Преступление и наказание

      В настолько жаркую погоду, когда от сухого горячего ветра буквально задываешься, изливаясь потом, нормальные люди сидят дома, пытаясь охладиться самыми различными способами, но только не Антон. Этот в последнее время угрюмый и молчаливый молодой человек проходил мимо отвратительной распивочной, из которой, не смотря на довольно раннее время, уже выходили в хлам пьяные люди, по виду только недавно достигшие лет сорока. Парень недовольно по косился в сторону распевающих какую-то песню, конечно же, "трезвых как стёклышко", как они потом будут оправдываться перед своими жёнами, ни как не рещающимися на развод, или родителями, на чьей шее сидят далеко не один год. Один из выпивших заметил Шастуна и окликнул его, но Антон лишь ускорил шаг, нахмурившись ещё сильнее. У него было дело, но мало того, что на улице была очень душная и скверная погода, так его дело было не самым приятным. Он бы с удовольствием провёл свой досуг как угодно, но не выполняя это... Было сложно сосредоточиться на какой-нибудь более приятной мысли, не напоминающее какой же парень всё-таки гандон и из-за этого ему приходиться идти туда, куда он сейчас идёт.       По давно знакомому маршруту Антон наконец добрался до нужной ему обшарпанной пятиэтажке, которая явно не подверглась ремонту с момента создания этого дома... Шастун снова поморщился, словно почувствовал какой-то отвратительный запах, хотя, возможно, запах и правда был. Немного постояв на месте и раздумывая о том, чтобы уйти нахрен отсюда, парень решился и зашёл в не менее обшарпанный подъезд. Чувство стыда и беспомощности охватило молодого человека, затормозившего на втором этаже. Это противное ощущение безысходности и неспособности что-либо изменить. Он понимал, что как бы ему не было стыдно, противно, у него нет другого выхода, кроме как продолжить подниматься и сделать то, для сего он сюда пришёл. Сердце колотилось всё быстрее с каждой ступенькой от волнения, хотя Антон уже не раз приходил в этот дом и стучался в ту квартиру.       Как бы сильно Шастун не хотел вернуться назад, он всё же оказался прямо перед нужной дверью. Перешагивая через накатившую на него волну презрения, парень всё же постучал по только с виду слабой двери. Он услышал знакомые лёгкие и быстрые шаги в квартире, недоверчиво спешащие, чтобы открыть незванному гостю. - Кто там? - послышался противный и хриплый голос старушонки, которой дано пора было отправиться на тот Свет, но по какой-то необьяснимой причине она всё ещё жила на этом и продолжала отравлять одним своим существанием другие жизни. Парень взбесился, как ему показалось, от глупого вопроса, но на самом деле злость в нём пробуждал один только голос это старой пенсионерки. - Антон Шастун, - он грозно ответил, пытаясь не злиться ещё сильнее - Вы меня помните? - спросил парень тут же уже более спокойным голосом.       Послышался характерный звук отпирающейся двери и Антон оказался в маленькой и тёмной, не смотря на яркое солнце на улице, квартирке, оставленный максимально скудно и неинтересно. По одной этой каморке можно было догодаться, что её хозяйка живёт скучной жизнью, не давая весело жить и своей младшей сестре, у которой наблюдался синдром дауна. Было крайне жаль эту женщину, не имевшую ни мужа, ни детей, а только старшую ворчливую сестру, не дающую ей жить спокойно. - Зачем пришёл? - внимательно пройдясь своими маленькими недоверчивыми глазками по всему парню, оценивая каждый сантиметр его тела и пытаясь рассмотреть в нём как можно больше особенным мелочей, спросила старуха своим срывающимся противным голосом. Шастун попытался запихнуть свои злость и презрение куда подальше и ответил: - Пришёл заложить кольцо, - протягивая пожилой женщине только что вынутое из кармана простое, но достаточно элегантное кольцо, он в свою очеред внимательно осмотрел её, хотя и без того знал все мелочи её одежды, лица, волос и т.д. Ему неприятно было останавливать свой взгляд на этих итак давно известных подробностях, но больше делать было нечего, поэтому он продолжал. - Две, - отрезала старуха, отворачиваясь от Антона, разыскивая бумагу, в которую можно было бы завернуть это кольцо. От такого Шастун мягко говоря был в шоке. - Но, Алёна Петровна! - начал парень - Вы же понимаете, что это кольцо - это почти единственное, что у меня осталось и на две тысячи я не выживу! - пенсионерка недовольно посмотрела на гостя - Я требую хотя бы четыре! - грубо закончил он. Молодой человек достаточно долго имел с ней такие торговые отношения, чтобы уже давно выучить, что чтобы она тебе повиновалась надо было лишь немного надовить на неё и разговаривать только в приказом и грубом тоне. Это всегда работало. - Слушай, молод... - начала было возмущаться хозяйка квартиры, но была остановлена грозным и повелительным взглядом бывшего студента, а потом и его уверенной речью: - Я сказал четыре! Единственное на что я соглашусь так это на большую сумму! - уверенность в движениях, во взгляде, в позе парня, да и внушительный рост, заставили старуху сдаться. Антон буквально заставлял даже бояться людей, с которыми разговаривал таким тоном, а особенно, если смотрел именно таким взглядом. Как бы не вели себя его собеседники, они точно начинали уважать Шастуна и повиноваться почти бесприкословно. Этой суперспособностью парень часто пользовался тем более, если люди сами по себе были доверчивы и мягки.       Старуха вновь подошла к молодому человеку, держа в руке его заветные четыре тысячи, и после быстрых и сухих прощаний Антон с радостью как можно быстрее вылетел прочь из этой квартиры, из этого подъезда, из этого двора...