Играя в Престолы

Серебряная принцесса. — Это же Дотракийское Море… — шёпотом промолвила Дейнерис. — Да, вы правы, принцесса, по-другому всё это называют попросту Степи, — тут же сказал сир Джорах Мормонт, восседая на своём коне, который стоял рядом с изящной лошадью Дейнерис. У их ног открывался необычайный, необъятный простор, уходивший к далекому горизонту и исчезавший за ним. Здесь не было ни гор, ни домов, ни деревьев, ни городов, ни дорог. Всё самое главное здесь — это бесконечные травы, колыхавшиеся волнами под ветром, настолько высокие, что человек легко затеряется в них. Заходящее солнце слегка освещало лица людей и медленно уходило за далёкий горизонт. На своей серебристой, словно сталь, хоть и очень послушной лошади Дейнерис всё же до сих пор не привыкла ко всем трудностям этой долгой, отвратительной дороги. Они прошли равнины Пентоса, Бархатные холмы близ небольшого ройнарского города Гоян Дроэ, небольшие деревеньки, потом плавные холмы Норвоса, Квохорский лес, пару заброшенных поселений и двигались всё дальше. Принцессе было нелегко. Даже, скорее, невыносимо. На следующее же утро после брака Дени и Дрого кхаласар свернул весь лагерь, а после они покинули Пентос. Игнорируя гостеприимство Иллирио Мопатиса, Рейгар решил сопровождать Дейнерис, пока не получит обещанную армию кхала Дрого. Визерис автоматически присоединился к ним. Их путь лежал на восток к Ваэс Дотрак, и уже на четвёртый день Дени решила, что больше не протянет. Она совершенно точно была уверена, что всё это не в её силах. Седло натерло жуткие кровавые мозоли, бедра также были стерты, руки пузырились от поводьев, мышцы спины и ног ныли так, что Дейнерис едва могла сидеть. Вечером служанкам уже приходилось помогать ей спуститься с седла. Просыпаясь каждое утро, принцесса проклинала свою новую жизнь и силы духа у неё оставалось всё меньше и меньше. Эти дни приносили ей только сплошные несчастья: долгие и мучительные поездки верхом истощали Дени, а боли от ссадин и мозолей больше невозможно было терпеть, но самым ужасным и убивающим аспектом этого путешествия для принцессы стал её муж. Кхал Дрого проводил много времени в обществе своих кровных всадников и воинов кхаласара, но, как только наступала ночь, мужчина приходил к Дейнерис, чтобы взять её подобно кобыле и попросту уйти. Он всегда брал ее сзади; таков дотракийский обычай. Дени была благодарна за это; так кхал Дрого не видел её слёз, увлажнявших лицо, и она всегда могла уткнуться в подушку, чтобы не вскрикнуть от боли. После муж засыпал, а Дейнерис, тихо выплакавшись, неподвижно лежала с изнывающим телом и долго не могла даже пошевелиться. Под утро принцесса засыпала беспокойным сном без сновидений. Вот и сейчас новый день подходил к концу, лагерь был разбит на скорую руку, а Дени пыталась насладиться последними минутами этого прекрасного заката. Хоть что-то хорошее в последние мрачные дни. Разговоры с сиром Джорахом часто отвлекали Дейнерис и даже улучшали её настроение. Но хорошее всегда заканчивается и спустя час Дени сидела в своей палатке и надеялась, что сегодня муж захочет сделать исключением. Знала, что врала сама себе, но искренне надеялась на лучшее, пока совсем не пала духом. Шорох тканей отвлёк её от волнующих мыслей. Принцесса обернулась и увидела перед собой обнажённого кхала Дрого, только что вошедшего в её палатку. Слёзы отчаяния на секунду окутали фиалковые глаза, но Дейнерис не позволила им скатиться. Сжав кулаки до побеления, она смирно принялась ждать неизбежного. Дрого, не спеша, словно хищник, поймавший свою добычу, надвигался в сторону Дени. Она прикрыла уставшие веки и в следующую секунду почувствовала грубое прикосновение чужих рук к своему телу. Спустя несколько мгновений невзрачные, плетёные штаны Дейнерис были спущены, серая рубаха варварски разорвана и отброшена на пол, сердце принцессы, казалось, окончательно перестало биться, а кхал опускался на колени позади неё. В этот момент Дени почувствовала себя безвольной куклой. «Я Дейнерис Таргариен. Я от крови драконов. Драконы не боятся», — как молитву повторяла принцесса, дабы сохранить остатки самообладания. Дрого одним резким движением развернул маленькое тело Дени и прижал его к простыням. Вся возможная смелость тут же испарилась. Принцесса зажмурила глаза. Больно выворачивая девичьи руки, кхал прогнул Дейнерис в спине и тем самым заставил плотно прислониться лицом к прохладной ткани. «Драконы не плачут», — слабо промолвил внутренний голос, и Дени ощутила одиноко скатившуюся горькую слезу. Всё ещё удерживая руки одной ладонью за спиной, новоявленный муж резко вошёл в лоно принцессы, заставляя ту отчаянно вскрикнуть. Второй рукой кхал удерживал Дени за бедро, чтобы она не смогла помешать ему сделать всё так, как хочет именно он. Не дав Дейнерис привыкнуть к ощущениям, Дрого взял быстрый и интенсивный темп. Спустя несколько секунд он решил сменить угол, и Дени взвыла от неожиданной боли. Инстинктивно, принцесса попыталась отстраниться и высвободить руки из железной хватки мужа, но тот не позволил. Дейнерис заскулила и задёргалась из-за нестерпимой пульсации внутри, слёзы непрерывным потоком полились из её фиалковых глаз, а белоснежные волосы метались из стороны в сторону по выгнутой спине. — Остановись, прошу тебя… — взмолилась принцесса Таргариен, хотя прекрасно понимала, что её муж не знает её языка и она умоляет всего лишь воздух вокруг. Дрого рыкнул, словно зверь, убрал руку с бедра и в следующую секунду Дейнерис ощутила грубый захват на своей тонкой шее. Её охватили паника и отчаяние, она стала сопротивляться, но кхал, жёстко схватив её, заставил принцессу приподняться. Руки Дени были всё ещё крепко зажаты и скрещены за спиной, что очень пугало её и не давало путей для отступления. — Daor, — непреклонно ответил Дрого. Принцесса прекрасно знала смысл этого слова. Она мелко задрожала всем телом и смирно осела в его руках, переставая сопротивляться. «Я лучше умру, чем вынесу ещё одну ночь», — пронеслось уверенно в её неразборчивых мыслях. Вновь сильный толчок и Дейнерис, как бы не кусала губы до крови, не смогла сдержать крик. Дрого угрожающее сжал горло, а после переместил мозолистую руку на рот принцессы, как бы запечатывая его. Кхал продолжил вбиваться в Дени неразборчивыми, грубыми толчками, а она тихо мычала в его большую ладонь. Слёзы вытекали быстрым потоком, дрожащее тело перестало что-либо чувствовать, а разбитое сознание соображать. Рука Дрого вновь опустилась на шею. Принцесса была уверена, что это не закончится, что это её страшный кошмар. «У меня нет выхода. Я не смогу. Я не справлюсь», — сквозь рыдания шептала себе Дейнерис. Спустя какое-то время Дрого достиг своего пика и отпустил тело принцессы. Дени тут же обмякла, а затем упала прямиком на простыни, пока кхал покидал пространство её небольшой палатки. «Я не выдержу этих мучений», — в отчаянии решила принцесса с чёткой мыслью наложить на себя руки. Придётся убить себя, но дальше она не поедет. Новый день непременно наступит, рассвет украсит его начало, но Дейнерис не собиралась встречать более ни одной секунды самого прекрасного из рассветов. Всем явно будет лучше без неё, никаких проблем и лишних обуз в виде жалкой, ни на что не способной девочки, недопринцессы или недокхалиси. Кто вообще вспомнит о Дени? Братец Визерис, скорее сам мечтающий избавиться от неё или отец, который без малейшего сожаления и угрызений совести отдал единственную дочь какому-то дикарю, ломая её и так разрушенную жизнь? «На этом всё, здесь моя история и закончится», — разбито шепнула себе Дейнерис, не двигаясь с места. Рассеянный взор принцессы упал на огромный, раскрытый сундук, стоящий в дальнем конце её палатки. Четыре драконьих яйца с трудом помещались в нём. Каждое из них отливало различным цветом при свете свечей. Казалось, будто огонь, исходящий из них, небольшими кусками попадал на яйца и впитывался в них, зарождая жизнь внутри. Всё это было похоже на магию. Дейнерис не заметила, как этот вид стал расслаблять её тело и разум. Хоть глаза уже закрывались от усталости, но вот лицо не просохло от пролитых слёз и изредка всё ещё можно было услышать тихие всхлипы. Несколько минут назад она была уверена, что пролежит, не засыпая, до утра, но сейчас принцесса погружалась в свой, как она была уверена, последний сон. Не жива и не мертва, но по-прежнему Таргариен.

***

Тихий Волк. Эддард медленно водил глазами по жёлтым листам очередной книги. С того момента, как его сын упал с разрушенной башни прошла неделя. Неделю Нед Старк жил в страхе за жизнь своего ребёнка. Неделю Нед Старк без устали молился, взывая к милосердию Богов. Услышали ли они его? Даруют ли жизнь Брану? Нед мечтал вернуться в прошлое: настрого запретить сыну лазать по стенам Винтерфелла, накричать, наказать, запереть в покоях, сделать всё, что возможно, лишь бы спасти Брана. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы происходящее оказалось ночным кошмаром и не более… Вина за бездействие всё сильнее поглощала Неда, напрочь лишая его аппетита и сна. Его безжалостные мысли оборачивались болью — голова раскалывалась, а тело ломало и скручивало. Лёжа очередной ночью без сна, Эддард в сотый раз представлял, как могла бы сложиться жизнь его детей. Прекрасное будущее Сансы было определено с самого рождения: невероятно изящная, вежливая и воспитанная девочка обещала стать идеальной женой для высокорождённого лорда. Впрочем, и сама дочь, слушая наставления своей матери, мечтала о таком с раннего детства. Первенец лорда Винтерфелла всю жизнь жаждал лишь одного: Железный трон. Эддард прекрасно понимал это манящее желание, ведь когда Ричарду не было и четырёх лет, Рейнис часто уверяла сына, что именно его право на престол превосходит все права любых других лордов Семи Королевств. Ричард запомнил это и с тех самых пор мысль о восхождении на трон не покидала его. Неду казалось, что из сына получился бы превосходный король и в какие-то моменты он задумывался выполнить давнюю просьбу своей первой жены, но спустя столько времени с её смерти эти мысли посещали его всё реже. Младшая же дочь Эддарда, Арья, была полной противоположностью старшей. Дерзкая и свободолюбивая, она напоминала ему покойную племянницу, что слишком рано лишилась жизни… Напоминала прекрасную Лианну. В отличие от Сансы, Арья предпочитала не шитьё и правила этикета, а поездку верхом и сражение на мечах. И, как бы то ни было, Нед не имел ничего против увлечений младшей дочери. Будущее Брана в один миг стало смутным и неопределённым. Мальчик намеревался стать рыцарем Королевской гвардии, когда вырастет, но теперь, с нынешними обстоятельствами это оказалось невозможным. Жизнь сына висела на волоске, и Нед не мог это отрицать. В какой-то момент Нед перестал понимать выведенные ровным почерком строки книги. Положив её на стоящую рядом деревянную тумбочку, мужчина поднялся с кровати и медленными шагами подошёл к окну. Эддард устало потёр глаза, вновь молясь Богам и надеясь, что всё самое плохое для дома Старков осталось позади. Но так ли это? Теперь Хранитель Севера погрузился в минувшие воспоминания недалёкого прошлого. Эддард мысленно вернулся на праздник, посвящённый приезду Роберта, и в то, что за ним последовало.

***

— Нед! — Тяжёлая деревянная дверь с шумом отворилась, пропуская в покои разгневанную женщину. — Почему ты ничего не сказал мне?! Эддард, ранее сидевший на стуле и читавший письмо от своего брата Бенджена, в котором тот упоминал о новых атаках одичалых, резко поднялся и удивлённо уставился на жену, не понимая, что стало причиной её негодования. Свернув лист бумаги и убрав его в дальний ящик стола, лорд Винтерфелла быстрыми шагами обошёл жену и резким движением закрыл дверь. — Не повышай голос, Кейтилин, — медленно проговорил Нед, поворачиваясь к жене. — Что послужило причиной твоего гнева? — Король предложил объединить наши дома. — Женщина, тяжело дышав, сжимала руки в кулаки. — Это правда? Эддард тяжело вздохнул. Мало того, что Роберт постоянно давит на него, говоря скорее принять решение, так теперь и Кейтилин прознала про это и начнёт наседать на мужа, не понимая, чего стоит для Неда эта затея. Мужчина долгое время взвешивал все за и против, но к окончательному решению так и не пришёл. — Да. — Хранитель Севера подошёл к кровати и, прежде чем продолжить, опустился на мягкую перину. — Это правда. — Тогда почему я узнаю об этом не от тебя, а от королевы?! — Гнев Кейтилин вспыхнул с новой силой, и женщина стала носиться по комнате, продолжая свою тираду. — Как ты мог не рассказать мне? Громкий голос жены ударил по вискам Неда, напоминая обо всех бессонных ночах. Запустив трясущуюся руку во влажные волосы, мужчина прикрыл глаза, резко захотев оказаться в совершенно другом, желательно тихом и спокойном месте. — Я собирался рассказать тебе об этом позже, — тихо промолвил Нед. — Как только приму решение. — Как только примешь решение? — Глаза Кейтилин загорели свирепым и немного пугающим огнём. — Ты собирался принимать его один?! — Кейтилин… — Нет! Ты не хочешь выдавать Сансу за принца Джоффри, ведь так? — Всё абсолютно не так, Кет… — устало пробормотал Нед, в надежде поскорее завершить словесную перепалку с супругой. — Именно так, Эддард Старк. Тебя никогда не волновала судьба НАШИХ детей. Всё, о чём ты печёшься, это лишь о благополучии Ричарда. Он станет лордом Винтерфелла, а что получат мои дети? Я скажу тебе: ничего! — Немедленно прекрати, Кейтилин! — Нед, вскочив с кровати, стал размахивать руками в разные стороны. — Я люблю всех своих детей одинаково, не смей обвинять меня в этом! Последние слова жены задели Неда до глубины души. Неужели она и впрямь так думает? Хранитель Севера любил всех своих детей, вне зависимости от того, кто являлся их матерью и какого пола они были. Безусловно, к Ричарду, как к первенцу, Нед питал особые чувства. Но только ли как к первенцу… Даже если это и так, то это ничуть не означало, что на остальных детей ему наплевать! — Тогда дай согласие королю. — Губы женщины затряслись от злости, а на лбу выступило пару вен. — Докажи свои слова. Прекрати думать о ней. Она мертва, Нед. Тринадцать лет прошло. Её не вернуть. Кейтилин, немного постояв перед мужем, повернулась на каблучках и спешно последовала в сторону двери. И даже с уходом жены Нед ощущал напряжённость и накал, бродивший по комнате. И теперь, когда Кейтилин всё узнала, лорд Винтерфелла должен был принять окончательное решение. Возможно, если бы не мысли, имеющиеся в голове его старшего сына, Нед без раздумий согласился бы на предложение короля ещё в день его приезда. Слова супруги зацепили Эддарда Старка и, кажется, он решил, какое нужно принять решение в сложившейся ситуации…

***

Слегка тряхнув головой, Нед постарался прийти в своё обычное состояние и, проведя рукой по лицу, зажмурил глаза. В следующую же секунду мужчина надумал сходить в покои к Сансе, дабы попрощаться с ней как следует и дать пару наставлений. Нед стал оглядываться по сторонам, стараясь найти одежду, которую в прошлый вечер он куда-то бросил. Мужчина увидел разлитые чернила и десяток книг, неопрятно разложенных на столе. И вот, наконец, в дальнем углу комнаты на стуле его глаза нашли небрежно раскиданную одежду. Эддард надел на себя длинную серую тунику, а поверх дублет из варёной кожи. Закрепив тёмно-коричневые тканевые штаны на талии, мужчина обул сапоги и направился к стоящему у двери комоду. Достав из него маленькую коробочку тёмного цвета, Нед, оглянувшись по сторонам ещё раз, отправился в покои к дочери. Тёмные коридоры родного замка успокаивали сердце Хранителя Севера. Носящиеся взад-вперёд слуги создавали непривычную для Винтерфелла суету, означающую, что король вот-вот отправится в дальний путь. Нед устало плёлся по каменному полу, попутно здороваясь с каждым встречным. Путь до покоев Сансы был недалёк, но мужчине казалось, что идёт он уже целый час, не меньше. Повернув за угол, Эддард увидел светлую массивную деревянную дверь. Остановившись перед ней, он стал обдумывать слова, которые стоило бы сказать дочери. Легонько постучавшись, Эддард приоткрыл дверь и заглянул внутрь, ища глазами Сансу: — Санса, милая, я могу войти? — Нед опустил глаза в пол, дабы не увидеть дочь в ненадлежащем виде. — Отец! — Санса, подбежав к двери, настежь распахнула её. — Да, конечно, проходи. Нед быстро прошёл в небольшую светлую комнату и, прикрыв дверь, стал рассматривать дочь. В голубом платье из домотканого сукна с декорацией лифа в виде узлов, широкими, непрактичными, по мнению мужчины, рукавами Санса выглядела совсем маленькой девочкой. Нед и представить себе не мог, что в таком раннем возрасте она будет помолвлена. Лорд Винтерфелла с лёгкой улыбкой смотрел на дочь, понимая, что увидит её теперь очень нескоро. Он вспомнил радостный момент её рождения, когда замок целую неделю праздновал появление дочери у четы Старков. Нед, подойдя к Сансе, вложил ей в руки коробку. Девушка, удивленно выпучив глаза, с усердием принялась её открывать. Увидев содержимое коробки, широкая улыбка озарила её лицо, а в глазах заблестели искры счастья. В руках Сансы оказался небольшой серебряный медальон. Голова лютоволка, символ дома Старков, с широко открытой пастью. На месте глаза красовался чёрный звёздчатый сапфир. — Это что, правда для меня? — Санса, увидев кивок со стороны отца, принялась благодарить его. — Спасибо, папа! Я никогда его не сниму. Нед, быстро преодолев расстояние между ним и дочерью, заключил её в крепкие объятия. Рыжие кудри защекотали лицо, и он услышал тихий всхлип рядом с правым ухом. Нед, оторвавшись от Сансы, взглянул в голубые глаза, наполненные слезами. Вытерев большим пальцем солёные капли, мужчина поцеловал дочь в лоб. — Будь осторожна в столице, Санса, — серьёзно проговорил Эддард, держа лицо дочери руками. — Королевская Гавань очень опасное место. Никому там не доверяй. Красные глаза Сансы испуганно бегали по лицу отца. Дрожащими губами она попыталась что-то ответить, но вместо этого лишь качнула головой пару раз в знак согласия. — Я отправляю с тобой четыре десятка моих самых доверенных людей. При необходимости они защитят тебя ценой собственной жизни. На них ты сможешь положиться в любой ситуации. — А вы приедете ко мне, в Королевскую Гавань? — Санса, проигнорировав слова отца, задала вопрос, который, кажется, волновал её больше всего. — Как только будет объявлено о твоей свадьбе с принцем, мы обязательно приедем, — немного помедлив, проговорил Нед. Услышав о свадьбе, Санса засияла. Обняв отца изо всех сил, она прошептала ему на ухо слова благодарности и любви, отчего Неду захотелось завыть и оставить дочь на Севере под любым предлогом. Но Эддард Старк дал обещание. А Старки своих обещаний не нарушают. Поглядев ещё немного на дочь, лорд Винтерфелла, попрощавшись, поспешил выйти из покоев. Нед чувствовал что-то неладное: то ли тревога закралась в его душу, терзая воспоминаниями, то ли ему чудилось что-то, навевая недоброе предчувствие. Остановившись неподалёку от покоев дочери, мужчина задумался о своём старшем сыне. С момента трагедии Нед так и не поговорил с Ричардом, откладывая это на потом. Первенец таил обиду на отца, и Хранитель Севера это прекрасно понимал. Эддард, решив поговорить с сыном в эту же секунду, быстро развернулся и пошёл в противоположную сторону. Спальня Ричарда находилась буквально в паре футов, и лорд Винтерфелла добрался до неё за пару секунд. От двери, точно такой же, как в покои Сансы, но более тёмного цвета, веяло холодом. Оглушающий стук вывел Эддарда из собственных мыслей и, постаравшись успокоиться, он прошёл в просторную комнату. Мужчина заприметил огромные стопки книг, лежавшие на всех столах и возвышенностях. Своего первенца Нед увидел на большом кресле, располагавшемся около окна со свитком на валирийском языке. Подле ног Ричарда расположился уже заметно подросший за такое короткое время Призрак. Его лютоволк считался альбиносом за кроваво-красные глаза и мех, цвета только что выпавшего снега. Призрак, широко зевая, тёрся об ноги хозяина, пытаясь привлечь его внимание. Своё желание выучить валирийский язык Ричард выказал ещё в раннем детстве. И Нед, услышав об этом, нашёл для сына лучших учителей. С каждым годом его знания лишь совершенствовались. Теперь Ричард мог спокойно выражать свои мысли на этом языке, но и этого ему казалось недостаточно. Вот и сейчас сын заинтересованно читал очередной свиток, не замечая ничего вокруг. Глаза его метались по строчкам, а губы шептали непонятные для Неда слова на валирийском языке. — Ричард, — негромко позвал Эддард сына. Первенец, подняв глаза на отца, быстро поднялся с кресла и, положив на ближайшую тумбу свиток, поклонился лорду Винтерфелла. Лицо Ричарда в этот же миг приняло хладнокровный вид, а в тёмно-фиолетовых глазах плясали языки пламени. Сцепив руки за спиной, младший Старк ожидающее склонил голову. Его усталый и измотанный вид заставил Неда усомниться в необходимости разговора именно сейчас, но ожидать следующего подходящего момента лорд Винтерфелла более не мог. — Я хотел обсудить с тобой одну важную тему, которая, как я уверен, волнует тебя больше всех остальных. — Эддард постарался как можно спокойнее начать разговор с сыном. Ричард, ухмыльнувшись, пошёл к окну, попутно говоря: — Я не желаю сейчас обсуждать помолвку Сансы и Джоффри. — Голос будущего лорда Винтерфелла звучал до ужаса тихо, накаляя атмосферу до беспредела. — Есть заботы поважнее, чем эта глупость. — Я понимаю твою обиду, Ричард. Но по-другому я поступить не мог, и ты должен это понимать. Короля до сих пор мучают подозрения, а свадьба Сансы и принца Джоффри отличный вариант избавить его от них. — Короля… — Ричард, повернувшись к отцу, недовольно нахмурил брови, словно Нед сказал какую-то невообразимую глупость. — Тебя до сих пор волнуют подозрения узурпатора, отец? Ричард никогда не стеснял себя в подобных выражениях по отношению к королевской семье, и, сделав акцент на слове «узурпатор», подошёл к отцу, заглядывая в его глаза. Эддард, обойдя сына, присел на стоящий рядом деревянный стул и тяжело вздохнул. — Дело не в моих волнениях, а в волнениях Роберта по поводу твоего происхождения. Лишь помолвка Сансы поможет успокоить короля, пойми это наконец! — Нед, перейдя на крик, попытался донести до сына то, что он никак не хотел понимать. Ричард, склонив голову, что-то прошептал на валирийском языке и опустился на стоящий напротив Неда стул. Облизнув губы, он стал раздумывать над словами отца. Спустя несколько минут Ричард тихо заговорил: — Ты помнишь, что обещал ей? То, о чём она просила тебя, отец. Ты помнишь это? Глаза Неда в этот же момент расширились, а губы сомкнулись в тонкую линию. От слов сына в груди неприятно кольнуло и навеявшие воспоминания отразились в голове острой болью. Упоминание о первой жене заставило Эддарда полностью пересмотреть все свои ранние решения и мысли. — Я понимаю, что по-другому ты поступить не мог. И если бы не мама, я бы искренне радовался этой помолвке. — Слова Ричарда согревали сердце лорда Винтерфелла, грея душу. — Но я не могу допустить хотя бы ещё одного года правления Узурпатора. Нед, поднявшись со стула, подошёл к окну, раздумывая над словами первенца. Мужчина прекрасно понимал, что от своего Ричард никогда не отступится и сделает всё для восстановления власти Драконов над всеми Семью Королевствами. — Я не забыл своё обещание. И никогда не забывал, — тихо промолвил Нед, повернувшись лицом к Ричарду. — Всему своё время, сын. Ричард, задумчиво посмотрев на отца, резко перевёл взгляд на открывающуюся дверь. В покои прошёл престарелый мужчина в серых одеждах, в котором Нед признал мейстера Лювина. Лицо его было чрезвычайно беспокойным, а руки теребили белый мех на рукавах. Поклонившись, мейстер заговорил: — Милорды, прошу прощения за беспокойство, но леди Кейтилин попросила передать, что все уже собрались во дворе. Ждут только вас. Эддард, приняв слова мейстера, подал ему знак удалиться. Лорд Винтерфелла совсем и позабыл, что времени до отправления королевской четы осталось совсем немного. Волнение, перемешавшись со страхом, полностью захватило разум мужчины, заставляя руки трястись, а сердце биться с сумасшедшей скоростью. Нед, покосившись на сына, тихо хмыкнул. Уже в который раз их прерывают, не давая возможности завершить столь важный разговор. Казалось, что все недомолвки они только что решили, но Неда до сих пор что-то гложило, а ответить что, он не мог. Понимая, что заставлять короля ждать непозволительно, Нед, дотронувшись до плеча Ричарда, тихо проговорил: — Нам пора, сын. Идём. Ричард, согласно кивнув, подозвал к себе Призрака и, опустившись на корточки, стал гладить его по белоснежной шкуре. Лютоволк стал довольно скулить и счастливо вилять хвостом, наслаждаясь долгожданной лаской хозяина. В следующую же секунду Ричард, пропустив отца к выходу, прошёл следом, одновременно отдавая лютоволку команду идти рядом. Эддард, идя по пустым коридорам Винтерфелла, думал о своём друге. С Робертом они познакомились в далёком прошлом, когда оба воспитывались лордом Орлиного Гнезда — Джоном Арреном. Эддард искренне любил и ценил своего друга, делая для него всё, о чём тот только мог попросить. Юноши постоянно находились вместе, делились переживаниями, учились сражаться на мечах и даже могли бы стать братьями, но, однако, судьба распорядилась по-другому. Некоторые события, перечеркнувшие все яркие и положительные события прошлого, навсегда посеяли семена раздора в дружбе Старка и Баратеона. Печалился ли из-за этого Эддард? Безусловно. Дружбой с нынешним королём Нед дорожил как ничем другим, но терпеть и прощать оскорбления своей семьи он не мог. Роберт прекрасно знал, насколько сильно Нед любил свою покойную жену Рейнис, но даже это не смогло остановить его в ужасающих мыслях и желаниях. Погружённый в собственные мысли, Нед и не заметил, как уже оказался на выходе из замка. Идя по каменной лестнице, ведущей к Восточным воротам, мужчина обернулся, дабы посмотреть, не отстал ли его сын. Ричард, презрительно озираясь по сторонам, размеренно спускался по битым ступенькам. Призрак же, чувствуя недовольство своего хозяина, внимательно следил за окружающими людьми. Нед увидел всё тех же рыцарей и знаменосцев, наёмников и вольных всадников, которые несколько дней тому назад со всей торжественностью въехали в Винтерфелл. В глаза бросилось опухшее от слёз лицо Кейтилин. Прикрывая глаза руками, она бросила взгляд на мужа, и, кажется, в синих очах вновь промелькнули прозрачные капли слёз. Эддард остановился посередине двора. Он заметил стоявшего рядом с женой угрюмого Робба, державшего за руку плачущего Рикона, так сильно жаждущего внимания матери. Всегда активная Арья, на удивление, смирно стояла подле брата и неотрывно смотрела перед собой. Никогда ранее Нед не наблюдал свою семью в подобном состоянии. Ричард, стоявший всё это время за отцом, быстро обошёл его с правой стороны и встал по левую руку от своей мачехи. Призрак, встав в боевую готовность, стал злобно рычать, готовясь защищать своего хозяина от любой опасности. Собравшись с мыслями, лорд Винтерфелла встал между женой и старшим сыном, и, сцепив руки в замок, стал ожидать королевскую семью. Доносившийся сбоку плач начал нещадно терзать уши Старка и, подозвав к себе няньку, Нед попросил отнести Рикона в замок и приглядеть за ним. Повернув голову, Нед, наконец, увидел старшую дочь, спускающуюся с той же самой каменной лестницы. С того момента, как они виделись, Санса ничуть не изменилась, разве что волосы были заплетены в причудливую причёску и на шее красовался серебряный медальон. Широкими шагами за ней шла королевская семья. Роберт, будучи мрачнее тучи, попытался выдавить из себя что-то наподобие улыбки и, озираясь на королеву, громко выражал свои мысли: — Семь преисподних, как можно было так долго собираться! Король, заприметив всю чету Старков в полном сборе, тут же замолчал и, широко раскинув руки, приблизился к ним. Королева Серсея, держа за руку своих младших детей, слегка улыбнулась и встала за спиной супруга. Тут же до ушей Эддарда донеслось громкое рычание Призрака и тихое шиканье первенца. Королева Серсея брезгливо исказила лицо, а принцесса Мирцелла, отпрыгнув назад, испуганно вскрикнула. Роберт открыл рот, дабы что-то возразить, но в этот момент Санса, прикоснувшись к его плечу, мягко спросила дозволения попрощаться с семьёй. Улыбнувшись девушке, король строго посмотрел на Ричарда и вместе со своей семьёй отошёл чуть поодаль. Санса, попрощавшись сначала с обоими старшими братьями, после подошла к заплаканной матери, и, вытерев прозрачные реки слёз с лица, крепко обняла её. Кейтилин, шепча дочери на ухо молитву Матери, проливала горькие слёзы расставания, надеясь, что эта встреча не станет для них последней. Обняв мать последний раз, Санса упала на плечи отца, прося его приезжать к ней каждый год. Эддард утешающе гладил дочь по спине, и тоже, как и Кейтилин, шептал молитву, но уже на этот раз Старым Богам. Оторвав Сансу от своих плеч, Нед медленно поцеловал её в лоб. Санса, пробежав взглядом по семье, попросила привести свою лютоволчицу Леди. Кейтилин долго настаивала на том, чтобы зверь остался в стенах Винтерфелла, говоря о том, что «Королева на дух не переносит этих псов». Но Нед понимал, что сколько бы людей на защиту Сансы он не отправил, вернее лютоволка не будет никого. Люди переменчивы, а лютоволк, подобно дракону, будет подчиняться лишь своему хозяину. Спустя минуту псарь привёл Леди за кожаный поводок, и, передав его Сансе, поспешил удалиться. Лютоволчица глядела на дочь ясными золотыми глазами и Санса, взлохматив густой серый мех, попрощалась с семьёй последний раз. Девушка быстро двинулась за королевой, направлявшейся к воротам, дабы сесть в позолоченную кибитку. Не успел Нед проводить дочь взглядом, как тут же к нему подошёл широко улыбающийся король. Крепко обняв названного брата, Роберт заговорил: — Ну что, старый волк, пора и нам прощаться. Не думал я, конечно, что такие ужасные события омрачат наш отъезд. Кейтилин, услышав про падение Брана, вновь разразилась рыданиями и убежала прочь со двора. Робб, собиравшийся броситься за матерью, резко остановился и жалобно посмотрел на отца. Быстро кивнув сыну, Нед вернулся к разговору с Робертом, попутно замечая его упавшее настроение. — Прошу прощения, Ваша милость, — официально проговорил Нед. — Леди Кейтилин очень тяжело переносит упоминания о Бране. — Брось, Нед, я всё понимаю, — отмахнувшись, ответил король. — И прекрати называть меня «Ваша милость», мы же уже говорили об этом, дружище! Эддард, тихо посмеявшись, протянул руку королю, намекая, что пора отправляться в путь. — Скоро мы станем братьями, Нед, — промолвил Роберт, протягивая руку в ответ. — Как всегда мечтали об этом. — Ответственность за жизнь моей дочери теперь будет лежать на тебе, Роберт, — тихо говорил Нед, крепко сжимая руку старого друга. — Запомни это. Роберт, разразившись громким смехом, легонько ударил Неда по плечу, а после по-родственному заключил в объятия. Простояв так несколько секунд, король отстранился и посмотрев в сторону Ричарда, сделал короткий шаг в его сторону. Первенец, высоко подняв подбородок, молча наблюдал за действиями короля, не пытаясь предпринять каких-либо попыток выказать уважение и попрощаться. А Призрак вновь свирепо зарычал, почувствовав негодование хозяина. Ричард, повелев своему питомцу замолчать, стал медленным взглядом исследовать лицо короля, бесстрашно заглядывая в ярко-голубые глаза. — Надеюсь, мы ещё увидимся, парень, — выдавил из себя Роберт, протягивая руку старшему сыну лорда Винтерфелла. — Конечно, Ваша милость, — безразлично проговорил Ричард, сильно сжимая руку короля. Роберт, повернувшись к Неду, улыбнулся во все тридцать два зуба и кривой походкой зашагал в сторону своего бурого жеребца. Слуги тотчас подбежали к королю и помогли взобраться в седло. Вложив в его правую руку хлыст, они разбежались, словно крысы. Роберт, уже собиравшийся отправиться в путь, остановился, внимая последним словам первенца лорда Винтерфелла: — Желаю вам удачи в грядущих войнах, Ваша милость. Нед удивлённо покосился на сына, чьё лицо не выражало ничего, кроме злорадной ухмылки. Роберт, громко хмыкнув, агрессивно нахмурил брови, и, ударив поводьями, погнал своего жеребца вперёд. Вся процессия во главе с владыкой Семи Королевств выдвинулась из ворот замка рекой золота, серебра и полированной стали. Перед глазами маячили сотни золотых знамён, расшитых венценосным оленем Баратеонов. Эддард Старк благодарил Богов и молился за благоприятное прибытие Сансы в столицу Семи Королевств.

***

Серебряная принцесса. Дейнерис, не спеша, открыла глаза, привычно ожидая встретиться взором со всё той же небольшой палаткой, но увиденное действительно поразило принцессу. Знакомый и любимый до боли большой дом в Браавосе. Дом с красной дверью. Дени не могла поверить в случившееся, она с широко раскрытыми глазами осматривала место, где была уже очень и очень давно. Словно в прошлой жизни. В следующую секунду принцессу посетила мысль, что всё это мираж и ей причудилось, но нехарактерная чёткость каждого предмета заставила убедиться, что она и вправду оказалась в Браавосе. На утончённом лице Дейнерис медленно расцвела счастливая улыбка. Воспоминания, связанные с этим домом, накрыли её бешеной волной, которая сносит всё на своём пути. Принцесса пребывала в состоянии эйфории какое-то время, но совсем скоро мозг начал анализировать все прошедшие события, и Дени задалась вопросом, как она смогла за ночь оказаться на другом конце материка. «Это попросту невозможно, не могла же я в одиночку пересечь практически весь Эссос», — растерянно размышляла Дейнерис. Всё ещё больше запуталось у неё в голове, как только она заметила на себе дотракийские одеяния. Отца или брата поблизости видно не было. Кхаласара рядом не было уж тем более, Дени бы точно слышала их присутствие. Мысли метнулись к кхалу Дрого, принцесса вспомнила ещё раз последние события, и на неё будто сошло озарение. «Я всё-таки умерла и попала в рай, так ведь? Наверняка теперь я смогу остаться здесь навсегда…», — радостно подумала Дени и уверенно решила, что такой исход будет лучшим в её ситуации. Не желая более сдерживать себя, принцесса резво пробежала по кирпичным ступеням прямиком к большой красной двери. На несколько секунд Дейнерис задержала дыхание и зажмурила фиалковые глаза, не веря своему счастью, боясь, что всё это растворится или попросту исчезнет. Она была по-настоящему рада своему возвращению в Браавос. В свой единственный дом. Открыв глаза, принцесса увидела, что всё вокруг осталось на своих прежних местах. Тогда Дейнерис с воодушевлением протянула ладонь к ручке красной двери и спешно потянула на себя. Дверь легко поддалась и в следующую же секунду предоставила Дени вид на небольшой коридор с разветвлением на различные комнаты. В самом центре дверного проёма, прямо перед принцессой, была её собственная старая комната с резными стропилами и любимым лимонным деревом за окном. Как же она безумно скучала… Дейнерис не могла описать своего восторга. Принцесса вспомнила, как же она любила читать книги, стоя у этого окна и изредка поглядывая на дерево, усыпанное спелыми, большими лимонами. Счастливая улыбка не покидала её лица, и Дени решила пройти дальше в столь любимый дом. Но стоило Дейнерис сделать первый шаг, как кто-то неведомый схватил её за руку и потянул назад, обратно к ступеням. Всё тело принцессы наполнило истинное возмущение и негодование. Она вот-вот собиралась обернуться, чтобы выразить своё раздражение, но осознала, что не может этого сделать. Как бы Дени не пыталась, это оказалось не в её силах. Тогда Дейнерис начала противиться непонятному влиянию, но здесь всё вышло так же тщетно. Не по своей воле, она стала постепенно отдаляться от двери, безысходность завладела разумом принцессы. В следующую секунду Дейнерис с ужасом и отчаянием в глазах стала наблюдать за тем, как красная дверь по чужому жестокому решению стала медленно закрываться прямо перед её лицом. Ни единой души не было рядом, но с каждой секундой длинный коридор любимого дома был всё меньше виден для взора Дени. — Нет, нет, только не это, прошу… — вслух взмолилась принцесса и замотала головой, обращаясь непонятно к кому. Неизвестная сила всё ещё крепко удерживала Дейнерис, как бы она не рвалась вперёд, к своему дому. Она боролась, пыталась освободиться, но дверь с грохотом закрылась, и из ныне радостных глаз принцессы снова полились горькие слёзы. Опустошённая Дени издала крик, пронзивший всё вокруг. Кто-то или что-то неведомое тут же отпустило её, и принцесса упала на землю перед ступенями дома. Дейнерис тут же быстро вскочила, пробежала по ним и яростно дернула за ручку двери, но в этот раз она уже не поддалась. Судорожный выдох и слёзы продолжили безжалостно застилать её нежно-лавандовые глаза. Принцесса упала на колени перед красной дверью и взвыла от отчаяния. Дени не знала, сколько прошло времени, сколько она просидела на этом пороге в таком состоянии, сколько раз ещё пыталась открыть эту дверь и сколько слёз пролила. Она знала только то, что её дом навсегда потерян. Принцесса не понимала и не хотела понимать, что делать дальше. Она хотела исчезнуть, не оставив от себя ни следа. Но как бы Дейнерис не желала пропасть всем сердцем, внезапно её от этих мыслей отвлёк холодный, настойчивый мужской голос, который властно и громко промолвил: — Ты дракон. Поднимись сейчас же. Слова исходили из-за спины принцессы. Дени удивлённо и одновременно разочарованно приподняла голову и увидела перед собой высокую мужскую фигуру, которая грозно нависала над ней. Первое, что коснулось глаз Дейнерис, это чёрные, как смола, волосы, немного вьющиеся, но от этого не менее завораживающие. Далее принцесса попыталась рассмотреть лицо, но обнаружила, что из-за лучей солнца и странной расплывчатости не может сделать этого. Данное обстоятельство напрягло Дени, но она решила, что разъяснит эту необычность чуть позже. Хотя солнце в Браавосе никогда не отличалось долгой теплотой, сейчас Дейнерис часто щурилась и пыталась сощурить глаза, чтобы получше увидеть неизвестного мужчину. Слёзы как будто закончились, но она всё ещё изредка всхлипывала от досады. В какой-то момент Дени начала чувствовать себя в уязвлённом положении, ведь она заметила, что этот мужчина, должно быть, на голову выше её самой, и вдобавок принцесса сидела перед ним на ступенях. — Кто ты? — и так задержавшись с ответом, наконец тихо спросила принцесса Таргариен, решив так и не вставать с порога. — Я дракон, такой же, как и ты, — незамедлительно сказал мужчина с настоящей гордостью и неким напором. Его широкие плечи тут же расправились и Дейнерис заметила одеяния, очень непохожие на те, которые носили в Браавосе. В следующую секунду принцесса вспомнила недавний разговор о драконах со своими рабынями, а точней об их отсутствии в мире, и грустно улыбнулась. Дени часто слышала от отца, что самые первые драконы пришли с востока, из Края Теней за пределами Асшая и с островов Яшмового моря. — Драконы исчезли, — разочарованно, но уверенно произнесла Дейнерис. Последовало молчание. Дени пыталась догадаться, что этому мужчине нужно от неё, но ничего не приходило на ум. В какой-то момент принцессе стало казаться, что она попала в его странную ловушку. Вся ситуация её смущала и в определённой степени пугала. После минутной тишины Дени уже подумала, что мужчина исчез и плавно перевела печальный взгляд на красную дверь. Когда-нибудь она сможет найти свой дом и остаться в нём навсегда… — Будь по-твоему, — так же внезапно, как и в прошлый раз, произнёс мужчина позади принцессы. Его голос был вкрадчивый и спокойный, уверенный в себе и своей правоте. — Не забудь, кто ты, Дейнерис из дома Таргариен. Эти слова были сказаны уже бархатным, низким тоном. Даже затылком она смогла ощутить его издевательскую ухмылку. Дени тут же повернула голову, искренне пугаясь того, что неизвестный мужчина знает её имя и происхождение, а после замерла в ужасном оцепенении. Испуг быстрыми волнами распространился по телу принцессы. Вместо темноволосого мужчины перед Дейнерис появился огромный чёрный дракон с красным отливом по всей его чешуе. Принцесса затаила дыхание, не зная, что лучше предпринять и ожидая дальнейших действий от свирепого животного. В следующий момент дракон выпустил большой клуб дыма и Дени тут же боязливо отшатнулась, прижавшись к красной двери. — Даже если я сейчас умру, то моя смерть будет чистой и достойной. Дракон от дракона, — негромко прошептала принцесса, пытаясь себя хоть немного успокоить. Страх всё больше затуманивал разум Дейнерис, как только она заметила, что черная, словно ночь, чешуя была мокрой и скользкой от крови. Далее, на секунду, Дени ахнула от восторга, ведь глаза дракона казались лужицами расплавленной магмы. Это зрелище лишило её всяких чувств. Принцесса ошеломлённо замерла и не знала, что делать дальше. Она испытывала по-настоящему двоякое ощущение от всего происходящего, будто её раздирало на две совершенно противоположные и несовместимые между собой части. «Дракон во всей своей ужасной красе», — испуганно и одновременно восхищённо описала животное в своих мыслях принцесса Таргариен. Дейнерис было всё ещё безумно страшно, но она явно не могла скрывать очевидного: дракон завораживал её и цеплял за живое, он был слишком прекрасен в своём величии и безумии. Принцесса засмотрелась на него, и когда дракон неожиданно открыл свою огромную пасть, она была готова к этому, как никогда. Горячей, длинной струей ударило жаркое пламя. Дейнерис ничуть не испугалась и смело развела руки в стороны, оставаясь сидеть на пороге у красной двери. Она обнимала огонь, предавалась ему, позволив охватить целиком, очистить её и закалить, залечить каждую рану. Принцесса впитывала его в себя, словно что-то жизненно необходимое. Дейнерис чётко ощущала, как горит и обугливается, как осыпается угольками её плоть. Чувствовала, как кипит, превращаясь в пар, который выдохнул ранее дракон и кровь, разлитую на его чёрной чешуе. Но вместе со всем этим никакой боли не было. Дени лишь приняла незнакомую мощь и ярость, которые медленным, но верным потоком разливались по её венам. Принцесса аккуратно поднялась на ноги, выпрямила спину, а затем вздохнула с новой силой. Она, как никогда ранее была уверена в себе и своих возможностях. Улыбка расцвела на её губах. — Драконы не плачут! — вслух смело крикнула Дейнерис и внезапно ощутила, как реальность растворяется.

***

Тихий Волк. Холодный ветерок неприятно гладил кожу лица лорда Винтерфелла, а шелест листьев успокаивал томительные мысли. Эддард наблюдал за высокими страж-деревьями в серо-зеленой хвое, кряжистыми дубами, терновниками и гвардейскими соснами. В самой середине стояло сердце-дерево, как застывший во времени бледный великан. Нед прямо-таки ощущал запах этого места, земляной, вечный. Как темно там было даже днем. Глубокие красные очи, вырезанные на белом стволе, все еще следили за Недом, их взгляд приносил утешение. Боги глядят на него, сказал он себе, Старые Боги, Боги Старков, Первых Людей и Детей Леса, Боги его отца. Под их взглядом лорд Винтерфелла ощущал себя в безопасности, а глубокое молчание деревьев помогало ему думать. Красные листья чардрева, казавшиеся вспышкой пламени среди зелени, назойливо качались перед глазами Эддарда, от чего тому пришлось опустить голову вниз. Редкие слабые лучи солнца проникали в Богорощу Винтерфелла, мягко лаская открытые части тела Неда. Всего пару часов назад его старшая дочь отправилось в самое гадкое во всех Семи Королевствах место. Эддард помнил, как пятнадцать лет назад он воевал там, на Юге, пытаясь свергнуть правящую династию Таргариенов, дабы восстановить желанный мир и порядок в Вестеросе. Таргариены… Драконьи владыки, правившие Вестеросом более двухсот лет и имевшие явные психические отклонения вследствие многолетней практики инцеста. Век за веком Таргариены выдавали сестру за брата — начиная с Эйгона Завоевателя, взявшего в жены собственных сестер. — Следует хранить чистоту крови, — говорила ему как-то Рейнис. — И что же, — непонимающие молвил Нед, — благородные дома Вестероса не могли подойти для этого? — Драконы ведь не соединялись с полевыми зверями, так и Таргариены не мешали свою кровь с кровью простонародья. В голове Неда вновь всплыл образ покойной жены. Всегда ровная осанка, тонкие длинные пальцы, нервно теребящие чёрно-красное платье и заплетённые в лёгкую косу платиновые волосы. Блестящие глаза жены даже после её смерти всюду следовали за Эддардом, стараясь защитить его от любых бедствий и невзгод. Эддард помнил и самые печальные моменты их совместной жизни. И самым ужасающим из них являлась скоротечная кончина Рейнис. Её бледные губы шептали несвязные предложения, а пальцы слабо цеплялись за руку Неда. Своим тоненьким охрипшим голоском Рейнис, почти бесшумно, просила привести сына, дабы сказать ему последние слова и спокойно отойти в наилучший мир. Ещё маленький, но абсолютно всё понимавший Ричард обеспокоенно смотрел тёмно-фиолетовыми глазами на мать, вытирая с её лба капельки выступившего пота. Из последних сил Рейнис целовала лицо сына, стараясь как можно крепче прижать его к себе. — Верни то, что его по праву, Нед, — обессиленно говорила Рейнис, выпуская сына из своих рук. — Обещай мне, Нед. Обещай… Громкий шорох со спины заставил лорда Винтерфелла резко обернуться. Оборачиваясь по сторонам, уверенными шагами в сторону величественного сердце-древа двигался Первый разведчик Ночного Дозора — Бенджен Старк. Чёрный бархатный дублет идеально подчёркивал подтянутое тело Бенджена, а серебряная брошь с головой лютоволка ярко блестела на его груди. Серо-голубые глаза взволнованно смеялись, смотря на единственного брата. Эддард же, удивленно подняв брови, поднялся с заросшего мхом камня и двинулся к младшему брата, попутно отряхивая штаны от летнего снега. Бенджен, налетев на брата с объятиями, принялся громко хохотать, радуясь долгожданной встрече. Его крепкие руки так сильно сжали Неда, что ему показалось, что позвоночник вот-вот треснет, не выдержав такого напряжения. Лорд Винтерфелла, выбравшись из объятий брата, вопросительно посмотрел на него. — Я так и знал, что ты здесь, — проговорил Бенджен, направляясь к чёрным водам запруды. — Как идут дела в Винтерфелле? — Не так радужно, как могло быть. — Эддард, двинувшись следом за братом, сел всё на тот же камень. — Бран до сих пор не вышел из комы… — Да, мейстер Лювин всё рассказал мне, — огорчённо прошептал Бен, набирая в руки воду. — Кейтилин в порядке? Нед, склонив голову, тихо вздохнул. После падения Брана с башни Кейтилин в течении недели не отходила от впавшего в кому сына, отпаивая его мёдом и травяными отварами, и спала там же, в его комнате. Некоторые слуги говорили Неду, что она вообще не спит. Женщина боясь заснуть, опасалась, что Бран умрёт, пока она будет спать. Лорд Винтерфелла, приходя к сыну, замечал, что жена постоянно молилась Семерым, чтобы Боги оставили Брана с ней. — Она не отходит от Брана, — начал говорить Нед. — Не спит, не ест, только молится. Бенджен, покачав головой, прошёл к Неду и, сев рядом с ним, стал рассматривать собственные руки. Теперь в его глазах лорд Винтерфелла рассмотрел толику грусти и искреннего сочувствия к племяннику. Бенджен положил руку на спину брату, а после уверенно проговорил: — Я уверен, что Бран поправится. Да помогут ему Старые Боги и Новые. Эддард благодарно улыбнулся брату и вновь вопросительно вскинул брови, удивленно спрашивая: — Зачем ты приехал, Бенджен? Что-то случилось? В этот же миг лицо Первого разведчика сделалось мрачным и непроницаемым. Закусив губу, он попытался что-то сказать, но когда понял, что из этого мало что получается, медленно прикрыл глаза и стал собираться с мыслями. Руки его задрожали, а грудь взволнованно поднималась вверх-вниз. Наконец, собравшись с мыслями, Бенджен поднял голову и быстро протараторил: — Позволь рассказать тебе старую сказку, Нед. Сказку, которую ты однажды уже слышал… «Бенджен и впрямь приехал в Винтерфелл, чтобы рассказать мне сказку?» — подумал про себя Нед. Изумлённо качнув головой, лорд Винтерфелла стал внимать словам Бенджена. — Раньше в этих землях жили Дети Леса, что любили всё живое. Они вырезали лики на сердце-древах, чтобы те стерегли лес. Дети Леса знали песни деревьев, умели летать как птицы и плавать как рыбы, знали язык животных, а музыка у них была настолько прекрасной, что, услышав её, люди плакали от этих звуков. Дети Леса не строили ни городов, ни замков, жили в глубинах леса и пещерах, посреди озёр и в тайных жилищах на деревьях. — Когда Первые Люди появились в Вестеросе, они начали расчищать леса и срубать пугающие их лица с деревьев. Дети Леса в ужасе начале войну. С помощью магии они заставили море восстать и поглотить перешеек, через который Первые Люди пришли на континент, но и это не остановило войну. Долго шла эта война. И, наконец, мудрецы обоих народов призвали соплеменников к миру, и Дети Леса заключили с Первыми Людьми договор на Острове Ликов. Они уступили людям берега, равнины, луга, холмы и горы, а себе оставили густые леса, и запретили срубать лики с чардрев. Бенджен, увидев возмущение брата, покачал головой, давая понять, что прерывать его не стоит. Нед всё ещё изумлённо смотрел на Первого разведчика, не понимая, для чего тот рассказывает всем известную сказку Старой Нэн. — Тогда пришла Долгая Ночь, и армия Иных явилась с севера, опустошая всё на своем пути. И пришёл страх. Страх пришёл зимой, когда дома по крышу были завалены снегом. Страх пришёл долгими ночами, когда солнце прятало свой лик на годы. Страх пришёл с Белыми Ходоками, что бродили по лесам. Дети рождались и умирали во сне. Короли умирали от холода в замках, а пастухи в своих хижинах. Женщины душили своих детей, чтобы не видеть, как они голодают. Они плакали и слёзы замерзали на их щеках. — Тысячи лет назад пришла ночь, которая длилась целое поколение. В этой тьме впервые появились Белые Ходоки. Они опустошали города и королевства, восседая на мёртвых лошадях и охотясь со стаями бледных пауков, огромных как псы. И тогда Последний Герой отправился в мёртвую землю разыскивать последних Детей Леса, которые ещё жили в обширных лесах, в деревянных городах и полых холмах. Последний Герой искал их много лет, но не мог найти их тайные поселения среди леса… Закончив свою сказку, Бенджен посмотрел на реакцию брата. На лице Неда таилось нескрываемое удивление и непонимание. Лорд Винтерфелла до сих пор не мог осознать, с какой целью Бен всё это сейчас рассказал. — Иные вернулись, Нед. Я видел их собственными глазами, — с явным волнением проговорил брат Ночного Дозора. — Нельзя спускать это на самотёк. Мы должны предпринять какие-то меры. Эддард не верил своим ушам. Всю свою жизнь он считал Иных не более чем сказкой, придуманной для того, чтобы пугать маленьких детей. Всю жизнь не верить в их существование, а сейчас услышать, что все сказания и легенды являются правдой… это казалось совершенно несмешной шуткой. Теперь Нед сделался совершенно потерянным. Все события в один момент свалились на него, требуя незамедлительного решения. Нед, раздумывая, что же ему ответить на всё это, погрузился в долгое молчание. Стоило ли поверить брату? Определённо. Разве он когда-то врал ему? Да и стал бы Бенджен приезжать в Винтерфелл, дабы просто пошутить? Конечно же, нет. Молчание, затянувшееся на бессчётное количество времени, стало давить на лорда Винтерфелла. Эддард должен был что-то сказать, принять какое-то решение, но в голову лезли лишь нелепые оправдания, способные успокоить разве что его самого. — Это ещё не всё, Нед, — нарушив молчание, проговорил Первый разведчик. — Одичалые всё ближе подходят к Стене и множество дозорных гибнут в схватке с ними. Нас становится всё меньше. — Когда ты собираешься отправляться обратно? — словно прослушав последние слова брата, спросил лорд Винтерфелла. — Сегодня вечером. — Я намерен поехать с тобой, брат, — стойко промолвил Эддард Старк.

***

Серебряная принцесса. Принцесса Таргариен резко раскрыла фиалковые глаза и увидела перед собой скомканные бежевые простыни. Участившееся дыхание выдавало её взволнованное состояние. В ещё сонное сознание ударил чёткий образ неизвестного мужчины, появившийся в её недавнем сне, и Дени в непонимании нахмурила лоб. Она не узнала его и явно не могла знать людей, похожих на него. Принцесса тут же попыталась понять смысл сказанных им слов, обдумывая каждое произнесённое предложение и мимолётный жест. «Я дракон, такой же, как и ты», — растерянно повторила Дейнерис в своей голове слова мужчины, которые больше всего удивили её. Размышляя, она спрашивала себя: как же такое возможно? Единственные драконы, то есть Таргариены, которых всегда так называли, оставшиеся в живых на этом свете, это вся её небольшая семья — отец и брат. Ни один из них точно не был похож на незнакомца из сна. Дейнерис даже не смогла разглядеть его лица. И откуда он знал её имя? Какое послание он хотел ей передать? Принцесса устало вздохнула и приподнялась на своём ложе, скривившись из-за боли в теле. Почему же так много вопросов и так мало ответов? Семеро, помогите ей правильно во всём разобраться… Взгляд Дени зацепился за всё тот же большой сундук, стоящий неподалёку в углу её шатра. Принцесса Таргариен внезапно заметила, как красный огонь из свечей ржавым пальцем прикоснулся к драконьим яйцам, ласково обнимая. На мгновение алое пламя вспыхнуло перед её глазами сотней языков. Девушка быстро заморгала, и они тут же исчезли, будто ничего и не было. Дейнерис посчитала всё это единственным правильным знаком и впервые за долгое время чётко осознала то, что она ни за что не имеет права сдаться. Проиграть в первой же борьбе с трудностями, наложив на себя руки? Так сделает слабый, но не Таргариен. Она принцесса от крови дракона, и даже неизвестный мужчина во снах напомнил ей об этом, когда сама Дени стала забывать об этом важном факте. Пламя и кровь. Дракон, появившийся вместо незнакомца, безжалостно сжёг старую, жалкую Дейнерис, и вместо неё на свет появилась новая принцесса Таргариен, та, в которой заслуженно течёт кровь драконьих владык и та, которая никогда не отступит на пути к своей цели. Им необходим дом и трон, которые незаконно забрал узурпатор? Необходима сладкая месть, чтобы насладиться криками боли предателей? Всё, что нужно отцу и брату это войско, способное воплотить желаемое в реальность, но Дейнерис не будет жертвой в этом плане. Она сама выберет свою судьбу. Принцесса улыбнулась, а затем аккуратно встала с постели. Переоделась в новую одежду, выбирая дотракийские разрисованный кожаный жилет и плетёные штаны из конского волоса. Дени направилась в сторону сундука и подойдя, не спеша, наклонилась над драконьими яйцами, которые магистр Иллирио подарил ей в день свадьбы. После Дейнерис нежно прикоснулась к одному из них, самому большому, и ласково погладила скорлупу. Чёрно-алое, такое же, как дракон в её сне. Камень, как говорил Иллирио, показался ей странно тёплым под пальцами ладони. Почти горячим. Принцесса тут же с опаской отдёрнула руку. — Должно быть, я всё ещё сплю… — удивлённо прошептала Дени и ущипнула себя за запястье. Почувствовав боль, пронзившую руку, она прикусила губу и внезапно услышала голос одной из служанок. — Доброе утро, кхалиси. Мы в скором времени должны отправиться в путь, — промолвила Чхику, предлагая принцессе кувшин с водой и какую-то ткань для утренних процедур. — Доброе. Я услышала тебя, можешь идти, — медленно ответила Дейнерис и приняла нужные вещи. — Как прикажете, кхалиси, но я должна передать, что ваш отец приказал позвать вас как можно скорее для важного разговора, — сказала служанка и тут же удалилась. Принцесса угрюмо вздохнула, и её многочисленные мысли полностью заполнил отец. В отличие от Визериса он смог частично привыкнуть к дотракийской жизни, чему Дени также хотела научиться. Она начала носить традиционные одеяния, употреблять в пищу ту же еду, что и все вокруг, пыталась втянуть саму себя в дотракийскую жизнь, но в итоге у Дейнерис мало что получалось. Возвращаясь к Последнему Дракону, можно было заметить, что он не отказался от властного обращения ко всем вокруг без исключения и зачастую всё ещё выражал гневное раздражение по отношению ко всему непонятному, что происходило вокруг него. Но всё же отец умело совместил в нужный момент гордые, аристократические качества Таргариена, не позволяя обращаться с собой неподобающе, и некоторую жертвенность, ведь он был уверен, что вскоре окажется на Железном троне. Его палатка на стоянках кхаласара всегда располагалась по соседству с палаткой самой Дейнерис, а в переходах отец восседал на угольно-чёрной лошади и чаще всего находился наравне с дочерью, беседуя о чём-то с сиром Джорахом Мормонтом. Принцесса была сильно удивлена, когда узнала, что он на опредёлённое время отложил свой обычный меч в дальний угол и взялся за редкие, но действенные тренировки с излюбленным оружием дотракийцев, кривой саблей — аракхом. Что касается нынешних отношений дочери и отца, то можно сказать, что они стали более холодными, чем раньше, но не менее преданными друг другу. Совместные разговоры по вечерам ушли, подарки в виде любимых книг исчезли, а крепкие объятия каждое утро и вовсе забылись. Сразу после свадьбы Дени пыталась как можно реже общаться с ним, так как всё ещё таила настоящую обиду. Она всё ещё не понимала, как можно было так безжалостно и жестоко поступить со своей единственной дочерью. Но, однако, после некоторых, особенно тяжёлых дней в дороге, когда Дейнерис поняла, что кроме отца и брата у неё нет других близких людей в этой куче незнакомых дикарей, и принцесса поменяла своё мнение. Только благодаря этому их отношения наладились. Последний Дракон, хоть и находился чаще всего рядом с дочерью, сам не особо пытался сгладить углы их недавней ссоры. Видимо, главное для него было оставаться рядом с армией кхала Дрого, пока долг не будет уплачен, пока тот не поможет ему получить обещанную корону. Отец в основном разговаривал с Визерисом без участия самой Дени, что её обижало и расстраивало. Он круглые сутки упражнялся с Джорахом Мормонтом сначала на мечах, а после, с одним из дотракийцев, на аракхах. Но всё же иногда были приятные моменты, когда изредка принцесса Таргариен ловила на себе его ласковый взгляд или наблюдала, как отец неодобрительно смотрит на Визериса, который в этот момент снова оскорблял Дейнерис. Визерис же выглядел попросту жалко, пытаясь приказывать дотракийцам в мятых, порванных одеждах и с мечом на поясе, которым никогда не пользовался и который бесплатно достался ему от магистра Иллирио. Всякий раз взбираясь на свою лошадь, он долго боролся с короткими стременами и плоским седлом. Брат всё так же считал, что имеет права ударить или унизить принцессу и зачастую делал это, сопровождая свои действия любимой фразой: «Ты же не хочешь разбудить дракона, сестрица?» Единственным человеком, который сейчас мог усмирить Визериса был отец, но даже он не всегда делал это, до сих пор не избавившись от болезненной любви к единственному оставшемуся сыну. Джорах Мормонт в последние дни стал её другом и в какой-то степени наставником. Мужчина в пути практически не покидал Дейнерис и старался давать правильные, нужные советы. Отец доверял Мормонту и поэтому часто делился с ним своими планами. Утренний шум дотракийцев за пределами шатра отвлёк принцессу от своих мыслей. Дени поняла, что уже задержалась и, не желая выслушивать недовольства отца, быстро направилась к выходу. Через несколько секунд, благодаря близкому расположению нужной палатки, Дейнерис оказалась лицом к лицу перед глазами брата, сира Джораха Мормонта и отца. До её прихода они увлечённо о чём-то беседовали, но как только зашла Дени, то все замолчали. — Доброе утро, кхалиси, — доброжелательно промолвил Джорах, а затем слегка наклонил голову вперёд. — Здравствуй, Дейнерис. Я вызывал тебя срочно, почему же ты пришла с таким опозданием? — недовольно спросил отец и вопросительно поднял правую бровь. — Это моя вина, я поздно проснулась и из-за этого задержалась. Прости, отец, — ответила принцесса, закусив губу и опустив глаза в пол. Ядовитая усмешка Визериса наполнила помещение. — Кхал поимел тебя сегодняшней ночью, сестрица? — жестоко спросил брат, наклонив голову вбок. Джорах Мормонт виновато взглянул на Дени, словно он сам произнёс неподобающее предложение в её сторону, а после удивлённо взглянул на отца. Принцесса бросила разочарованный взор на Визериса и от злости крепко сжала маленькие кулачки. — Давайте уже продолжим наконец, — требовательно произнёс отец, проигнорировав вопрос сына, а затем сделал глоток из кубка, в котором, как поняла Дейнерис, было привозное вино. «Визериса опять прощают, а мне делают выговор за опоздание», — обиженно пронеслось в её мыслях. Принцесса Таргариен прошла в центр палатки и встала между сиром Мормонтом и своим отцом. Она до сих пор не понимала, зачем её позвали и искренне надеялась, что никаких неприятных сюрпризов не будет. — Недавно я разговаривал с кхалом Дрого для того, чтобы узнать, когда я получу обещанное, — начал отец и Дейнерис тут же осознала суть предстоящего разговора. Перспектива её не порадовала. — Моя дочь и кхал вступили в брак, а сейчас мы всё ещё совершаем путешествие, чтобы он представил тебя, — взгляд Рейгара прямо на неё, — Дени, своим поданным. — Этот лошадник попросту тянет время! Тут даже несмышлёный поймет, — резко и презрительно вставил Визерис, а после наткнулся на гневный взгляд отца. Дейнерис поняла, что когда её не было в палатке, именно это активно обсуждалось между братом и отцом. Джорах Мормонт молчал, точно так же, как и Дейнерис. — Сын мой, я заставлю его выполнить свою часть сделки, — уверенно и с напором проговорил Последний Дракон. — В его кхаласаре сто тысяч мужчин, и сорок тысяч из них воины. Для захвата Железного трона нам необходима эта армия и кхал обещал, что предоставит её мне, а также встанет на мою сторону. — Дикарь обманывает тебя, отец, а ты попросту не видишь этого! — повысил голос Визерис. — Он поимеет мою сестрицу, а когда она ему наскучит, выбросит. — Довольно, Визерис! Не забывай, что я не только твой отец, но и король. — Его тёмно-фиолетовые глаза свирепо загорелись. — Я — истинный владыка Семи Королевств, и сам в состоянии решить, кто лжёт, а кто говорит правду. Брат снова попытался вставить своё слово, но отец, резко подняв правую руку, остановил его. Визерис закатил глаза и отвернулся. Наступило молчание. Дейнерис стояла в замешательстве и не знала, что лучше сказать. На самом деле, принцессе казалось, что её муж не из тех людей, которые отказываются от своего обещания. В данном плане, если это вообще можно назвать так, Дени доверяла Дрого и верила, что он действительно предоставит нужную армию. Внезапно, всё это время молчавший сир Джорах Мормонт вкрадчиво и тихо промолвил: — Мой король, мой принц, позвольте вмешаться в ваш спор. Не посчитайте за неуважение, но мне кажется, в этот момент, у нас нет выбора — верить или не верить кхалу. — Отец непонимающе нахмурился, но продолжил слушать пояснение рыцаря. — Мы практически одни, в степи, посреди его многочисленной армии, и если бы Дрого что-то не понравилось, он бы избавился от нас ещё в первый день путешествия. Мысль эта заставила принцессу боязливо поёжиться. — Я ему не его кобыла, чтобы по его первому желанию избавляться от меня и моих детей, — грозно прошипел Последний Дракон, сжав кулаки. — Я его законный король, кхал Дрого не посмеет. — Я не хочу говорить об этом сейчас, — впервые стойко и настойчиво вмешалась в разговор Дейнерис. — Я уверена в своём муже и не желаю думать о смерти. Отец удивлённо посмотрел на дочь, не ожидая от неё таких речей, а затем небольшая улыбка посетила его лицо. Визерис презрительно скривился и тут же быстрым шагом вышел вон из палатки. Джорах Мормонт слегка одобрительно покачал головой и настойчиво продолжил: — Дотракийцы всегда выполняют свои обещания, и я надеюсь, что кхал Дрого не забудет о своём. Последний Дракон согласился с этим утверждением и постепенно перешёл на тему обсуждения возможных союзников уже в Вестеросе. Разговор между сиром Джорахом и отцом продолжился, а Дейнерис стояла молча, не зная, что сказать. Принцесса Таргариен хотела остаться и попытаться вникнуть в дела, которые важны для неё и её семьи, но ощущение, что Дени лишняя, не покидало её и желание уйти или начать подготовку к отправлению было намного больше. — Я могу пойти собираться, отец, если ты позволишь, — тут же промолвила Дейнерис. Последний Дракон отпустил дочь, предупредив, что на этот раз при переходе они с Джорахом Мормонтом будут ехать рядом с Визерисом, так как им предстоит обсудить ещё несколько важных вопросов. Принцесса достаточно быстро собрала все нужные вещи, позавтракала вместе со своими служанками, пытаясь выучить несколько новых дотракийских предложений. В целом, у неё хорошо получалось и это безумно радовало Дени. От каждого правильно произнесённого слова на лице девушки загоралась улыбка, и успеху она радовалась, словно ребёнок. Начиная с той минуты каждый час этого дня давался ей намного легче предыдущего.

***

Тихий Волк. Сидя на длинной деревянной скамье, Эддард Старк внимал словам Лорда-командующего Ночного Дозора — Джиора Мормонта. Это был широкоплечий старик с широким лысым лбом, строгим взглядом, клочками седых волос на голове и лохматой бородой. Джиор, как никто другой умел командовать людьми и выслушивать их, внушать им преданность. Крупный чёрный ворон, сидящий на правом плече Лорда-командующего, постоянно каркал, изредка произнося человеческие слова. Нед, впервые видя говорящую птицу, не мог оторвать от него изумлённого взгляда, забывая про всё вокруг. Во́рон, наблюдая за Старком, пару раз прокаркал его имя и резко замолчал, прислушиваясь к словам своего хозяина. Огромный Чёрный замок, который когда-то вмещал в себя пять тысяч воинов вместе со слугами, конями и оружием встретил Эддарда Старка снежной пургой и холодным молчанием. Спустя какое-то время буря всё-таки утихла и взошло красное солнце, и вся земля, затянутая белой парчой, заискрилась самоцветными камнями так, что глазам было больно смотреть. Оставив управление Винтерфеллом на Ричарда, Эддард в тот же вечер отправился на Стену вместе с младшим братом. Кейтилин, отговаривая супруга от столь опасной поездки, в итоге смирилась, лишь прося мужа о том, чтобы Нед не покинул надолго её в столь сложное время. Единственным человеком, которому Нед поведал о причине своей поездки в Чёрный замок, являлся его первенец. Ричард, сначала не поверив отцу, стал, как и Кейтилин, отговаривать его от этого, ссылаясь на необходимость его пребывания в Винтерфелле. И лишь слова Бенджена смогли убедить Ричарда в чрезвычайной важности поездки в Чёрный замок. Прибыв в обитель воро́н, лорд Винтерфелл ощутил себя не в своей тарелке. И впрямь, это место было явно не для него. Бывшие убийцы, воры, насильники и предатели заинтересованно смотрели на Старка, ведь иметь возможность увидеть в Чёрном замке представителя благородной крови было большой редкостью. — Лорд Старк пожаловал Ночному Дозору пятьдесят человек, Лорд-командующий, — весёлым голосом проговорил Бенджен, крутя в руках металлическую вилку. Нед, вырвавшись из своих мыслей, посмотрел на счастливого брата, иб слегка улыбнувшись ему, продолжил хлебать похлёбку. Сидящие неподалёку дозорные начали громко аплодировать, стуча деревянными кубками по столу. Лорд-командующий же, явно удивившись такому количеству человек, громко проговорил: — Благодарю вас, лорд Старк. В последнее время от правящих лордов и десяти человек не дождёшься, не то что полсотни. Эддард, быстро кивнув головой, закончил трапезу, и, отставив деревянную тарелку, посмотрел в серо-голубые глаза брата. Бенджен, поняв намёк брата, прокашлялся и после сказал: — Я рассказал Неду об угрозе из-за Стены, Джиор. — Первый разведчик пристально смотрел в широко открытые глаза Лорда-командующего, говоря тихим, суровым голосом. — И я говорю сейчас не об одичалых. Джиор угрюмо переводил взгляд с Бенджена на Неда, и, приказав остальным дозорным покинуть трапезную, что-то шепнул на ухо мейстеру Эймону. Хрипя, престарелый мужчина начал говорить: — Будучи ещё мальчиком, я проходил обучение в Цитадели, в Староместе. Там, насколько мне не изменяет память, есть подземелья, где за множеством замков и запоров хранятся особо ценные книги. — Громко прокашлявшись, мейстер продолжил свой монолог: — И однажды я читал древний свиток, где описывались Иные и события Долгой Ночи. Обычное оружие не способно причинить им вред. Они уязвимы только для оружия из обсидиана — так называемого драконьего стекла. Также, согласно преданиям, не менее смертоносной является и «драконова» сталь. К огромному сожалению, у нас нет ни того, ни другого. — Я вас услышал, мейстер Эймон, — едва слышимо прошептал лорд Винтерфелла. — Что вы тогда намерены делать? Лорд-командующий, устало потерев глаза, кинул задумчивый взгляд на Бенджена. Эддард был уверен, что Мормонт верит словам Первого разведчика, но также он понимал, что без должного плана и оружия никаких шансов у них нет. Наибольшую угрозу Ночному Дозору сейчас представляли лишь одичалые, переходящие за Стену и убивающие их названных братьев. — На данный момент все наши силы направлены на атаки одичалых, — слегка взволнованно проговорил Лорд-командующий, гладя чёрное брюхо своего ворона. — И недавно нам доложили, что очередная их группа через день-два будет у Стены. После окончания собрания Первый разведчик и двадцать дозорных отправятся к ним навстречу. Нед кивнул, прекрасно зная, что для битвы с мертвецами нужна огромная армия. И ещё, желательно, пару десятков драконов. Да и что можно было сделать против нежити? Нед, к своему же сожалению, не мог ответить на волнующий его душу вопрос. — Я отправлюсь с ними, — осмысленно проговорил лорд Винтерфелла, ожидая возражения со стороны Мормонта. — И я не спрашиваю у вас на это дозволения, Лорд-командующий. Мормонт, понимая, что спорить с Эддардом бесполезно, согласился. В следующую минуту он, попрощавшись с гостем, спешно покинул трапезную. Лорд Винтерфелл, кинув настороженный взгляд на младшего брата, собирался покинуть зал вслед за Лордом-командующем, но остановился, услышав тихий старческий голос, донёсшийся из-за спины. — Лорд Старк, задержитесь, пожалуйста. Нед, обернувшись, заприметил горбатого лысого старика, который казался молодым только в сравнении со столетним мейстером Эймоном. Заглянув в его маленькие розовые глаза, напоминающие кротовьи, лорд Винтерфелла попросил Бенджена удалиться, а сам присел на короткую скамью, прислушиваясь к тихому голосу Таргариена. — Расскажите мне о Ричарде, лорд Эддард. Он здоров? — вопросительно спросил мейстер Эймон. — С Ричардом всё хорошо, мейстер. — Нед, вспоминая многочисленные письма, отправленные первенцем в Чёрный замок, улыбнулся самой искренней улыбкой. — Он молится о вашем здоровье и просил передать свои наилучшие пожелания. — Это хорошо, очень хорошо. — Слабая улыбка озарила морщинистое лицо Эймона, но в следующий же миг на нём показались волнение и страх. — А Таргариены за Узким морем? Они живы? Где они? Эддард, опустив голову, тихо вздохнул. Известия из Вольных городов слишком поздно доходили до Севера, поэтому утверждать об их правдивости лорд Винтерфелла не мог. Лишь по прибытии короля Роберта Нед смог узнать последние вести из Пентоса. — Живы. Они сейчас в Пентосе, насколько мне известно. Дейнерис Таргариен собираются выдать замуж за дотракийского вождя — кхала Дрого. Возможно уже выдали, я не уверен. — Плохие вести. — Эймон кинул затянутый молочно-белой пеленой взгляд на мужчину, прося стюарда Клидаса помочь ему подняться. — Ну ничего, скоро драконы вернутся и заберут своё. Эддард, смотря в спину удаляющегося мейстера, непонятливо склонил голову. Неужели Эймон надеялся на возвращение Таргариенов в Вестерос? Или его слова имели другое значение? — Все живущие ныне Таргариены вернут свой дом, — произнёс мейстер Эймон и вместе со своим помощником скрылся за каменной стеной. Лорд Винтерфелла, проводив ошарашенным взглядом лысых стариков, сам поднялся с деревянной скамьи и быстрыми шагами стал направляться во двор Чёрного замка. Наверняка дозорные уже были снаряжены в опасное путешествие, дожидаясь лишь Эддарда. Коридоры огромного замка не были столь длинными и запутанными как в Винтерфелле, чему мужчина искренне порадовался. Быстро пройдя через длинное каменное здание, называвшееся Арсеналом, Нед попал во двор. Лорд Винтерфелла видел множество дозорных, упражнявшихся на мечах со своими братьями, видел Джиора Мормонта, разговаривающего с Бендженом и дающего ему какие-то наказы. Первый разведчик, молча покачивая головой, обратил внимание на вышедшего во двор брата. Глаза его в тот же миг загорелись переживающим огнём. Только завидев Хранителя Севера, дозорные тотчас подвели к нему его серого жеребца. Передав поводья и пожелав попрощаться с Бендженом, они покинули Эддарда, оставив его в гордом одиноком молчании. Вдруг страх прокрался в сердце лорда Винтерфелла. Никогда ранее он не бывал на Стене, не то что за её пределами. В голову его лезли самые страшные мысли: что будет, если он не вернётся? Что, если одичалые зарежут его как обычную свинью в Землях Вечной Зимы? Что, если Нед более никогда не увидит тёмно-фиолетовых глаз старшего сына, рыжую копну волос жены и не услышит заливистого смеха своих детей? Что будет, если лорд Винтерфелла умрёт? Постаравшись отогнать от себя пагубные мысли, Эддард ловко сел на своего жеребца и вместе с остальными людьми погнал вперёд, к прорубленному сквозь лёд туннелю. По правую руку от него ехал Первый разведчик, изредка кидая задумчивый взгляд на брата и крепко держа в руках кожаные поводья. Прорубленный туннель оказался далеко не прямым — он делал несколько поворотов, дабы проход через Стену было удобнее защищать. С обоих концов он был прикрыт мощными дубовыми створками, толщиной по девять дюймов каждая. В трёх местах в туннеле были железные решётки, врезанные в потолок. До их вылазки за Стену они были заперты тяжёлыми замками на цепях, которые открыл лорд-стюард. Заехав за последний поворот, перед глазами Эддарда Старка предстало огромное количество снега и пугающая пустота. Самым страшным оказалось то, что эта пустота засела где-то в глубине души, словно у Хранителя Севера вынули кусочек сердца…

***

Серебряная принцесса. Когда они отправились в путь, Дейнерис ехала во главе всего кхаласара вместе со своим мужем — кхалом Дрого, а также его кровными всадниками. Именно поэтому принцесса всегда видела землю свежей и не вытоптанной. Это позади неё была огромная орда, которая терзала своими копытами землю, мутила реки и поднимала облака удушающей пыли. В отличии от них, перед Дени поля были яркими и зелёными, переливающиеся на жарком солнце. Дейнерис изредка поглядывала на Дрого и в её голове чётким образом образовывался один очень важный план. Посмотрев вперёд, принцесса заметила, что они ехали по тысячелетним валирийским дорогам, прямым, как дотракийская стрела. В просторной голубизне высоко над ними кружил охотничий сокол. Море травы колыхалось под частыми вздохами лёгкого ветра, теплый воздух ласково гладил её лицо, и Дени наконец почувствовала умиротворённый покой. Принцесса Таргариен смотрела на завораживающие виды перед собой, и мурашки сплошным потоком пробегали по её телу. Серебристая лошадь Дейнерис, казалось, понимала её настроение, и словно бы сливалась с хозяйкой в единое существо. Сегодня Дени чувствовала себя достаточно уверенно в седле. Принцесса ехала рядом с кхалом Дрого, смотрела на его ровную, широкую спину и тут же выпрямляла свою. Так они проехали целый день и к этому времени память о перенесённых ранее муках постепенно уже начинала блекнуть. По крайней мере, Дейнерис пыталась забыть о них. После долгой езды в конце дня тело до сих пор побаливало так же, как и прежде. Но теперь в усталости появилось нечто приятное, что Дени не могла объяснить. Вечером этого дня, когда лагерь вновь был разбит, Дейнерис лежала на простынях и задумчиво вспоминала один недавний разговор со своей служанкой — Дореей. — Будь настойчива с ним, — увлекая принцессу за собой и садясь на неё сверху, завлекающе произнесла служанка. — Мне кажется, кхалу Дрого не понравится такое… — неуверенно и отчасти стеснительно промолвила Дейнерис. По её щекам медленным потоком расползался румянец. Дени уже успела пожалеть о том, что в её голову пришла эта затея. — Посмотри на себя. — Дорея ласково провела ладонью по серебристым волосам принцессы и утончённому лицу, настойчиво заглядывая в фиалковые глаза. — Если бы твой муж хотел что-то обычное, он бы не выбрал тебя, кхалиси. Дейнерис смущённо улыбнулась и, закусив губу, протянула руку к щеке служанки, перехватывая инициативу. Принцесса Таргариен попросила Дорею научить её искусству любви, надеясь применить его в отношении своего мужа. Но теперь, ожидая приход Дрого, Дени немного трусила. Ведь служанка и кхал это разные вещи, и Дейнерис явно не была уверена, что муж одобрит её изменения. Но времени оставалось мало и принцесса понимала, что нужно принять решение. Всё так же страдать, изливаясь слезами, каждую ночь во время их жестокого совокупления или отдать всю себя своему мужу, при этом забирая что-то взамен. И Дейнерис сделала этот выбор. В следующую секунду в шатре появился обнажённый кхал Дрого. Лунный свет слабо переливался по его упругим мышцам, освещая сильное и подтянутое тело. Принцесса сжала кулаки и, смело выдохнув, приподнялась со своего ложа. Дейнерис неторопливо прикоснулась к своему струящемуся платью, а затем аккуратно скинула его вниз, позволив опуститься на землю. Дрого удивлённо взглянул на свою жену, но быстро приняв невозмутимое выражение лица, двинулся в её сторону. Всё повторялось, но только лишь за одним исключением. Дейнерис не чувствовала себя слабой ланью, которую кхал загнал в свою ловушку. Дрого подошёл к принцессе, и колокольчики в его чёрных волосах перестали негромко позвякивать. Кхал попытался повернуть её, но принцесса Таргариен остановила его. — Daor, — настойчиво произнесла Дейнерис, нежно схватив Дрого за сильные плечи. — Этой ночью я должна видеть твоё лицо. Кхал гневно рыкнул и попытался снова повернуть её, но тут же столкнулся с прежним сопротивлением. Принцесса Таргариен ласково прикоснулась к линии подбородка мужа, чем отрезвила его и заставила застыть на месте. Дрого дёрнулся, когда Дейнерис аккуратно потянулась к нему за внезапным поцелуем. Он явно не ожидал от неё подобных действий после предыдущих ночей, полных горьких слёз и криков. Когда мягкие губы Дени со всей возможной нежностью и страстью дотронулись до холодных губ кхала, мужчина не выдержал и сгрёб в охапку её маленькое, невесомое тело. Дейнерис игриво улыбнулась и принялась, не спеша, взбираться на колени кхала. Во время всего происходящего, кхалиси чувствовала на себе пристальный, жадный взгляд своего мужа. Важен лишь его взор и, наконец сев на него, она заметила в нём нечто такое, чего совершенно не видела прежде. Девушка уверенно опустилась прямо на Дрого и совершила первый лёгкий толчок. А затем второй и третий. Дейнерис не струсила и, управляя ситуацией, сама почувствовала разлившееся по телу сладостное наслаждение. Спустя время, принцесса нашла нужный для них обоих темп, и когда Дени в очередной раз опустилась на своего мужа, из его губ неожиданно вырвался низкий стон. Дрого тут же обернул мозолистые руки вокруг тонкой талии, а после сам потянулся к Дейнерис за поцелуем, желая быть с ней ещё ближе. Кхалиси прильнула к нему, и кхал взял инициативу в свои руки, создавая свой темп. Принцесса не стала сопротивляться и полностью отдалась долгожданному наслаждению. Этой ночью Дрого не ушёл и остался на ночь в небольшом шатре Дейнерис. Это стало для неё первой личной победой. Принцесса Таргариен смогла справиться с первым важным испытанием и теперь могла полноправно почувствовать себя воистину настоящей кхалиси.