Забирай меня скорей, увози за сто морей

-1-

Сначала были цветы. Ипполит распахнул дверь, увидел на пороге курьера с охапкой роз и даже не удивился особо, подумав, что букет либо прислал Кате какой-нибудь очередной незадачливый поклонник, который был не в курсе, что она уже несколько месяцев как вышла замуж и окончательно съехала из их фамильного гнезда, либо Серёжиному сумасшедшему бойфренду ударила в голову очередная шиза и он решил, что самое время на втором году отношений наверстать упущенный ими конфетно-букетный период. Эти двое почти сразу начали вести себя как престарелая семейная пара, у которой за плечами полвека брака, даром, что до сих пор даже не жили вместе. Подозрение, что не совсем уж банальные кремовые в рыжеватую крапинку розы всё-таки предназначались ему, начало медленно закрадываться после того, как он, пошуршав оберточным крафтом, вытащил на свет карточку, на которой лаконично значилось "Ипполиту от А." Он несколько раз тупо перечитал своё имя и три буквы, которые следовали за ним. Какая (какой?) ещё "А", черт возьми? Вазы в доме, как ни странно, не нашлось, поэтому розы отправились в старый чайник, который до этого пылился на антресоли. Видимо, не зря не выбросили, пригодился, наконец. Встали цветы хорошо, красиво. Пришлось только их подрезать немного, чтобы не рассыпались в стороны из-за слишком длинных стеблей. Ипполит погуглил даже, как правильно, и сделал всё по науке, наискосок. Приоткрыл окно на кухне, впуская влажный весенний воздух — в той же самой статье по первой ссылке из гугла было написано, что розы любят прохладу, и отправился обратно в комнату, доделывать презентацию по римскому праву. Спустя тридцать минут и два слайда Ипполит вернулся мыслями к цветам. Какого, собственно, чёрта он выставил их на кухне на всеобщее обозрение? Скоро ведь домой вернется Серёжа, или Матвей, или кто-то из девчонок. Начнут задавать неудобные вопросы, подшучивать над ним. Карточку ещё потребуют показать — Ипполит не станет врать, что ее не было, если вдруг зайдет об этом речь. Нет, точно нужно было их спрятать у себя в комнате. На рабочем столе места было не так много, пристроив цветы между ноутбуком и лампой, Поля обнаружил, что практически упирается в них носом. Пахло просто одуряюще приятно. Ипполит смотрел на маленькие оранжевые пятнышки на лепестках и медленно перебирал в голове всех родственников достаточной степени далёкости, которые могли бы перепутать день его рождения — дата вообще-то совпадала, месяц только был совсем не тот. Перечислил про себя однокурсников и однокурсниц, которым давал списать свои конспекты или, по доброте душевной, помогал на контрольных. Ни один вариант не казался достаточно правдоподобным. Версия, что курьер каким-то образом перепутал адресата, тоже не выдерживала никакой критики. Вряд ли в округе водился ещё хотя бы один Ипполит. Тряхнув головой, Поля решительно встал и снова отнес чайник с цветами на кухню. Нет, заниматься, пока они маячили перед глазами, было совершенно невозможно.

-2-

Как оказалось, найти приличные очные курсы греческого в Москве — та ещё задача. По большей части, потому что у твоего вечного занятого отца внезапно находится время, чтобы позвонить и лично забраковать первых трех преподавателей, которых Ипполит нашел вместе с Матвеем, согласившимся оплачивать занятия. Откуда он узнал, блин, вообще? Только с четвертой попытки традиционного звонка от родителя с подробным разносом академических достижений и педагогических способностей будущего учителя не последовало. Ипполит выдохнул. Мотаться в центр два раза в неделю было не особо напряжно. Между парами в университете и курсами оставалось небольшое окно, во время которого Ипполит успевал выпить кофе и повторить грамматику, а домой его обычно отвозил Серёжа, который как раз к этому времени заканчивал с работой. Ему, по счастью, было почти по пути, а вечерние пробки к девяти вечера уже рассасывались. Да и что бы там Ипполит не говорил, но лишнюю возможность провести время наедине с братом он очень ценил. Поэтому сообщение от Серёжи, которое Ипполит увидел, спускаясь по лестнице, заставило нахмуриться. “Полька, сегодня не смогу, извини”. Но огорчение мгновенно сменилось недоумением, заставившим вскинуть брови. “Тебя Стас согласился подвезти. Он уже должен быть на месте”. Никаких Стасов Ипполит вроде не знал, как искать нужную машину на парковке не представлял и хотел уже было отбить Серёже ответное сообщение с требованием пояснений, но, выйдя на улицу, удачно поднял от телефона глаза и так и замер на месте. Не заметить этого парня было в принципе сложно. Ипполит проследил взглядом от самой подошвы тяжелого ботинка, вдоль, казалось бы, бесконечной ноги, затянутой в темную джинсу, зацепился за широкие кольца на пальцах, расслабленно лежавших на руле чёрного как смоль мотоцикла, и наконец встретился с внимательным взглядом голубых глаз. Ипполит нервно сглотнул. Точно, Стас, вспомнил. Они познакомились две недели назад, Серёжа тогда завалился домой вместе с ним и ещё парой коллег, немного хмельной и ужасно довольный собой. Что-то они там отмечали важное, связанное с работой, Поля не вникал. Понял только, что выпили чинно и прилично по паре бокалов в офисе и захотели продолжить уже более шумно и неформально. Денег на посиделки в баре не было ни у кого, поэтому решено было организовать спонтанную домашнюю вечеринку. Полю Серёжа выудил из его комнаты, непонятно зачем, быстро перезнакомил со всеми и усадил за стол на кухне. А Ипполит и спорить не стал, его мгновенно затопило братской любовью, когда помимо нехитрых закусок и виски с колой он увидел купленные специально для него две бутылки грушевого сидра. Сидели не очень долго, чтобы не злить пожилую соседку с подозрительно хорошим слухом. Бабка была вредная и держала в страхе всех соседей сверху, снизу и по бокам от себя. Этот самый Стас всё время крутился где-то рядом и под конец вечера выдал, что у Ипполита безумно красивые уши и, если бы Стас умел, то обязательно бы их нарисовал. Поля тогда отвечал невпопад и только после ухода ребят сообразил, что это, кажется, был флирт. Сейчас, при воспоминании об этом, резко стало безумно неловко. Если бы Ипполит представлял себе поездку на мотоцикле с красивым рослым парнем, то там бы обязательно присутствовали малиновый закат, развевающиеся волосы и свежий ветер в лицо. Но не тут-то было. Первое, что сделал Стас — заставил его натянуть уродский огромный шлем, который, казалось, перевешивал всего Ипполита и тянул к земле. Небо тоже подвело: серые тучи, ещё с утра плотным одеялом затянувшие небо и не думали расходиться, так что, несмотря на подходящее время суток, на кинематографичный закат надеяться не приходилось. Домчались они за двадцать минут, хотя Ипполиту показалось, что за две. Настолько быстро для него пролетело время. Только-только отъезжали от Китай-Города и вот уже перед глазами знакомый подъезд. Прощаться ужасно не хотелось. Ипполит настолько медленно, насколько это возможно, чтобы не показалось странным, слез на землю и стянул с головы шлем. — Слушай, а ты голодный? После работы же. У нас пирог есть, Лена, сестра, вчера испекла курник. Он у нее потрясающий просто, — выпалил Ипполит, не давая себе времени, чтобы передумать. Стас улыбнулся в ответ и качнул головой: — Не могу, мне домой до Ясенево ещё почти час пилить, не хотелось бы совсем уж в ночи возвращаться. Получается, Стасу даже не по пути было. Он специально вызвался помочь Серёже и отвезти вместо него Ипполита до дома. Интересно, а сам Серёжа знал, что Стасу пришлось сделать такой крюк? — Классный мотоцикл у тебя, — протянул Поля. Нужно было сказать ещё хоть что-то, первое, что пришло в голову, чтобы задержаться хотя бы на пару лишних секунд, но он явно попал в точку. Стас улыбнулся самодовольно и с любовью погладил хромированный бок. — Хочешь, как-нибудь просто так покатаю? Ипполит закивал с радостной улыбкой, потянулся вперёд, чмокнул Стаса в щёку и всё-таки побежал к подъезду, обернувшись и махнув на прощание рукой у самых дверей. И только дома, снимая в коридоре кроссовки, он словно пришел в себя и осознал, что сделал. Оставалось радоваться, что его безнадежно покрасневшие лицо некому было увидеть.

-3-

Идея найти Стаса в социальных сетях не давала Ипполиту покоя. Хотелось если не связаться, то хотя бы взглянуть на него ещё раз. Ни номерами телефонов, ни какими-либо другими контактами они не обменялись, но должен же у него быть по крайней мере Инстаграм. Оставалось надеяться, что с Серёжей они общались достаточно близко, чтобы быть подписанными друг на друга. Подписок у Серёжи было меньше сотни, к тому же, половина из них принадлежала многочисленной родне и была знакома Ипполиту, так что круг поиска значительно сужался. Но ему даже не пришлось проверять все подряд незнакомые профили — у Стаса определенно был Инстаграм и на аватарке у него стояла его собственная фотография крупным планом. Спасибо огромное таким людям. Вот только ник заставил шестеренки Ипполита крутиться в голове с утроенной скоростью. a.kuzmin Кузьмин, значит, ладно. Но почему “а”? Какой это имеет смысл, если он Стас? Отчество, может, или прозвище? Мгновенно в памяти всплыла узкая карточка с витиеватой подписью: “Ипполиту от А.” Цветы привезли на следующий день после той самой импровизированной попойки, на которой Стас сыпал нелепыми комплиментами и не сводил с Поли глаз. "Да ну нет", — пронеслось в его голове. — "Быть этого не может". Способ узнать точно и прямо сейчас был только один — Серёжа. У него сегодня был традиционный субботний вечер свиданий, вмешиваться в который было очень нежелательно, но варианта у Ипполита было всего два — либо отвлечь Серёжу и Мишу от их вечного влюбленного воркования, или чем они там ещё занимались, либо умереть от неопределенности и любопытства. Выбор был очевиден. — Я надеюсь вы там не голые, потому что я не готов... — громко начал Ипполит, распахивая незапертую дверь в чужую комнату, но тут же осекся. Серёжа и Миша, как только он вошел, отчаянно зашмыгали носами и принялись утирать руками явно влажные глаза. Ипполит прислушался. Судя по звукам, на экране ноутбука, который стоял перед ними на кровати, Роза уговаривала Джека потерпеть ещё немного и не помирать в ледяных водах Атлантики. "Серьёзно?" От того, чтобы показательно закатить глаза, Ипполита удержала только уверенность, что Серёжа не поленится выбраться из Мишиных объятий и встать, чтобы отвесить брату терапевтический подзатыльник. Возможно, происходящее и было самым гейским, что Поля видел за последние пару месяцев, но комментировать это было себе дороже. У него была цель. И, для разнообразия, она звучала не как “побесить Серёжу и его парня”. — Слушай, как у Стаса полное имя? Ну, с работы. Он же не Станислав, вроде, да? — Спросил Ипполит, отводя глаза в сторону, он очень надеялся, что вопрос прозвучит максимально буднично и не вызовет никаких подозрений. — Нет, он Анастасий, — на автомате бросил Серёжа, не отрывая взгляда от экрана, и только после этого с подозрением прищурил глаза. — А зачем тебе вообще… — Всё, пока, хорошего вечера! — быстро выпалил Поля, выскальзывая за дверь. Как ответить на вопрос, почему он интересуется Серёжиным коллегой, с которым виделся два раза в жизни, и не спалиться, Ипполит не придумал. Он вернулся в комнату и взял в руки телефон. С экрана на него смотрела фотография, на которой Ипполит остановился — Стас (Анастасий, чёрт его побери) улыбался хитро, точно так же, как вчера, когда предлагал Ипполиту покататься "просто так", и держал на руках рыжего кота с поджатыми ушами и недовольной мордой. Поля ещё немного полюбовался на Стаса и на кота, покусал в сомнении нижнюю губу, но всё-таки перешёл на главную страницу профиля, крепко зажмурился на секунду, кликнул на подсвеченную синим кнопку "Подписаться", тут же заблокировал телефон и откинул его на кровать. Сердце колотилось как бешеное, надо было срочно отвлечься на что-то, сесть за конспекты или включить сериал, что угодно. Но шанса на это ему не дали, телефон почти сразу пиликнул уведомлением, а через несколько секунд целой серией настойчивых "дзынь", которые просто невозможно было игнорировать. Ипполит, впрочем, даже не стал пытаться, нетерпеливо схватил смартфон и снова зашёл в Инстаграм. Там его ждали ответная подписка, пара лайков на последних фотках и сообщения в директе: "Привет" "Пошли гулять завтра" "На ВДНХ фонтаны заработали"

-4-

Анастасий был высокий, красивый, безумно интересно рассказывал про свою жизнь и грубовато, но очень смешно шутил. Поля сам себя останавливал, заставляя пялиться не слишком сильно и смеяться не так громко. Словно если не показывать Стасу, насколько Поле с ним хорошо, то и самого себя удастся обмануть. А ещё Стаса просто до ужаса хотелось взять за руку, так, что аж кончики пальцев зудели, и Ипполит то и дело потирал ладони друг о друга, пытаясь избавиться от этого чувства. Он не знал, можно ли, пора ли уже или он только всё испортит, если сейчас скользнет своей ладонью в чужую и переплет пальцы, ощущая холод колец, как ему ужасно хотелось. Так что Поля просто молча терзал себя и продолжал любоваться на четкий, подсвеченный редкими фонарями профиль. — Замёрз? — внезапно спросил Анастасий и кивнул на руки Ипполита, сцепленные вместе. — А? Да нет, вовсе нет, — прозвучало неестественно и неловко. Поля одернул рукава толстовки, натягивая их ниже, так, что остались видны только самые кончики пальцев. Он как-то сразу испугался, что Стас подумает, что ему не нравится здесь и засобирается домой. Ипполит точно не хотел, чтобы их свидание закончилось так быстро. Фонтаны с подсветкой на центральной аллее ВДНХ их обоих интересовали мало. Они, конечно, сделали пару дурацких совместных фоток, но сразу после этого не сговариваясь стали углубляться в сторону, к едва освещённым павильонам, которые в темноте позднего вечера выглядели монументально и даже как-то зловеще. Фонарей здесь было действительно мало, аллеи петляли, и когда они решили приземлиться для перекура на очередную скамейку, Ипполит уже слабо представлял, где именно они находятся. — Ой, вот, — словно о чём-то внезапно вспомнив, спохватился Анастасий, снял с себя тяжёлую, увитую цепями косуху и накинул Ипполиту на плечи. Поля и правда не мёрз особо, но куртка была классная и едва уловимо приятно пахла терпким мужским парфюмом, так что отказываться от неё не хотелось. Ипполит, как ему показалось, совершенно незаметно прижался щекой к вороту и вдохнул поглубже, но, судя по тому, как ухмыльнулся Стас, Поля всё-таки спалился. Вокруг было тихо, голоса шумной весёлой компании слышались в отдалении, но на этой аллее Анастасий и Ипполит точно остались совершенно одни. — Поль, — мягко позвал Стас, Ипполит оторвался от созерцания крон деревьев, едва различимых в темноте, и повернулся к нему. — Можно я? Он не закончил фразу, наклонился и приблизил своё лицо к лицу Ипполита с совершенно очевидным намерением, но остановился на пару секунд в сантиметрах от его губ, давая шанс отстраниться или сказать нет. Поля ничего не ответил, медленно выдохнул и прикрыл глаза. Всё, что у Ипполита до этого было с девчонками, ни в какое сравнение не шло с тем, что происходило сейчас. И даже слюнявые не очень трезвые попытки изобразить что-то похожее на поцелуй с Петькой Свистуновым рядом не валялись. От Пети Ипполит сбежал, испуганно одёрнув рубашку, когда тот попытался распустить руки, а сейчас было очень хорошо и сбегать никуда точно не хотелось. Хорошо было от языка, которым Стас медленно и осторожно трогал язык Ипполита, кажется, нисколько не смущённый тем, что Поля и не отвечал особо, слишком оглушенный, пытающийся впитать и запомнить каждую секунду происходящего. Очень хорошо было от рук, одна из которых поглаживала колено, а вторая лежала на талии, нырнув под полы куртки и под толстовку. Футболка у Поли тоже немного задралась, и пальцы касались горячей кожи, бок в этом месте, кажется, пылал, заклеймённый прикосновением Стаса. Анастасий слегка перебрал пальцами, словно случайно приподнимая край футболки чуть выше, и Ипполит, кажется, физически почувствовал, как резко остатки крови отхлынули от мозга и голова стала лёгкой-лёгкой. Поля выгнулся навстречу, сам подставляясь пока ещё невинно ласкающим его рукам, и тут же словно издалека услышал тихий всхлип, который, как он понял лишь секундой позже, сорвался с его собственных губ. Он резко отстранился и испуганно взглянул на Стаса. Стало только хуже. Распахнутые глаза с расширенными в темноте зрачками, острые скулы, поблескивающие в свете фонаря влажные зацелованные губы и даже растерянное выражение его лица — всё это было ужасно красиво. Поля вскочил со скамейки и отчаянно схватился за края куртки, закрываясь в ней, как в коконе. — Мне домой надо. Стас аж рот приоткрыл, совершенно не понимая, как события развернулись в эту сторону. — Что? Почему... — Можно я косуху оставлю? — нервно перебил Ипполит, стараясь понять, покраснел ли он отчаянно и позорно или это только кажется, что лицо горит. — Серёжа потом на работу тебе закинет. Уровень безумности этой идеи и то, как он будет объяснять брату, откуда у него взялась куртка Анастасия, Ипполита сейчас волновали меньше всего. — Да, конечно, — растерянно проговорил Стас, всё ещё не понимая, что происходит. Поля кивнул и, резко развернувшись, побежал в сторону метро. По дороге он благодарил всех богов за моду на оверсайз и безразмерную куртку Стаса, которая Ипполиту доходила до середины бедра, отлично прикрывая пах.

-5-

Курсач по совершенно ненужному и неинтересному предмету, который Ипполит точно не собирался писать сам и пытался сейчас склеить из нескольких подходящих по теме, найденных в интернете работ, клеиться никак не хотел. Поля страдал, вздыхал и периодически переключался на вкладку, в которой была открыта их со Стасом переписка в телеге. С той самой встречи они перебрасывались нечастыми сообщениями, прощупывали интересы и культурный бэграунд друг друга. Шло хорошо. По крайней мере, и в свежих мемах, и в кинематографе пятидесятых Анастасий шарил, а это уже было немало. Последнее сообщение висело непрочитанным уже довольно долго, и это начинало беспокоить. Обычно Стас отвечал быстро, и затянувшееся молчание действовало на нервы и так неуверенного в каждом своем шаге Ипполита. Возможно, он бы ещё долго мучал себя, перескакивая между перепиской и вордовским документом с сырой курсовой, если бы не заметил краем глаза за окном какое-то движение. На голубей, при этом, было мало похоже. Поля пригляделся и с ужасом понял, что не показалось – на его балконе определенно кто-то был. Ипполит набрал в грудь побольше воздуха и выдал единственную реакцию, которая возможна, когда замечаешь, что у тебя за окном, на четвертом, на минуточку, этаже, маячит чья-то рожа — он, что есть мочи, заорал. Возможно, он бы прямо там, вжавшись в свое желтое икеевское кресло, и отдал бы богу душу, если бы в следующую секунду не опознал в лице, замершем за стеклом, Анастасия Кузьмина собственной персоной. Страх мгновенно сменился на ярость. Ипполит вскочил, захлопнул ноутбук и откинул его на кресло. Чувство было, что он вот-вот засвистит, как вскипевший чайник, а из ушей повалит пар. — Охренел, что ли? — прошипел Поля, распахивая балконную дверь. — Я чуть со страху не умер! — Я за курткой пришел, — спокойно ответил Анастасий, ни чуть, похоже, не смущаясь и явно не испытывая никаких угрызений совести за то, что напугал Ипполита. — Ты долбоёб? За какой курткой? — Раньше Поле и в голову бы не пришло так резко обращаться к Стасу, но сейчас он был взвинчен, в крови бурлил адреналин от испуга вперемешку с облегчением и радостью. — За своей. Кожаной. Неделя уже прошла, ты так и не вернул, — терпеливо пояснил Стас. Ипполит приложил руку к лицу, смиряясь с происходящим. Извиняться после пережитого он точно не собирался. Стас по-прежнему торчал на балконе, словно собирался забрать косуху и спуститься назад тем же путем, которым пришел. — Ну, заходи, чего ты, — со вздохом позвал Ипполит, отступая вглубь комнаты. — В коридоре твоя куртка, заберёшь. Стас помедлил секунду, наклонился, чтобы расшнуровать ботинки на тракторной подошве, на которую налипли приличные комки весенней грязи, стянул их и, оставив обувь на балконе, ступил на паркет. Носки у него были разные: салатовый с мультяшными поросячьими мордочками на левой ноге и однотонный розовый на правой. Поле пришлось сделать над собой титаническое усилие, чтобы не умереть от умиления прямо на месте. — Эээ, чай будешь? — спросил Ипполит, просто чтобы что-то сказать, и тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Ну какой, нахрен, чай, действительно. — Нет, — медленно проговорил Стас, приподняв брови. Поля в этот момент позавидовал его выдержке. Не заржал, не послал Ипполита куда подальше с его светскими закидонами и нелепыми попытками поддержать разговор. — Почему ты через балкон полез? — Ипполит наконец-то задал самый логичный вопрос, с которого, по-хорошему, нужно было начать. — Кто так делает вообще? — У меня телефон сел, пока до тебя ехал, позвонить не смог. Домофона у вас нет, а код от подъезда я не знаю. Полчаса, наверно, внизу тусовался, надеялся, что кто-то выйдет или зайдет, но у вас подъезд как вымер. Надоело ждать, я и полез, — объяснил Стас, с интересом разглядывая обстановку в комнате. Действительно, это же самый логичный выход (или, точнее, вход), когда не можешь попасть в квартиру через дверь — просто забраться на балкон четвёртого, мать его, этажа. Ипполит тяжело вздохнул, отказываясь комментировать ситуацию. — А я понял, чего ты убежал тогда на ВДНХ, — вдруг сказал Стас, стараясь спрятать улыбку. Получалось у него хреново. — Какой догадливый, — Поля скрестил руки на груди, не съязвить в этот момент было выше его сил. — Да не очень, на самом деле. Несколько дней мучился, соображал, думал, что сделал не так. А потом дошло, что наоборот, всё я так сделал, да? В этот момент улыбка Стаса всё же прорвалась наружу и стала такой широкой и хитрой, что Ипполит тоже не выдержал — прыснул и тряхнул головой, закрывая смеющиеся глаза челкой. — Ты мне нравишься, Стас, правда, — сжалился, наконец, Поля. — Очень. Я просто охренел от вот этого всего. Он неловко развел руками, не в силах подобрать слова. "От тебя я охренел. От того какой ты классный, какой заботливый, и внимательный, и настойчивый, чёрт возьми. Ну вот что мне теперь делать?" Это всё Ипполит не сказал вслух, не посмел, но очень надеялся, что все мысли написаны у него на лице. И судя по самодовольной улыбке Анастасия, так оно и было. — Хорошо, я понял, у меня есть шанс, — проговорил он. — Ещё какой, — фыркнул Ипполит и хотел привычно скрестить руки на груди, защищаясь и от Стаса, и от своих сбивающих с толку чувств, но не успел. Стас подошёл ближе, положил ладонь ему на щеку, нежно прочесал пальцами кудри за ухом, наклонился ниже и, не спрашивая на этот раз разрешения, поцеловал. Ипполит привстал на носочки и положил руки Стасу на плечи, вытянулся весь навстречу к нему, хотя гораздо больше хотелось растечься лужей. Поцелуй был таким же, как и первый — ласковым, тягучим, нежности в нем было гораздо больше, чем страсти, но Ипполит всё равно задохнулся от нахлынувшего разом возбуждения. Руки Стаса, его запах, влажные звуки поцелуя в тишине комнаты — от всего этого сносило крышу, хватило минуты, чтобы в голове и груди, точь-в-точь как в прошлый раз, стало совершенно легко и тепло, а вот внизу живота наоборот потяжелело и обдало жаром. Стас отстранился первым, напоследок тронул губы Ипполита своими, улыбнулся, когда Поля совершенно неосознанно потянулся следом, и проговорил тихо, всё ещё поглаживая его ладонью по волосам: — Я пойду? Откроешь дверь? Ипполит помялся немного. Отпускать Анастасия совершенно не хотелось. Хотелось совсем другого, хотя от одной мысли об этом потели ладони. Всё ещё казалось, что всё это не по-настоящему и сделай Ипполит ответный шаг, Стас, тот самый, который дарил цветы, катал на мотоцикле, первый позвал на свидание и сам поцеловал его уже два раза, просто рассмеется ему в лицо. Нужно было на что-то решаться. Никого из родни дома не было. Серёжа планировал провести вечер дома, но и он тоже сбежал пару часов назад. Куда он ушел на ночь глядя, не переставая при этом улыбаться в телефон, брат не отчитался, но Поля не дурак был, до утра Серёжу точно можно было не ждать. Ипполит пару раз глубоко вздохнул, набираясь смелости, решительно задрал подбородок и посмотрел Стасу прямо в глаза: — Знаешь, осталась одна страшно романтичная вещь, которую ты для меня ещё не делал, — дурея от собственной наглости сказал он. — Ты не приносил мне кофе в постель.