Libertas

      По дороге с кладбища никто не говорил, не пытался скрыть подвешенное состояние или как-то подбодрить другого. Леви думал над тем, какой груз вывалил на парня, но не считал, что это будет неподъемно для него. Он это знал и, вполне очевидно, не хотел, чтобы это было так. Сам Эрен сидел и тупо глядел в окно. Он получил то, что хотел, и, казалось бы, он должен порадоваться, но что-то в глубине этому противилось. Погружаясь в себя, он и вовсе не заметил, как перестал вообще что-то делать — он просто наблюдал за пролетавшими мимо пейзажами, как за картинками из детской книжки, которую в глаза никогда не видел.       Капли дождя слетали со стекол раньше, чем касались поверхности. Парень видел, как сильно Аккерман сжимал руль, но решил, что тому холодно и он хочет вернуться домой поскорее. Однако вскоре он понял, что ошибся. Через пару-тройку минут Леви свернул куда-то в пролесок. Не совсем понимая, что творится у того в голове, он нервно оглянулся на мужчину.       Дорога петляла, изобилуя ухабистыми ямами, и очень скоро свернула в обратную сторону — сторону, противоположную городу. Эрен не знал, что думать или подозревать, но остановился на мысли тревожащей. Остановившись у какого-то озера, Леви вылез из машины.       — Куда ты меня отвез? — гневно спросил Эрен, выпрыгнув из машины и пытаясь не позволять себе пересечь границу сознания и подсознания. Паранойя медленно подбиралась к нему среди этой серой реальности, полной темного леса вокруг и прохладного воздуха, шевелившего мелкие волоски по телу. Эрен словно сразу открылся для всего: поводив взглядом по округе, он, словно губка, впитывал все: тихую поступь Леви, подходящего к нему, шуршание листьев и одиночество монотонного пространства. Он явственно ощутил, что среди глуши они здесь лишь вдвоем, неизвестно кто и откуда, но они именно здесь — на этом маленьком кусочке огромной земли. Он допустил мысль, что ни могли бы быть кем угодно, работать кем угодно и находиться в эту самую минуту на других концах планеты. Свобода показала ему свою другую сторону, ту, от которой кружится голова, которая начинает тебя восхищать. До Эрена в замедлении дошло, как Леви подступил к нему и прикрыл ладонью его рот, покачивая головой, чтобы тот не разговаривал. Момент сыграл с ними злую шутку: ловя каждое действие вокруг, каждый шорох и соприкосновение теплых губ с холодной ладонью полностью поглотили их. Аккерман упорно смотрел ему в глаза, сосредотачивая чужое внимание только на этой короткой заминке, мгновению передышки после того, что было, и тем, что, возможно, произойдет. Облегчение накрыло внезапно, оно почти застало врасплох, но они так и не шевельнулись, пока тонкие пальцы Аккермана не дрогнули от холода. По щелчку они очнулись от приятного наваждения, Леви убрал руку и ужасно медленно снова заглянул Эрену в глаза, пытаясь понять причину того, что произошло. С видным усилием оторвав взгляд от парня, он сделал то, что собирался с самого начала, — достал бутыль белого вина и темную повязку из багажника.       Спустя некоторое время они подъехали к просторной поляне. Эрен не увидел ее конца, ему показалось ее течение бесконечным потоком, уходящим дальше за горизонт, куда они никогда не смогут забраться. Край вселенной — крайне подходящее описание их текущего местоположения. Мелкий дождь все еще освежал пространство вокруг, но они не выходили из машины. Без мыслей смотря перед собой, Эрен наслаждался открывшимся видом. Он словно летел вниз и не хотел останавливаться, все ниже и ниже, настолько замедлилось время, что казалось, будто его личная пропасть бесконечна — у нее нет начала и нет конца, он может двигаться по ней вечность, но так и не найти выход.       Он вздрогнул, когда Леви хлопнул дверцей, вышедши из их теплого маленького убежища. С замедлением Эрен вышел вслед за ним, но тут же свет померк. Мужчина нацепил на него повязку, некрепко затягивая. Эрен мог бы снять ее без усилий, но оставил так, как пожелал мужчина. Не возражая против такого вида превосходства, парень поддался направляющей его руке в той темноте, в которую его имел право заточить только один человек. Он испытывал не страх, не ужас перед неизвестностью — просто отдался на волю тому, чему желал доверять, и, кажется, начал ровно в тот момент, когда они завернули с трассы на неприметную лесную дорожку.       Крепче перехватив руку Эрена, Леви позволил повиснуть ему над чем-то. Накренив туловище парня и держа лишь за одну руку, скинул повязку свободной. Яркое белое небо резануло по глазам, как нож, но тут же перестало. Леви задал вопрос, на который не ждал ответа:       — Тебе страшно?       Бесстрастный голос проник в сознание, оставаясь и перекатываясь внутри. Эрен просто смотрел ему в лицо, никак не проявляя своих эмоций. Ухватившись в ответ, он просто передвинул его руку на свою рубашку. Прикрыв глаза, он на мгновение отключился от всего — осталась лишь крепкая рука, держащая его тяжелое тело над крутым горным обрывом, прохладный ветер, прибирающийся в самые глубины и освобождая разум от гнетущих мыслей. Он думал над тем, как упадет отсюда: свободное падение предалось такой священности, что он вовсе не против был прочувствовать на себе прелесть того самого момента «до», когда обесценивается все, что он делал, все, что он сделал бы, все в этом мире — в его маленьком мире, сокращающимся до одной маленькой фигуры, которая неподвижно стоит на конце всего, поддерживая его жалкое существование одним лишь желанием знать ответ на вопрос. Представив возможный ответ, Эрен легко раскинул руки, распахнув свои глаза лишь для того, чтобы взглянуть на безэмоциональную сталь. Улыбнувшись этому человеку, он дал ему достаточный ответ. Это состязание было окончено.       Они оба проиграли. Слегка дернувшись, Леви вытянул Йегера с обрыва, готового проглотить их вдвоем как общее целое.       Одинокая полная бутылка валялась на траве, которую Эрен тут же подхватил, заглатывая сразу несколько глотков.       Неопределенное расстояние осталось между ними после рокового испытания, которое они неминуемо сократили. Что же они хотели этим показать всему их окружению из безликого леса и серого небосвода, что стояло над ними надвигающейся катастрофой, о которой не предполагал пока никто из них?