Яд растворяется во сне

      Фандрал сидел в своих покоях с закрытыми глазами, его светлые волосы чуть спутывал вечерний ветер, который хоть немного да мог сдерживать его пылкость. Сидел он на широкой кровати, из-за его сутуловатой жалкой фигуры, сидящей на её краю, она делалась ещё шире. Тяжёлое дыхание вырывалось из-под его плотно сжатых губ, так неудачно он скрывал свою душу и эмоции. Желваки ходили на его суровом лице, выдающим нетерпение и всепоглощающие неудовольствие, ревность, злость, тоску... «Что они сейчас делают?»

***

Из покоев принца доносились знакомые вздохи Его Величества, вернее сказать, Их Величеств. Тор держал Локи в крайне унизительной позе для последнего: он грубо входил в него, до звука яркого соприкосновения тел, он свои тяжёлые руки погрузил на хрупкие плечи брюнета, заставляя того ещё сильнее выгнуть спину, что та начинала неприятно болеть. То и дело младший пытался взглянуть на брата, но тот грубо отворачивал его лицо, хватаясь за его румяные щёки и челюсть. Да, кожа Локи уже давно не была бледной, более того, Тору казалось, что от неё исходит тепло; вся она зарумянилась, покраснела и уже не была мёртвой. — Спокойней, — блондин властно, но без излишеств сексуальности приказал брату смириться с положением, — спокойней... Локи распахнул глаза, словно кто-то насильно заставил его это сделать, но в эту же секунду его голову вновь грубо развернули, заставляя уткнуть и взгляд, и губы, и нос в смявшуюся простынь. Его лицо, по-обычности для Локи, побледнело от оскорбления. В отличие от всех асгардцев, оно, при ярости и гневе бледнело до ужаса, становилось мертвее мёртвого.       Принц знал, что Тор сделал это нарочно, зная, что младший не выносит повторного приказа. Я не так себе это представлял, не так! Он должен был целовать моё тело, трепетать пред ним, прикасаться своими грубыми пальцами нежно, боясь сломать. Что с ним стало? Но, может, он никогда таким и не был, чтобы любить меня как подобает. Он любит, но любить не умеет. Мысли Локи словно отключили и его тело сделалось мягким, и плечами он рухнул на кровать, полностью отдаваясь брату в этой непростительной пошлости, о которой он и не думал. Он предпочёл сейчас ни о чём не думать. Его разум словно выбивался жестокими толчками, тело болело - он прикрыл глаза и словно не дышал, словно в камень превратился. Тора это не смущало. Я хотел не этого. Что он делает со мной, с моей гордостью и с моим телом, с моей душой? Он впивается в неё своими клыками, как вбивается сейчас в моё тело своим вожделением. Он был на грани сознания и бессознательности, но хотел быть в бессознательности. Никогда он так не жалел о своём решении, как сейчас. Отдаться Тору было ошибкой, которую он не мог исправить. Какой позор: бог лжи доверился любви, которой не было. Тело Локи рассыпалось на части и на миг ему показалось, что оно умирает, что кто-то вырезал из него лёгкие, погрузил его в воду, но жертва со смирением даётся в незнакомые руки.       Отчего-то младший улыбнулся и даже тихо усмехнулся, меняя положение руки, которая уже затекла. Он вернулся в реальность, снова чувствуя и боль, и трепет, и приятность секса. Из его губ после долго царившего молчания выбились тихие вздохи, перераставшие в осознанные стоны. Он почувствовал судороги, охватившие его левую ногу и смутился этого. В уши принца вливались неразборчивые выдохи брата, вдохи, стоны, слова...       Рука блондина обхватила пульсирующий член Локи, не ожидавшего сменившегося действия брата, отчего он издал более громкий стон, чем прежние размеренные и вновь невольно обернулся на Тора. Тот в свою очередь и не подумал отворачивать его лицо. Его грубые руки начали медленно водить по стоявшему члену, вызывая всё большие содрогания и нетерпение. Если мой член стоит, то это означает, что я всё же его люблю? Я всё по-прежнему отрицаю, но это так глупо и стыдно. Прескверно ощущать чувство любви, которую испытываешь ты сам, а не тот, к кому ты это испытываешь. Да и в целом, любить - позорно. Лицо Тора на мгновенье исказилось для брюнета, растеклось, размазалось, превратилось в чужое и нелюбимое, потом снова начало обращаться в человеческие черты, в черты мягкие и тёплые, но не брата, а Фандрала...

***

«Что они сейчас делают?» Шли минуты, может часы, а то и дни, но всё время Фандрал думал о деяниях сейчас в покоях Локи, его тело дрожало от страха, бросало его и в холод, и в горячность до того часто, что он был близок к помутнению всяческого рассудка и собранности мысли. Любовь к принцу его убивала не просто телесно, но уничтожала его душу, которую он бы с радостью продал дьяволу, если б только мог. Если бы он только мог закрывать глаза и видеть темноту, а не Локи...       Это имя уже стало для него роднее своего собственного. В его голове отдавались отголоски стонов, вздохов, принадлежащих господину.