбнулся ему и кивнул, — например, обниматься? Я никогда никого раньше не обнимал. — Никогда? — печально сказал Сан, — Чонхо, объятия исцеляют сердце. Пойдем, давай обнимемся прямо сейчас. Просто положи коробку с пиццей на мой стол, — Чонхо встал, сделал это и вернулся к Сану, который лежал на своей хорошей стороне и ожидал Чонхо.       Чонхо был рад, что его здоровая рука смогла подложить под голову Сана, когда они обнимались. — Какая жалость? У тебя лучшая грудь, на которую я могу положить голову. — Ну, теперь ты можешь делать это, когда захочешь. — Когда захочу когда захочу? — Чонхо подумал об этом. — Мне может понадобиться время, чтобы привыкнуть к мысли, что…я просто гей. Или, по крайней мере, сильно влюблен в тебя, — Сан коротко рассмеялся и наклонил голову, чтобы посмотреть на него, запечатлев крошечный поцелуй на его челюсти. — Я не буду заставлять тебя кричать это во всю силу твоих легких посреди поля или что-то в этом роде. Просто тот факт, что ты готов быть со мной и принять это, идеально подходит для меня, — Сан еще раз поцеловал его в челюсть, прежде чем снова положить голову ему на грудь. — Мне не хватало того, чтобы видеть прекрасного тебя пока я трахаю тебя. — Мм, тебе действительно не хватало, — Сан выгнул спину и поднял руки, чтобы обхватить подушку под головой, пока Чонхо трахал его красиво, жестко и медленно. — И трахаться на кровати, почему мы не делали этого раньше? — Намного лучше, чем на заднем сиденье твоей машины, да? — Черт возьми, да.       Это было месяц спустя. Гипсовые повязки на обеих руках исчезли, но на колене Сана все еще была скоба. Сан не мог быть в коленно локтевой позе или каким-либо образом седлать на Чонхо, так как это будет слишком сильно давить на его колено, поэтому впервые с тех пор, как они официально начали встречаться и с тех пор, как они действительно трахались лицом друг к другу, и, боже, Чонхо не хватало этого.       Глаза Сана были полуприкрыты, знойные и теплые, он прикусил губу и провел языком по губам, когда они высохли. Черт, он выглядел так хорошо. — Когда твоя мама будет дома? — Черт, не упоминай ее, — Сан заскулил. — Мне нужно знать, как долго я смогу продолжать трахать тебя, — Чонхо наклонился, чтобы нависнуть над ним, обеими руками обхватив Сана за талию. — У нас есть, может быть, час. — Идеально. Как раз достаточно времени, чтобы ты несколько раз кончил, — затем Чонхо ускорил темп, звук их кожи, шлепающей быстрее, и смазка, издающая липкие звуки, действительно сделали это для них обоих. — Черт возьми, — Сан откинул голову назад и закрыл глаза. Чонхо лизнул его от основания шеи до подбородка и засунул язык в рот Сану, где их языки боролись друг с другом. — Черт, Чон, я бы убил, чтобы оседлать тебя прямо сейчас. — Позже, детка. У нас есть время, — Сан улыбнулся, испытывая такое блаженство, и обнял Чонхо за талию, радуясь, что он может сделать это сейчас и его не оттолкнут. Чонхо поднял руки, чтобы обхватить голову Сана и поцеловал его, когда он замедлил темп, чтобы восхитительно вращать бедрами в Сане и из него.       Сан застонал ему в рот и тоже покачал бедрами. Руки Чонхо сжались в кулаки, пытаясь держать себя в руках, нуждаясь в том, чтобы Сан пришел первым, прежде чем он это сделает. Он поставил перед собой личную цель всегда доводить Сана хотя бы один раз, прежде чем сам кончит. — Я близко, малыш, — прошептал Сан ему в губы. — Черт, детка, я тоже. Кончи со мной, — Чонхо вернулся к своему обычному темпу, каждый раз задевая сладкое местечко Сана, заставляя его кончать намного быстрее, чем он думал, и заставляя его задыхаться. Через несколько секунд Чонхо уже кончал в презерватив.       Чонхо наблюдал за лицом Сана, когда тот проходил через стадии после оргазма. Их лица были не так уж далеко друг от друга, что только делало их немного жарче. Глаза Сана были закрыты, но всякий раз, когда он пытался их открыть, он либо косил, либо закатывал глаза. — Я никогда не кончал так быстро, какого хрена?       Чонхо поцеловал его приоткрытый рот, затем щеки и челюсть, и, наконец, поцеловал его в шею сбоку и положил голову ему на плечо. — Это так странно. Я знаю, что мы много целовались в прошлом месяце, но ты ни разу не поцеловал меня после того, как мы закончили. — Я знаю. Какой, черт возьми, позор. Я был таким идиотом. Я мог бы смотреть, как ты кончаешь целыми днями, детка, — Чонхо еще раз чмокнул в губы, прежде чем медленно отстраниться, снять презерватив и выбросить его как следует.       Они лежали вместе, голые и затраханные, пока не услышали, как ключи входят в замок входной двери. — Черт! — они оба зашипели и быстро оделись, Сан время от времени подпрыгивал на одной ноге, чтобы двигаться достаточно быстро. Он просто надел пижамные шорты и толстовку, а Чонхо быстро надел футболку, боксеры и джинсы. — Черт, мне нужно идти, детка. Я должен был отсутствовать всего несколько часов. — Все в порядке. Пойдем, я провожу тебя. — Сан! Чонхо здесь? — Сан открыл свою дверь и ответил матери, когда они вышли, убедившись, что их волосы были прилично уложены. Сан просто надел капюшон. — Да, но ему нужно идти. У него есть планы со своей семьей, — Сан невинно улыбнулся ей, и Чонхо помахал ей рукой. — А, ладно. Хотя тебе стоит как-нибудь заехать со своей семьей. Я бы с удовольствием пригласила вас всех на ужин. — О, это так мило с вашей стороны, мисс Чхве. Я скажу им, что вы это предложили, — он улыбнулся ей, а затем посмотрел на Сана. — Хорошо, я просто провожу его, мам. — Хорошо, милый. Пока, Чонхо. Веди машину осторожно. — Спасибо, мисс Чхве.       Оказавшись снаружи и перед машиной Чонхо на подъездной дорожке, Сан чмокнул его в губы. — Веди машину осторожно, детка, — он держался за два пальца Чонхо своей рукой. — Я так и сделаю. Я напишу тебе, когда вернусь домой, хорошо? — Хорошо, — Чонхо поцеловал его красиво и сладко для хорошей меры, нежно обхватив его челюсть и потирая щеку большим пальцем. Мимо проехала машина, но ни у кого из них не было намерения уезжать из-за них. По собственному согласию они разошлись, сладко причмокивая при этом губами. — Увидимся завтра, Чхве, — сказал ему Чонхо с улыбкой. Сан прикусил свою губу и игриво оттолкнул его с улыбкой. — Увидимся завтра, Чхве, — Чонхо ухмыльнулся и сел в машину, подмигнув Сану, прежде чем выехать с подъездной дорожки. Однако, прежде чем уехать, он послал Сану воздушный поцелуй, который тот «поймал» и прижал к своим губам. Чонхо улыбнулся и наконец уехал.       Чёрт, как хорошо было наконец-то назвать его своим.