come, warmth

      Сон медленно растворялся, уступая место сознанию. Зевая Волков потянулся к лампе возле кровати. Ощущение лёгких ударов ладони о его щёку, из-за которых он проснулся, никуда не делось. Даже наоборот немного усилилось. Окончательно просыпаясь, Олег щурится от слепящего глаза света и немного приподнимается на локтях. — Серый, ты… — хриплый ото сна голос разорвал тишину помещения. — Сюда. Тепло. Парень перед ним выглядел поистине мило. Ярко рыжие пряди волос находились в абсолютном беспорядке, что разительно отличалось от идеальной прически Серёжи днём. Голубые глаза затуманены сонной дымкой, а на щеке остался лёгкий след от подушки. Волков замер, наслаждаясь открывшимся видом с лёгкой полуулыбкой на губах. Разумовский выжидательно смотрел на него разведя руки в стороны несколько долгих секунд, после чего не выдержал, снова повторяя: — Сюда. Тепло, — таким тоном, будто бы пытался донести элементарные вещи до несмышлёного малыша. Волков тихонько фыркает «серый, опять за своё…», но послушно подползает ближе, утопая в чужих объятиях. Разумовский зарывается холодным носом куда-то в ключицы и прижимается ближе, устраиваясь поудобнее. Длинные мягкие волосы приятно щекочут Олегу лицо и шею, он улыбается. От Серёжи пахнет осенью. Всегда. Будь на улице мерзопакостная сырая весна или нещадно душное лето. Он пахнет жженой карамелью, спелыми яблоками и излюбленным фруктовым шампанским. Он пахнет кофе с кленовым сиропом и свежей выпечкой, которую Волков печёт самостоятельно, ради искр в чужих глазах и радостной хитрой улыбки. Пахнет опавшей листвой и воспоминаниями. А ещё сигаретным дымом. И нет, Разумовский не курит и никогда не курил. Волков немного вздрагивает от неожиданности резко выдыхая, ощущая как чужие руки обвиваются вокруг его груди. Разумовский прижимается к нему со спины, на мгновение прикрывая глаза и вдыхая прохладный утренний воздух, который смешался с дымом от сигарет. Они стоят так некоторое время. Олег успевает сделать ещё несколько затяжек, прежде чем Серёжа начинается мелко дрожать от холода, переминаясь с ноги на ногу. — Перестань выходить на балкон в одной футболке, — развернувшись в объятиях так, чтобы не разорвать их, Волков окинул взглядом чужой внешний вид. Он несомненно был прекрасен (особенно если учитывать то, что стоял Разумовский в его любимой футболке), но, чёрт побери, на улице погода явно не расположена к такой одежде. Точнее к отсутствию таковой. — А ты брось курить, — поёжившись от пронзающего ветра парень кивнул головой в сторону сигареты, которая тлела в руках Олега. — Нет, — подхватив Серёжу на руки Волков направился в сторону спальни, чтобы укутать его в одеяло, а самому пойти варить согревающий кофе. — Ну и пошёл нахрен тогда… — обиженно фыркнул Разумовский прижимаясь ближе к горячему телу и чихая. Олег на это только закатил глаза, бурча что-то под нос про голые ступни, сезон гриппа и «твою ж мать, Серый, сколько раз я тебе говорил…» Слушая чужое размеренное дыхание, Олег оставляет лёгкий поцелуй на макушке. — Я люблю тебя, — шепчет в темноту комнаты, надеясь, что Серёжу уже поглотил блаженный сон и он провалился в царство Морфея. Они никогда не произносили эту фразу вслух. Возможно из-за того, что это казалось само собой разумеющимся. Возможно потому что считали, что она к чему-то обязывает, влечет за собой какую-то ответственность. Но сейчас, чувствуя горячее дыхание Разумовского на своей коже, ощущая то, как он льнёт ближе это казалось настолько правильным… Нужным. — Я тоже тебя очень люблю. А теперь не мог бы ты выключить чёртову лампу и нормально поцеловать меня наконец?