fatefull

Та самая песня. Чимин прислонился спиной к стене с бокалом шампанского в руках и прикрыл глаза, надеясь хоть немного абстрагироваться от этого цирка, называемого «светским обществом». Дорогие костюмы и неудобные туфли у девушек, вежливые разговоры, которые, кроме хвастовства и попыток унизить собеседника, ничего в себе не несут, натянутые улыбки с белоснежными зубами – всё это потихоньку начало отходить на второй план. Воспоминания непроизвольно всплывали в голове Пака, заставляя того расслабиться. Их сцепленные руки, танцы по ночам в только что купленной квартире между коробок с книгами и кухонной утварью, невесомые поцелуи, расцветающие по глазам, щекам, губам, тёплый взгляд, направленный только на него. «Так, Чимин, ты свернул не туда, прекращай, тебе будет больно». – Пронеслось набатом в голове, но воспоминания нельзя было остановить. Легкая улыбка коснулась лица мужчины, пока он прокручивал в голове самые нежные и любимые моменты. Но в то же время он чувствовал, как в груди нарастала тревога и притупленная боль вновь расходилась в полную силу, захватывая его сердце. Так было всегда, стоило лишь позволить себе расслабиться и погрузиться в воспоминания чуть дольше обычного. Чувства опустошенности и беспомощности, преследовавшие Пака по пятам каждый день, опять настигли его. Улыбка сошла с лица, возвращая тому усталый вид. Всегда, вспоминая его, в голове поднимался рой мыслей, возникал неоправданный страх потерять что-то, хотя всё, что можно, было давно потеряно. Чимин не хотел думать о нём сегодня, как и вчера, и позавчера, и все дни до, но, видимо, его мозг и сердце не учитывали планов хозяина. – Извините, можно вас пригласить на танец? – прилетает со стороны, но достаточно близко, чтобы быть уверенным, что обращаются именно к нему. Пак этот голос узнает из миллиона. Сердце пропускает удар, а мозг всеми силами пытается контролировать тело, которое вот-вот задрожит от нахлынувших эмоций. Глаза открывать ужасно не хочется. Выходить из своего кокона хочется ещё меньше. Хочется пройти сквозь стену, стать невидимкой, да что угодно, чтобы избежать его взгляда. У Чимина просто не хватит сил. – Я не танцую, – всё так же с закрытыми глазами произносит в ответ, – да и я здесь с партнёром, не думаю, что он будет рад, если увидит меня с другим. Прошу меня извинить. Голос почти не дрожал, лицо оставалось невозмутимым, насколько это возможно, Пак даже удивился возможностям своего организма. Он, конечно, не рассчитывал на то, что его игра приведёт к успеху и от него отстанут, но хотя бы попытаться стоило. Неожиданно бокал шампанского медленно выскальзывает из руки с помощью «незнакомца». Пальцы чувствуют чужое мимолётное касание, по всему телу сразу же пробегают сотни мурашек. Чимин рефлекторно открывает глаза – он правда пытался не идти на поводу – и шумно выдыхает, сразу встретившись взглядом с ним. «Всё такой же чертовски красивый». – Чимин, удели мне три минуты своего времени, пожалуйста. Я видел, как твой партнёр, – говорит, не отрывая глаз и обязательно ядовито выделяя последнее слово, – полчаса назад ушёл в компании какой-то девушки и с того момента не появлялся, и, мне жаль, но, думаю, в скором времени не появится. Выглядит так, будто он не будет против. – Чимин скривился: это была правда. – И я знаю, танцевать ты любишь больше жизни, пошли. Место бокала, который уже уносился каким-то официантом на подносе, заняла его тёплая ладонь, всё такая же сухая с небольшими мозолями. Зрительный контакт так и не разрывался. Чимин нервно облизал губы и попытался успокоить своё рвущееся наружу сердце. Столько времени прошло, а оно, глупенькое, всё ещё сходило с ума рядом с ним. – Чонгук. – Пак попытался придать лицу серьёзности и недовольства, но тело начало подводить. Ладони вспотели и немного подрагивали, Чон чувствовал это своей рукой, к лицу прилила кровь, дыхание сбилось, и произнесённое им звучало не угрожающе, как изначально планировалось, а с молящей интонацией, что точно не могло приняться за отказ. Пак обречённо вздохнул. – Пошли. – Чонгук крепче обхватил руку Чимина своей и потянул от стены ближе к другим парам, медленно покачивающимся в такт музыке. Пак мог только последовать за ним. Он никогда не умел сопротивляться, когда дело касалось Чон Чонгука. Следуя за мужчиной, Чимин невольно думал об изменениях в нём. «Кажется, он стал активнее заниматься в зале, его плечи точно стали шире. Ещё и подстригся, теперь выглядит совсем как в юности. Я любил его длинные волосы, они всегда были такими мягкими, их можно было заплетать…» Чонгук остановился и резко развернулся, сразу прерывая поток мыслей и выбивая воздух из лёгких одним ласковым взглядом. – Обещаю, ноги не отдавлю, по крайней мере постараюсь, когда-то у меня был хороший учитель, надеюсь, его старания не прошли даром. – Расплываясь в нежной улыбке, проговорил Чон, одновременно делая полшага к Чимину и укладывая свою ладонь на тонкую талию. Чимин, смирившись со своим положением, положил свободную руку на плечо и решил сфокусироваться на мелодии, доносящейся из колонок. Он опять закрыл глаза, чтобы хоть как-то отгородить себя от Чона, но не сказать, чтобы это помогало. На его талии будто была не чужая рука, а раскалённый металл, размеренное дыхание иногда задевало лицо мужчины, от чего хотелось сбежать отсюда как можно скорее или прижаться ближе, что было недопустимо. – Ты кажешься напряжённым, расслабься, это просто танец. Конечно, просто танец. Под их песню, вместе друг с другом спустя месяцы разлуки и общего игнорирования. Спустя: «я его больше не люблю», «это в прошлом», «мы поняли, что лучше разойтись, но я в порядке», «всё было слишком сложно, я не выдерживал, он срывался», «да, мы с Чонгуком были вместе три года, но я смогу начать с чистого листа». И ещё много-много лжи, украшенной натянутыми улыбками, новыми отношениями, которые должны были отвлечь, и тихими всхлипами в холодной квартире по ночам. Чимин усмехнулся: – Тебе ли не знать, почему я нервничаю. Пак хоть и был под воздействием резко нахлынувших эмоций, слепым не стал. Он прекрасно видел, как за абсолютно спокойным и, на первый взгляд, собранным Чоном скрывался неуверенный юноша. Его подрагивающий голос и слишком сильная, но всё равно аккуратная хватка, влажные ладони и тихий страх, скрывающийся в глубине глаз. За годы, проведённые вместе, Чимин изучил его достаточно, чтобы не верить в эту напускную уверенность. В ответ ничего не поступило. Пак выдохнул. Слышать его голос так же трудно, как и видеть его. С закрытыми глазами и, не слыша его голоса, было терпимо. Да, точно, даже нормально, если представить на его месте кого-то другого. Очередная ложь. Чонгук всегда останется Чонгуком, а его тело всегда будет реагировать на него так же, как и четыре года назад, как бы Пак ни пытался себя убедить в обратном. Они медленно покачивались из стороны в сторону. Чимин думал о том, что будет, когда песня закончится, Чонгук смотрел в лицо напротив и не верил, что оно настоящее, что это не очередной сон или разыгравшаяся фантазия. Чонгук не знал, что старший будет здесь, очевидно, как и сам Пак не знал о присутствии Чона – тот просто не пришёл бы, узнай о таком. Они не виделись уже девять месяцев, хотя общих друзей никто не отменял, да и Сеул не такой большой, чтобы потерять друг друга. Однако всё до банального просто: в кругу друзей вопрос бывших стал табу, встречи с ними происходили по очереди, общие праздники не посещал один, если там был второй. Публичные места, которые как-либо были связаны с их отношениями, любимые кафе или общий спортзал, заменились альтернативными и обходились за километр. Они не были трусами, избегая встреч, просто ценили друг друга и чужие чувства. У них всё ещё были номера друг друга, в социальных сетях никто нигде не был заблокирован, если бы один или второй захотел встретиться, проблем не возникло, но… Всё было сложно. Во время последней, достаточно эмоциональной встречи они обсудили их чувства, все недовольства друг другом и договорились взять бессрочный перерыв. Оба понимали, что всё ещё любят, но обстоятельства, быт, проблемы на работе украли время друг для друга и перекрыли светлые чувства, заставляя сомневаться и в себе, и в партнёре. Сколько должен длиться этот «перерыв» – они не обозначили. Когда свыкнуться с новым положением? Никогда не свыкнутся, если будут постоянно убегать. Когда успокоятся их сердца? Смешно. Когда перестанут любить? Найдите вопрос абсурднее, и вы сможете выиграть конкурс самого абсурдного вопроса, но не думаю, что у вас получится. Они не раз по ночам брали в руки телефон с намерением позвонить и просто услышать родной голос, но кнопка вызова так и не была нажата. Мимолётные фразы друзей друг о друге давали хоть какие-то ответы, но на их место приходили новые в ещё большем количестве. Непонятно, ждали ли они первого шага друг от друга или надеялись на то, что сердце начнёт биться спокойнее при упоминании другого, в любом случае, в этом подвешенном состоянии оба прожили практически целый год. А встретив друг друга, наконец-то осознали, какими же глупцами были. Поэтому эти двое стояли посреди зала с бешено бьющимися сердцами и лёгкими, которые норовились вырваться из грудной клетки при каждом вдохе. Попытались забыть, выкинуть из жизни, притворялись стойкими (ради кого?), счастливыми и свободными, но ведь оба знали, что всё это ошибка. То, что ты становишься старше, не значит, что у тебя автоматически прокачивается навык «мудрость», а тем более «способность понимать и принимать свои чувства». Тебе нужно пройти через свои ошибки, пару раз больно удариться об асфальт, падая с небес, наступить на грабли, пытаясь подняться, а потом, перед тем как уверенно встать на ноги, пережить головокружение, сбивающее с толку. И так, повторяя алгоритм несколько раз, ты поймёшь, что именно было не так и как это можно исправить. Так и эти двое свои удары по голове, кажется, получили. – Слушай, – внезапный голос вырвал Чимина из своих мыслей, и тот автоматически открыл глаза, встречаясь с тёмными омутами напротив. «Опять этот взгляд». За время песни Чимин значительно расслабился, поддаваясь чужому теплу и любимой мелодии. Взгляд напротив воспринялся как нечто до боли родное, он внезапно почувствовал пощипывание в носу и начал чаще моргать, чтобы избавиться от непрошеных слёз. Чонгук что-то пытался сказать, но, заметив движения Пака, растерялся и замолчал. Раньше он мог просто обнять старшего, предоставить своё плечо для слёз, начать целовать его в макушку и нашептывать нежности, пока тот не придёт в себя. Но в их нынешнем положении он не мог так поступить, оба это понимали, поэтому остановились и неловко продолжили смотреть друг на друга. – Чимин, ты чего? Что случилось? Может, воды, пошли отойдём? Я… – Обними меня, – надломленным голосом прервал его Пак, опуская голову и разрывая зрительный контакт, – пожалуйста. – Ты уверен? – Оба понимали, что это не просто объятие, что это может стать стартовой точкой чего-то нового, но безумно родного и тёплого. Чонгук не хотел, чтобы Пак принял решение, находясь под эмоциями: он видел, что старший выглядел измождённо, возможно, он хотел получить немного любви извне, но Чон не пережил бы, если бы это была одноразовая акция. За эти минуты он понял, что все месяцы разлуки стали большим серым пятном в его жизни, даже ссоры с Чимином в их худшие времена были наполнены большим количеством красок. Его сердце, вновь начавшее биться с прежним энтузиазмом, не пережило бы возвращения в прежний размеренный ритм. Чимин решил не отвечать, а сам сделал шаг навстречу, уложив голову на плечо Чонгука и легонько схватившись за его рубашку в районе живота. – Извини, если тебе неприятно или… – его слова прервал собственный всхлип, который больше не было сил сдерживать. Чонгук, до этого стоявший столбом из-за внезапных действий Чимина, нежно переложил руки Пака вокруг своего торса, а сам крепко прижал старшего к себе, утыкаясь головой в макушку. – Эй, тш-ш-ш, успокойся, Мини, всё хорошо. – От внезапно всплывшего прозвища Пак начал ещё сильнее всхлипывать, и младший в растерянности прижал его к себе ещё ближе, начиная чувствовать влагу своим плечом. – Ты что так долго сегодня собирался, делал свой невероятный макияж, чтобы за минуту его оставить на плече какого-то придурка? – В ответ Чон получил удар ладошкой по груди и тихое «дурак» в шею. – Дурак, не спорю. Пойдём выйдем на улицу, пока все танцуют, подышишь, станет лучше. Мини? – Не хочу никуда, хочу здесь стоять, с тобой. – Чон расслышал тихий голос старшего, который вжался в него и всеми действиями показал, что идти никуда не собирается. – Мне кажется, если песня закончится и мы выйдем, я тебя больше не увижу. – Ещё тише. Чонгук на это чуть отпрянул и взял одной ладонью лицо Пака, медленно и нежно отстранив его от себя. Взгляд встретился с заплаканными, но ярко сияющими глазами напротив, в которых можно было рассмотреть вселенную. «Невероятный». – Малыш, это я, и я без понятия, что со мной будет, если нам опять придётся расстаться хотя бы на день. Клянусь, я никуда не исчезну ни сегодня, ни завтра, никогда, если ты этого захочешь. Веришь мне? – С надеждой смотрел в чужие глаза, мягко поглаживая щёку такого ранимого и хрупкого Чимина. Получив в ответ неуверенный кивок, он опять прижал Пака к себе, облегчённо выдыхая, чувствуя, будто с плеч упал огромный валун. – Я так скучал по тебе, сам этого не осознавал, думал, что я в полном порядке, но, увидев тебя с другой части зала, не смог больше оторвать взгляд. Молись, чтобы я не увидел твоего «партнёра», потому что я не уверен, что сдержусь и не начищу ему морду за то, что он, во-первых, довёл тебя до такого состояния – на тебе лица нет, ты похудел, что обычно у тебя происходит из-за плохого ментального состояния, – во-вторых, оставил тебя одного… Маленькая ладошка закрыла ему рот, прервав парня, который начал заводиться. Чимин приподнял голову и немного отпрянул, чувствуя резкое желание оказаться ближе, но со смешинками в глазах отнял руку от чужого лица, переложил её на грудь Чонгука и, легонько поглаживая, спокойно ответил: – Я ничего не хочу слышать о нём, честно. Он мудак редкостный, ты прав, сам его видеть больше не желаю. Поехали отсюда? Я очень устал от всех этих людей. Чонгук был недоволен, что его тираду прервали, но, увидев, что их мнения с Паком сходятся, заметно расслабился и кивнул. Он отступил назад, протянув ладонь Чимину, и, когда вторая – более маленькая, но такая идеальная – ладонь оказалась в его, повернул голову и подарил нежную улыбку, в ответ получив такую же, не менее чувственную. Песня пару минут назад сменилась на очередную поп-композицию, заставляя все пары вокруг разойтись и начать активно двигаться, но влюблённые не заметили ни смены настроения, ни обстановки. Они были в своём крошечном мире, где вновь почувствовали себя безопасно, любимо и тепло.