От обратного

      Тишину в кабинете главнокомандующего, освещаемом тёплым горением свечей, нарушали скрип пера и шелест перелистываемых страниц. Пока Эрвин, склонившись над бумагами, корпел над очередным отчётом, Леви сидел в кресле у книжного шкафа и бесцельно просматривал его записи по титанам.       Он решил дождаться Эрвина, сколько бы времени это ни заняло. Несмотря на рано наступавшую зимнюю, плавно опускающуюся на улицы темень, бессонница не отступала, а со списком дел на тот час уже было покончено, поэтому Леви вознамерился провести вечер в компании Смита. Чтобы убить время, взял первую попавшуюся тетрадь. В ней хранились уже известные капитану сведения: Эрвин делился с ним наблюдениями и размышлениями лично.       Однако откладывать чтиво Леви не хотелось. В чётко изложенных и структурно-систематизированных записях тут и там попадались кратенькие, выведенные ровным почерком командующего пометки, за которые то и дело цеплялся глаз.       Одна такая пометка, обильно обведённая чернилами несколько раз, приковала к себе внимание капитана. Он воровато взглянул на Эрвина и вырвал страницу.       — Ты что делаешь? — тот поднял голову на треск рвущейся бумаги. — Это же мои личные записи!       — И ты сейчас, что, зол и разочарован? — с нагловатой полуулыбкой съязвил Леви. — Я бандит и забираю то, что понравилось.       — Об этом я осведомлён как никто другой, — тепло улыбнулся Эрвин в ответ. — Что за страницу хоть вырвал? О чём?       Глядя прямо в синеву глаз главнокомандующего, Леви аккуратно сложил листок и сунул в карман.       — Эрвин, много будешь знать, скоро состаришься.       Как только Леви договорил, на него валуном свалилось осознание сказанного. Учитывая специфику их деятельности, солдаты разведкорпуса не доживали до старости.       Он неосознанно задержал дыхание. От лица внезапно отлила кровь, а руки похолодели, но реакция Эрвина сейчас же сняла острое как бритва у горла напряжение. Смит от души расхохотался, громко и заразительно, положив руку на грудь.       — Пха-ха-ха! Леви, ну ты отмочил!       — Придурок! — цыкнул капитан, но уголки его губ всё же невольно поднялись. — Ну ты всё, нет?       Эрвин расслаблено запустил пятерню в волосы и растрепал их. Серые глаза сейчас же жадно впитали этот образ.       — Заканчиваю. — Эрвин вздохнул и снова заскрипел пером по бумаге. Не отвлекаясь от отчёта, он добавил. — Можешь идти, если устал.       — Усталость у меня в крови, поэтому твоя забота немного бессмысленна.       Отложив письменный инструмент, Эрвин взглянул в глаза напротив. Пристально. Непонимающе. Магнетически.       — Спорное утверждение, — тоном, не допускающим возражений, ответил он.       — Доделывай и поспорим, — заявил Леви дерзко.       Густая бровь главнокомандующего скептически взметнулась вверх.       — Ты же понимаешь, что в этом вопросе меня не переубедить?       — И не собирался, — покачал головой капитан.       — Так почему противишься?       Поджав губы, Леви пожал плечами.       — Нравится.       Леви знал, что забота Эрвина не была бессмысленной, но ему доставляло особое удовольствие убеждаться в этом вновь и вновь. Спорить с ним, даже если знал, что проиграет. Особенно, если знал, что проиграет. Он уже проиграл философии командора, которую принял на веру. Как бы абсурдно она ни звучала, эта философия очень точно отражала не только натуру разведкорпуса, но и самого Эрвина Смита.       Слова, что грелись сейчас у сердца, были тому подтверждением.       «Если всё, что мы делаем — бессмысленно, то имеет смысл лишь то, что мы делаем».       Заточенные в три кольца стен, под постоянной угрозой нападения титанов, как слепые котята манипулируемые правительством, они не могли изменить устройство жёсткого мира, в котором жили. Но они могли изменить свой мир, осознанно выбирая путь в нём. И если Эрвин делал что-то, что другие считали безрассудным, то он вкладывал в это особый смысл. Понятный ему одному. И сейчас, после того как одна строчка опалила сердце, заклеймив на нём каждое слово, Леви захотел научиться наполнять жизнь смыслом, действуя по своей воле даже тогда, когда кажется, что исход предрешён. Наполнять свою жизнь смыслом с Эрвином или без него. Но лучше, конечно, с ним, пока свечи ещё горят.