Ты будешь в порядке.

Ближе к вечеру таверна оживлялась. За столиками появлялось всё больше знакомых лиц, слышались негромкие поначалу разговоры, в целом атмосфера была более чем располагающая. Кто-то приходил один, кто-то с компанией. Несколько членов Ордо Фавониус, уже чуть подвыпившие, заняли места в самом углу, тихонько перешёптываясь, так, чтобы никто не услышал. Дилюк, тщательно начищающий белоснежной тряпочкой стакан за стойкой вместо отправленного на заслуженный отдых Чарльза, прислушался. По правде говоря, ему было абсолютно всё равно на то, о чём треплются рыцари, однако слишком громко прозвучавшее «Капитан Кэйя» заставило навострить уши и иногда поглядывать в сторону говоривших. Не так давно Кэйя вернулся с двухдневного задания за городом (о чём Рагнвиндр совершенно случайно узнал от зашедшего выпить патрульного)– нужно было разобраться с лагерем хиличурлов, слишком близко расположившийся к Мондштадту. Почти безобидная миссия — разведчики доложили, что магов бездны среди монстров не наблюдалось, проблемой мог послужить только митачурл, хотя и тот был без какого-либо щита. Но сам парень, почти лежа на стойке, уверял, что в этот раз капитану кавалерии досталось нехило — прихрамывал, говорит, и как-то слишком нервно поздоровался и скрылся с глаз в сторону штаба Ордо Фавониус. И действительно: прошло уже несколько дней после возвращения Кэйи в город, а о нём ни слуху; даже Розария, с которой они часто выпивали, отмалчивалась и не упоминала в своих редких диалогах о Альберихе. И Дилюк молча продолжал стоять за стойкой и периодически протирать её от попадающих капель вина. Не то, чтобы мужчина волновался… Однако внутри предательски скреблись кошки. Занят? Прохлаждается где-нибудь в городе? Снова на задании? Или решил больше не посещать Долю Ангелов вовсе? Что ж, в таком случае никто не будет мозолить глаза. И… всё же? В таверне стало гораздо громче — всё больше посетителей расслаблялись под действием выпитого алкоголя и позволяли себе говорить громче обычного. И пока они не дебоширили, Дилюка всё вполне устраивало. Пока не нарушали его личное пространство, всё было более чем неплохо. До того момента, пока никто не лезет за стойку за добавкой, всё было хорошо. Никто не пытался устроить бойню за столом — шутить такие шутки в таверне в присутствии хозяина было бы себе дороже. В лучшем случае за неприемлемое поведение провинившегося выставят за дверь в эту же секунду. В худшем — бедолага пожалеет о том, что не только зашёл выпить, но и родился на этот свет. И этот вечер мог стать ещё лучше, если бы не противное чувство в груди — услышать, что же произошло с незадачливым Альберихом, Архонты его дери, не удалось из-за поднявшегося шума, а подойти и напрямую спросить о состоянии Кэйи было выше его возможностей. Да и на кой чёрт он ему сдался? Капитану не пять лет, с своими проблемами сможет справиться сам. На крайний случай есть Барбара, которая и мёртвого на ноги поднимет. Даже если этот придурок умудрился получить ранения на таком плёвом задании, то это уже его проблемы, а не проблемы Дилюка. -…В лазарете теперь от-тлёживается, — наконец донеслось до чуткого слуха бармена подрагивающий голос одного из офицеров. Плечи непроизвольно напряглись. Он что-то пропустил? Поправил выбившиеся из высокого пучка огненные прядки и с особым старанием принялся натирать бокал — тот же самый, что и в начале вечера. Только теперь Рагнвиндр действительно внимательно слушал. Или пытался услышать сквозь болтовню других посетителей. Как никогда захотелось закрыться пораньше. — Говорят, что подкрепление монстров когда прибыло, капитан… — небольшая заминка, видимо, говоривший решил отхлебнуть из бокала, прежде чем продолжить; в любом случае Дилюк не видел, ибо старательно делал вид, что не заинтересован. — Не успел среагировать, ранение получил. Он сам и до города добрался, только не сказал никому. Ну и загноилось всё дело, слёг с лихорадкой, еле до собора доковылял, так больше и не появлялся в штабе. Видимо, действительно крепко досталось. Послышались охания и ахания со всех сторон — по всей видимости, слушал историю о загадочном исчезновении капитана кавалерии из поля зрения не только Дилюк, а ещё как минимум половина таверны. Мужчина нахмурился и фыркнул. Что за идиот… И ладно с хиличурлами не справился, это дало лишний раз убедиться в бесполезности Ордена, но чтобы умолчать о ране, которая, кажется, была не такой уж и безобидной, как показалось на первый взгляд… Винодел потёр двумя пальцами переносицу, чуть жмурясь от холода перчаток. В голове сразу предстала картина, как Кэйя, тяжело дыша и держа руку на боку, пытается с помощью ледяной магии остановить кровь. Как идёт, спотыкаясь, к городу, улыбается патрульным через силу, еле переставляет от боли и усталости ноги. Как входит в свою комнату, сдирает липкую от крови ткань одежды с кожи и болезненно шипит… Это невыносимо. Мужчина цыкнул, сложил тряпку под барную стойку и объявил о закрытии таверны. Проигнорировал возмущенные стенания и молча ждал, пока люди растекутся по домам или в поиске места для продолжения попойки — не важно, лишь бы ушли. Особо наглых приходилось затыкать яростным взглядом и, о чудо, через пару минут ни одной живой души в помещении не осталось. Даже непривычно — обычно один особо непонятливый посетитель оставался и допивал своё вино, насмешливым взглядом проедая в закипающем Дилюке дыру. И нисколько он не волновался о состоянии этого мужчины, ни капли… …Соврал. В первую очередь, самому себе. Потому что ночью с особенным остервенением крушил небольшой лагерь хиличурлов и втаптывал ногами в землю слаймов. Трава на месте бойни была выжжена до корней. Чёртовы рыцари, чёртово ранение, чёртов Кэйя. Чтоб он… вылечился, идиот одноглазый. Дилюк выдохнул и временно отозвал меч, чтобы дать возможность отдохнуть рукам. Ладно, хорошо, он навестит его. Ненадолго. Просто чтобы убедиться, что тот не двинул коней. И на этом с него станется. А пока стоит разобраться с оставшимися монстрами, чтобы и эта ночь для жителей Мондштадта и близлежащих поселений прошла спокойно. В соборе его визиту, мягко говоря, удивились. С родни не посещавший лазарет, предпочитающий обрабатывать все раны сам и хмурой тучей нависший над церковью Дилюк Рагнвиндр внушал первозданный трепет. Тёмные, тяжелые одежды и яркие волосы выделяли его среди светлого убранства здания. Но после нескольких вопросов о самочувствии и выяснении причины для посещения Барбары, казалось, снег пошёл снаружи. Ситуация больше походило на попытку добить болеющего капитана, пока тот на ногах стоять не может, чем простое проявление беспокойства (на что винодел отнекивался, всё ещё убеждая самого себя в своём равнодушии к состоянию Альбериха, хотя и тут уже стремительно сдавал). С горем пополам в лазарет его пустили, провели к отдельной комнате и предупредили, что мужчина может спать или отдыхать. На это Дилюк отмахнулся, сказал что-то вроде того, что он только проверить жизнеспособность рыцаря, но, когда его взору предстал лежащий под одеялом бледный (а на смуглой коже это было ой как заметно) Кэйя, сердце невольно сжалось. Слишком громко вздохнул и столкнулся с чуть мутноватым синим глазом, в упор глядящий и разглядывающий его. — Добить меня пришёл? — с улыбкой произнес Кэйя и попытался приподняться, чтобы не быть совсем беспомощным в глазах брата, но рука (и когда успел подойти только?) в чёрной перчатке мягко вернула его в горизонтальное положение. — Как себя чувствуешь? — вопрос в лоб. Теперь Альберих смотрит с прямым непониманием и хмурится. А Дилюк аккуратно присел на край постели и заметил слой бинтов, выглядывающих из-под одеяла. Действительно досталось сильно, даже руки в ссадинах.  — Тебе следует быть серьёзнее, — заключил Рагнвиндр, всё ещё не спуская глаз с стремительно меняющегося в лице капитана. Тот, казалось, вообще потерялся во всей ситуации и не знал, куда себя деть. То тряпками прогоняет, то приходит проведать…  — У тебя самого жара нет? Точно не болеешь? Может, Барбару всё-таки позовёшь? — с неуверенной (о боже) улыбкой произнёс Кэйя и расстёкся по постели, понемногу расслабляясь и успокаиваясь — если бы его хотели пришибить, то сделали бы ещё несколько минут назад. К тому же, от Дилюка такое приятное тепло исходило, будто под солнцем ласковым лежишь, того и гляди расплавишься. Так приятно… — Я абсолютно здоров. — спустя какое-то время ответил винодел. Почему-то в этот момент никаких мыслей не было — только необъяснимое желание посидеть так подольше. — Почему ты ничего не сказал про ранение? Кэйя замялся. Опустил глаза, поджал губы и руки к себе. «Ему некомфортно», — догадался тогда Рагнвиндр, но отпускать так просто не собирался. — Всё было не так серьёзно, — начал мужчина, — Просто неудачно подставился, — и снова глаза в пол. Врёт, недоговаривает. Дилюк прищурился и в комнате опасно сгустился воздух. Взял руку Альбериха в свою и сжал, как бы намекая, что врать смысла нет. — Я потерял бдительность, слишком расслабился и забыл о том, что эти твари могут и на помощь позвать, — неловкий смешок, — Я не сказал, потому что думал, что справлюсь сам. Я не хотел никого напрягать, и Барбара в последнее время сильно устаёт. Ну, знаешь, новобранцы слишком часто калечатся на полигонах. В этот раз немного не уследил за ситуацией и всё воспалилось. Честно, я думал, что мой Глаз Бога резко сменился на Пиро — настолько жарко мне ещё никогда не было. Хотел отлежаться день, а к ночи уже совсем невыносимо стало и…- договорить ему не дал резко дёрнувшийся в его сторону Дилюк. Кэйя ожидал как минимум пощёчину, но не сразу сообразил, что его обнимают. Крепко прижимают к себе и не отпускают. — Ты — непроходимый идиот, если так думаешь, — сказали где-то в районе шеи, и Кэйя мысленно согласился. Поколебался немного и обнял Дилюка в ответ, позволяя наконец улыбнуться искренне и тепло и зарыться носом в огненные кудри.