Сонник, в котором не будет наших снов

       Наступила поздняя ночь, стали провожать друг друга и расходится по домам. Когда мы, с моим другом Никитой, остались одни, то направились к нему на хату. Уже пару дней я жила у него. Вдвоём было веселее, мы допоздна сидели, пили по бутылке пива и разговаривали. А утром отрубались прямо сидя на диване. Никита живёт с бабушкой, она уже очень пожилая, не против гостей, главное чтобы не шумели, и в основном сидит в своей комнате или на кухне.        Переступая порог квартиры, мы скидываем кроссовки и проходим в привычную гостиную, которая и является комнатой Никиты. Мы располагаемся на диване и тут же находим тему для разговора, что-то бурно обсуждая. Мы знакомы не так уж и много, где-то пол года, даже прям лучшими друзьями нас не назвать, но почему-то с ним мне комфортно. Не с каждым человеком я смогу вот так сидеть, говорить, смеяться, есть те с кем я предпочитаю сидеть и молчать, так как не знаю о чём можно завести диалог, но не с Никитой. И снова. За разговорами мы и не замечаем как уснули. Казалось, что просто прикрыли глаза, так как от алкоголя всё расплывается, а на самом деле давно провалились в сон.

***

       Я резко просыпаюсь от непонятно чего. Такое странное чувство, когда глаза сами собой открываются, хотя сам ты предпочёл бы спать и дальше. Но мозг и тело снова не в ладах с собой. Яркие лучи солнца заставляют поморщится, а я рефлекторно оглядываюсь, пытаясь вспомнит где нахожусь.        — Да, хорошо, понял. — взгляд устремляется на балкон. Сквозь стеклянную дверь и окно, я вижу уже проснувшегося Никиту, который говорил по телефону и курил. По виду он и сам только недавно проснулся. Он убирает телефон от уха и поворачивается к окну на улицу, стряхивая пепел. Я поднимаюсь с дивана и прохожу на балкон к другу. — Доброе утро. Не разбудил? — Никита жестом предлагает мне сигарету, ну а собственно и не отказываюсь, поджигая её рядом лежащей зажигалкой.        — Доброе. Да не, я сама проснулась. — отвечаю я, затягиваясь табаком.        — А вот меня да. Ну, короче, сегодня у нас будет спец задание. — говорит Пахан. Я кривлю брови, не понимая о чём он говорит. — Мне Вадим позвонил, сказал, что сегодня ночью нам надо приглядывать за садом частного дома.        — Ого… Частный дом. Если он не выглядит как бабушки сарай, то я в деле. — отвечаю я. Я всегда питала симпатию к таким домам. В будущем бы хотелось самой жить в таком. Как некий маленький особняк, небольшой с этажами двумя-тремя, в этом есть какая-то эстетика. Я часто смотрела на такие дома, когда ходила в соседнее село к бабушке. Собственный участок, нет соседей, шуми сколько влезет. Красота. Но вот подобный дом у моей второй бабушки восхищения у меня не вызывал. Полуразваленный, холодный и мне разрешали находиться только в одной комнате, которая была одновременно коридором, спальней, гостиной и кухней. Слишком скучно. — А зачем за ним вообще присматривать?        — Вадик сегодня собирается ехать к Свете. А у нас там какая-то херня происходит. Приколисты, вандалы или ещё хуй пойми кто, проникают на чужие участки и что-то делают. — рассказывает он. — Вообще, он поручил приглядывать мне, но одному мне будет скучно. Ты ведь со мной?        — А чёб и нет то. — улыбаюсь я. Мы докуриваем сигарету и заходим обратно в комнату. Никита готовит завтрак и мы съедаем его с одной тарелки. Я не особо много ем, так что пару ложек и сыта, а остальное уже доедает он. Через пол часа к нам приходит Вадим. Он передаёт Никите ключи, перебрасываемся парой фраз и он уходит. Интересно, конечно, что же происходит на этих участках? Кому вообще они нужные? Как я поняла, на участке Вадика растут только кусты и дерево. Ладно бы огород был или ещё что «ценное», а зачем вандалам веточки?

***

       Перед глазами маячили силуэты деревьев во тьме. Они быстро сменялись другими, пролетая мимо. Мы поехали на последнем автобусе до того самого дома. Никита закупился пивом, купил ещё сигарет и захватил пару вещей первой необходимости. Да и я тоже с собой немного взяла. Дорога была не далёкой, а за разговорами уж тем более приехали быстро. Вышли на нужной остановке и дальше уже немного прошли пешком. Дом находился прямо возле главной дороге, по которой ездили все машины. Буквально, вот проезжая часть, асфальт и витиеватый забор окружающий дом. Я очень рада видеть именно такой дом, как я и хотела. Чистый, аккуратный, двухэтажный из красного кирпича. Территория тут была очень небольшой, всего где-то метра три от забора до двери в дом. За то красивая терраса.        — Велком, нахуй. — говорит Никита торжественно открывая дверь и пропуская меня вперёд. Я усмехаюсь и прохожу внутрь. Всё красиво обставлено, конечно присутствует некоторая пыль и видна, что этот дом не то чтобы жилой, он скорее как дом для отдыха и на постоянке тут никто не живёт.        Некоторые время мы немного «обустраивались» выбирали комнату в которой поместиться, переодевались, приготовили поесть, всё на зарядку ставили. А после разместились на кухне, поставив на задний план музыку и под очередную бутылку пива болтали о всякой ерунде. Разговор зашёл об новостях о вандалах. Эта тема сначала расходилась по сарафанному радио, кто-то столкнулся с таким вандалом, потом другой, стали расходится слухи, а потом и зафорсилась и в паблике подслушано нашего города. Люди советовали друг другу проверять и закрывать все двери и окна, зашториваться и выключать свет.        — Вот ты вообще веришь, что какие-то долбаёбы могут ходить по чьим-то участкам и… да хуй пойми что и делать. — спрашиваю я. А ведь и правда, я так и не поняла что они делают на этих участках, пиздят что-то или как-то пакостят? Или что? Почему вообще из этого раздули шумиху если ни у кого ничего не пропадает и не портится?        — Ну возможно, конечно, такое и случалось. Но не думаю что прям массово. — отвечает Никита. — Но опять же, мы тут чилим в доме, вдвоём, и нормально, а до этих всех случаях и похуй. — он делает глоток из стакана. — Так, я ща поссать схожу и вернусь.        Я молча киваю и Никита уходит. Я достаю телефон, проверяю соц сети, отвечаю на сообщения и спокойно продолжаю пить своё пиво. И всё-таки. Ни я, ни Никита не особо верим в то что кому-то понадобиться пробираться на участок, так с чего бы в это верить Вадиму? Почему он так «беспокоиться» что отправил нас сюда? Вроде Вадим никогда не отличался паранойей. Я слышу отдалённый скрип двери и шум воды, Никита видимо сейчас вернётся. Его шаги по деревянному полу разносятся глухим звуком. Резко затихают, а после возобновляются снова и на этот раз громче, словно он не то чтобы бежит, но спешит ко мне. Я поднимаю голову, немного испуганно смотря в дверной проём. Что это он побегать решил вдруг? Никита забегает на кухню, ставит музыку на паузу и смотрит на меня.        — Что случилось? — недоумеваю я.        — Я закрывал калитку? — тихо спрашивает он. Выглядит он каким-то напуганным и очень серьёзным. Я напряглась.        — Да, я точно это помню. — говорю я, прокручивая в голове момент, как мы заходили на участок, но как на зло в стрессе не могу вспомнить а точно ли он закрывал. Никита забирает со стола телефон, выключает свет и уходит из кухни. Я подскакиваю и бегу за ним. Мы поднимаемся на второй этаж, он заводит меня в комнату и закрывает дверь на щеколду. Эту комнату мы выбрали в качестве сегодняшней спальни. После еды как раз хотели подняться сюда. Тут уже был включён и свет.        — Ты мне объяснишь что такое? — спрашиваю я, скрестив руки. Никита убирает всё на тумбочку. Подходя ко мне и хватая за запястье.        — Я же не белочку словил и не один ёбнулся? — говорит он и осторожно подкрадывается к окну, требуя чтобы я шла за ним и так же тихо подкрадывалась. Мы выглядываем на улицу и я ошарашено закрываю рот ладонью, боясь издать писка, хотя пару минут назад нормально говорила с Никитой в полный голос. Во мраке ночи, внизу на территории стояла тёмная фигура человека. За все те секунды пока я на него смотрела он не двинулся. Он просто стоял. Ни лица, ни одежды, ничего нельзя было различить. Просто тёмный силуэт человека. Стояли фонари, горел свет, но эта фигура словно поглощала его, из-за чего даже не такие далёкие фонари не моги освятить его. — Я просто проходил по коридору, пока не посмотрел на окно и не увидел Это. Я сам в ахуе.        Не известно сколько времени этот человек стоит у нас под окнами и следит за нами, вдруг он тут с самого начала. Тот самый вандалист? Но в чём прикол просто следить за нами? Причём так в наглую и даже не скрываясь. Как он вообще мог попасть сюда, разумеется ворота не защитят нас, но сколько нужно силы воли, чтобы пробраться через них и просто смотреть за людьми, что находятся в этом доме. Никита закрыл штору. Возможно и не стоило показывать то что мы заметили его присутствие, но это было очень неожиданно и страшно, что логика ушла на задний план пропуская вперёд инстинкт самосохранения. Я сажусь на пол, пытаясь продумать пути дальнейшего плана. Запереться здесь до утра? А есть гарантия что он утром уйдёт? Вызвать полицию? А что мы им скажем, да и дом не наш, вдруг с этим проблемы будут. Убегать? А как далеко мы убежим, да и не у Никиты и тем более не у меня нет машины, а до города пешком не доберёшься, особенно когда этот тип тебя преследует. Пока я сидела в своих раздумьях, Никита стал действовать, набирая номер Вадима. Это пока единственное что могло прийти на ум. Он присел на корточки рядом со мной, выставив телефон и включив на громкую связь, чтобы слышать могла и я и он. Через пару гудков Вадим всё-таки ответил, это не могло не радовать, так как по подсчётам он только едет к Свете и мог вообще не брать трубку.        — Да, слушаю, что у вас? — отвечает Вадим.        — Блядь, чувак, тут какая-то хуйня твориться. — начинает рассказывать Никита. — За окном стоит человек. Ни ебала, ни каких-то отличительных черт не видно, мы без понятия кто это. Он стоит тут хуй пойми сколько, я только минуты 3 назад его видел. Он просто стоит и смотрит на нас. Что это вообще такое?! И что самое главное, что нам делать с этим?! — он говорил очень импульсивно, сдерживался чтобы не заорать от всего происходящего стресса. На том конце повисла тишина. Внезапно вызов завершился. И как это только понимать?! Вадик решил что мы спятили? Обпились? Обдолбались? В любом случае так кидать трубку. Мы с Никитой переглянулись и он стал звонить другу вновь. Но тот только сбрасывал вызовы. От безысходности мне хотелось рыдать и кричать. Кто нам поможет?! Мы заперты в доме, а на улице на нас смотрит какой-то силуэт! Он ничего не делает, но от этого только страшнее. Мы не понимаем его планов. Я вжалась в стену, обхватив лицо руками, пытаясь как-то совладать с собой. Меня трясло. Никита вновь и вновь пытался дозвониться до Вадима, но это было бесполезно. Он бросил эти попытки, на эмоциях откидывая телефон в сторону и повернулся ко мне. — Так, спокойно, всё хорошо. Наша дверь точно заперта, кто бы там ни был он не сможет проникнуть к нам.        Никита помог мне подняться и усадил на кровать. Я смотрела на него, пытаясь успокоиться.        — Это всё так жутко. — сказала я. Видимо шумиху как раз подняли такие пугливые люди. Вандалы видимо и правда ничего не делают, они просто пугают. Все эти факторы, тёмные силуэты, Вадик сбрасывает трубки. Всё и правда жутко, но ведь вреда нам не причинят.        — Всё хорошо. Ну подумай сама, что он может на сделать? — Никита улыбнулся. — Я его левой, правой и всё. Он один, нас двое.        — Давай тогда просто притворимся что мы уснули. — предложила я. — Будем мониторить его каждый час, глядишь ему надоест там стоять.        — Верно. Только вот надо выключить свет. — Никита лениво потянулся и откинулся на кровать. — Блин, так лень вставать, Фёдор, может ты выключишь свет?        Я усмехнулась. Умеет же он любую ситуацию разбавить своими шутками и перевести в прикол. Фёдор — это чучело, голова белого кота, которое висит в этой комнате на стене в качестве трофея. Не известно зачем Вадику такое «украшение». Мы выбрали эту комнату именно из-за него и назвали Фёдором. Я бросила взгляд на Фёдора уже было хотела сказать: «Ну чего ты ждёшь? Выключи нам свет». Но слова застряли в горле. Никита увидев моё полное ужаса лицо, повернулся к чучелу тоже. Голова кота была разрезана на две части, из его раны медленно лилась кровь, маленькие капли падали на пол, обои под ним давно пропитались ею.        И тогда мы поняли, что здесь мы не одни.