Пассивный курильщик

      Рокировка властей в западном крыле университета повлекла за собой приятные изменения. Отныне кабинет декана пах не тяжелыми сладкими духами и стервозностью, а кофе, терпким запахом табака и приятной вестью о том, что здесь отныне восседает крайне представительный и донельзя привлекательный мужчина. Стоило ли говорить, что новая должность невероятно шла молодому профессору? Однако кроме новой должности и всеобщего признания, Бенедикт Рид вдруг обрел и новое хобби, совершенно губительное для здоровья, но невозможно сексуальное — стал с присущей ему представительностью и пока еще неощутимой зависимостью курить. И не просто курить, а делать это дорого, с достоинством и характерной исключительно для него какой-то мужской грубой и властной грацией. Никаких сигарет или пришедших им на смену современных гаджетов для любитей никотина — Бенедикт курил сигары. Редко, вальяжно устроившись в кожаном кресле и исключительно глубокими вечерами. Когда все сотрудники уже ужинали со своими семьями, он наслаждался тишиной собственного кабинета и достигнутыми привилегиями. Однако, некоторые же вещи остались неизменны. Софи хоть и приобрела нового начальника в его лице, по-прежнему, видимо в силу неискоренимой привычки трудоголика, частенько засиживались допоздна. Он же покорно ждал свою даму, ничуть не завидуя умчавшим домой коллегам. Потому что в этом была какая-то совершенно особая магия в их с Престон отношениях. Бенедикт затянулся. Терпкий вязкий аромат скользнул в нос, смешиваясь с горечью, мазнувшей по гортани, и причудливым образом преобразуясь в легкость, что тут же ненавязчивым туманом закружилась в голове. Так хорошо. Чертовски хорошо. Все невзгоды этого дня стремительно забывались, и Бенедикт на секунду прикрыл глаза, прислушиваясь к шуму за дверью. Даже не видя Престон сквозь стены, перед его глазами вырисовывался образ того, как тонкие изящные пальцы порхают над клавиатурой с совершенно ненормальной скоростью. Как у нее только не появились мозоли на нежной коже? Вдоволь насладившись никотином, Бенедикт потушил свою терпкую подругу и неспешно поднялся на ноги. Захотелось сменить одно наслаждение другим — более ярким, живым и зеленоглазым.

***

      Ощутив нежное прикосновение губ к шее, я едва уловимо вздрогнула. Не испугалась, скорее удивилась. В последнее время наши отношения с Бенедиктом вышли на новый уровень. Мы стали намного реже позволять себе проявлять чувства вне дома, но зато, стоило нам оказаться в квартире Рида — теперь уже нашей квартире —, сполна отдавались накопившимся за день желаниям. И это было прекрасное решение. Ничуть не утихшая страсть, облаченная в запреты, не мешала работе, а кроме прочего еще и вспыхивала с новой силой. Я рассеянно повернула голову и едва не столкнулась губами с губами Рида. От него сильно пахло табаком. Снова курил, причем, вероятно, совсем недавно. Хотя я и не выказывала бурных протестов против его этого нового увлечения, восторга тоже совершенно не испытывала. Протянула руку и коснулась его лица, проводя пальцами по ухоженной щетине: — Я снова заработалась? Бенедикт не ответил, лишь чуть устало потерся о мою ладонь щекой, словно свободолюбивый кот, мордашка которого оставалась невозмутимой, а вот не всем доступные касания были невероятно нежными. — Я почти закончила. — Хорошо, — негромко отозвался мужчина и вдруг снова склонился к моей шее, словно не услышал ни одного из сказанных мною слов. — Бен… — я закусила губу, чувствуя, как волна мурашек поднимается вверх по спине от его невесомых поцелуев и теплого дыхания. — Я тебе мешаю? — невозмутимо поинтересовался мужчина, не прекращая свое незамысловатое и крайне приятное для меня занятие. Прикрыв глаза, я бессильно усмехнулась его словам. Нет, он еще и издевается! Резко крутанулась на своем стуле, оказываясь с Ридом лицом к лицу. Его руки тут же небрежно устроились на подлокотниках, по бокам от моего тела, и я оказалась во власти его насмешливо взгляда сверху-вниз. — Конечно же, нет, мистер Рид, — сложив руки на груди, язвительно, но не злобно выдала я, называя его по фамилии. Это стало нашей негласной игрой. Когда кто-то был чем-то недоволен, тут же переходил именно на такое обращение, совершенно позабыв о существовании имени. — Вам плохо удается врать, мисс Престон, — вскинув брови, Бенедикт обворожительно улыбнулся и склонился ближе ко мне, нависая и закрывая от электрического света светильника на потолке. Я непроизвольно сглотнула. И как только ему это удается? Мы уже достаточно долго вместе, а он до сих пор одной лишь своей близостью во мне вызывает бурю эмоций. Все-таки этот паршивец с сардоническим характером в теле взрослого мужчины непозволительно привлекателен. Протянув руку, сцапала его очки и важно нацепила себе на нос. Все перед глазами тут же расплылось, смазывая картинку, но я упрямо посмотрела сквозь линзы прямо на Бенедикта, воинственно вскидывая подбородок. — Мистер Рид, вы что, заигрываете со мной? — вскинув брови, с наигранно серьезным лицом задала вопрос я, едва сдерживая собственный смех. В глазах Рида тоже заплясали веселые искорки. Я не увидела — уж слишком мешали очки — скорее поняла по очертаниям улыбки, в которую сложились его красивые губы. — Как я могу, мисс Престон. Я же ваш начальник, — важно сказал он, а потом вдруг совсем низко наклонился и хрипло выдохнул мне на ухо уже совершенно иным голосом, — хотя, как можно не заигрывать, если в очках ты смотришься невероятно сексуально. Щеки предательски запылали, а по рукам побежала уже так хорошо знакомая дрожь. Еще и пленительный запах его одеколона, смешавшийся с терпкими нотками табака и кофе... Этот человек сводил, сводит и в конце концов обязательно сведет меня с ума! Словно кто-то взял мою подростковую анкету с лаконичным названием «Идеальный мужчина» и, решив воплотить фантазию в жизнь, слегка переборщил со всеми пунктами, случайно опрокинув воображаемый кузов грузовика целиком как минимум на пунктах «привлекательный» и «харизматичный». Я так сконцентрировалась на пьянящем чувстве его близости, что даже прикрыла глаза и на добрые пару секунд потерялась в ощущении реальности. Дужки очков соскользнули с моих ушей, и я распахнула глаза. На мгновение подумалось — разочарованно подумалось — что игры на этом закончились и что Бенедикт снял с меня очки, чтобы снова нацепить их на нос и удалиться восвояси, великодушно позволив мне доработать… Но я ошиблась. Очки он конечно снял, но с той же легкостью, как его руки скользнули к моему лицу, Рид отложил их на стол за моей спиной. — Я соскучился, — вдруг совершенно серьезно выдал он на выдохе, прожигая меня потемневшим взглядом, в котором затерялось что-то невероятно надрывное и пылающее, как кострище на фоне ночного монотонного неба. И во мне вдруг что-то сломалось. Работа стремительно забылась, а виски налились сдавливающим жаром. За поцелуем мы потянулись одновременно. И едва мои губы столкнулись с его, я почувствовала, как какая-то часть меня расслабляется, обмякая в крепких объятиях, а другая же самозабвенно натягивается, как тугая струна, потому что мало. Мало его, его рук, губ и близости. Так, что кожа болит и перестает ныть только тогда, когда его руки ее касаются, даруя успокоение, словно компресс, который приложили к саднящему ожогу. На кончике языка застыла приятная горечь. Особая терпкость, придающая поцелую какой-то особенный оттенок. И едва касания наших губ стали более смелыми и откровенными, этот приятный вкус усилился, дурманя и без того мою капитулировавшуюся голову. Все-таки есть хоть какая-то польза от этих его сигар. Это необычное чувство мне так понравилось, что я запустила подрагивающие пальцы в короткие волосы и, крепко ухватившись за мягкие пряди, ближе притянула Бенедикта к себе. Его поза была очень напряженной — приходилось стоять склонившись всем телом, на полусогнутых ногах и уперевшись руками в подлокотники. Но что-то мне с долей самодовольства подсказывало, что дело тут было не только в неудобной позе. — Ты делаешь из меня пассивного курильщика, — хрипло шепнула я, прикусывая его нижнюю губу. На мужском лице отразилась усмешка, и Рид уже собирался что-то мне ответить или возразить, но не успел — я снова впилась в его губы. Нежно, обводя языком раскрасневшуюся кожу и неторопливо целуя его то в одну губу, то в другую, вбирая особенный вкус этого поцелуя. Словно уже стала зависимой, получив лишь мизерную дозу никотина, если это вообще считается. Ровно на мгновение оторвалась снова, чтобы сказать: — Мне нравится. Поймав мой горящий взгляд, Бенедикт вдруг резко выпрямился, тяжело дыша. Долю безумно долгого мгновения он неотрывно смотрел мне в глаза, а потом, словно поддавшись уговорам демонов в голове, схватил за руки. Рывком дернул меня на себя и, нетерпеливо подхватив под бедра, сел на мое место, и в итоге уже я смотрела на него сверху-вниз, сидя верхом. Широкие ладони властно впились в мои ягодицы, а горячие губы, оставив полыхающий след на скуле, стали спускаться ниже, к шее. И кто знает, чем бы закончилось это безумие, если бы у мистера Заставлю-плавиться-от-удовольствия-одним-лишь-взглядом не зазвонил телефон. На еще секунду назад в меру невозмутимом лице, тут же отразилась бессильная злоба. Гибкие пальцы забарабанили по подлокотнику, словно Рид обдумывал, брать трубку или нет. А сотовый тем временем настойчиво вибрировал в кармане брюк, щекоча мое бедро. Раздраженно втянув воздух через нос, Бенедикт, мрачнее тучи, все же вытащил злосчастный телефон и нехотя, с выражением превеликого одолжения собеседнику, ответил на звонок. Как оказалось, звонили по работе. Пока Бенедикт разговаривал, его руки жили своей жизнью, то лениво накручивая мои волнистые волосы на пальцы, то перебирая подушечками пуговицы на блузке. Неотрывный прямой взгляд серых глаз был прикован к моему лицу, подмечая малейшую смену настроения. Словно он боялся, что в любой момент я могу соскочить с его колен и скрыться в закат. Я же сидела, словно загипнотизированная, чувствуя себя на нем более чем удобно. Будучи не в силах пошевелиться и с каким-то нервным наслаждением ожидая окончания разговора и продолжения нашего недавнего занятия. Однако, едва разговор оборвался, Бенедикт, удивив меня, снова подхватил меня под бедра и встал, а после поставил на землю. В его глазах по-прежнему горело желание, поэтому я не понимала, в чем дело. — Нужно срочно кое-что отправить по работе, — коротко объяснил он и, запустив руку в волосы, нервно взлохматил их, словно пытаясь совладать с собой. — Прямо сейчас. Рид рассеяно подхватил очки со стола, а я молча кивнула, прикусив губу. Обижаться, я не обижалась, но скользкое разочарование все же неприятно засаднило внутри. Бенедикт шагнул к выходу из моего кабинета, и я расстроенно уперлась взглядом в его широкую спину. Не поворачиваясь, потянулась рукой к креслу, чтобы повернуть его к столу, однако вдруг мужчина остановился. Обернувшись через плечо, кинул быстрый взгляд в мою сторону и резко шагнул обратно. А после, даже прежде чем я успела хоть пикнуть, запрокинул мою голову и впился в губы требовательным поцелуем. Клянусь, у меня закружилась голова. Настолько это было неожиданно, искренне и… по-особенному. Коротко облизав губы, Рид отстранился и затуманенным взором заглянул в мои глаза. — Надеюсь вы не откажетесь продолжить начатое уже дома, миссис Рид? — так он называл меня в шутку, когда был в особенно хорошем расположении духа. Бенедикт Рид расплылся в лукавой улыбке, а я лишь легонько стукнув его по груди, смущенно усмехнулась. Глупые бабочки снова завозились под кожей.