Потом о названии подумаю...

      «Он… Похож на фарфоровую куклу».       Чун Юнь внимательно изучал черты бледного лица, на котором отражались игры бликов после обеденного солнца и тени от листвы.       Неподалеку от города, в его заброшенной части, друзья решили уединиться, чтобы немного послушать тишину. Син Цу очень хотелось почитать последние главы своего романа именно здесь, ну а Чун Юнь никогда не был против составить ему компанию. С Син Цу Чун Юнь всегда чувствовал себя как-то спокойнее и счастливее. Хоть лучший друг и любил его подтрунивать, Чун Юнь знал, что глубоко в душе о нравится Син Цу и тот заботится о нем.       Солнечный блик про скользил по густым ресницами и Чун Юнь в который раз удивился какие же у его друга они густые и длинные.       Син Цу часто сравнивали с девушкой: худощавое тело, нежная бледная кожа, округлое личико, большие глаза… Даже голос друга был немного женским. Син Цу например мог с лёгкостью порадовать свою мать.       Его мать… Они с ней были очень похожи. Имея схожую причёску и одинаковые янтарные глаза, их телосложения не сильно разнились. Правда мать Син Цу была его чуть чуть выше, но она всегда успокаивала отпрыска, говоря, что он ещё её перегонит. А вот Чун Юня рост юноши вполне устраивал. Вообще, если на все это посмотреть, у Син Цу уже давно должен был сформатироваться комплекс, но его не было. Чун Юнь всегда поражался почему… но Син Цу с гордо поднятой головой продолжал усыпать собеседника комплиментами, игнорируя унизительные инциденты.       «Для меня это не в первой, Юнь Юнь», — однажды ответил ему друг после скандального случая на встрече торговых гильдий, где Чун Юню посчастливилось побывать и собственными глазами лицезреть как Син Цу перепутали с его мамой по пьяни.       Тогда Чун Юнь еле сдержал свой гнев, чтобы не обрушить его на какого-то высоко уважаемого торговца, который перешёл все границы и унизил его лучшего друга. Син Цу был благодарен ему за самоконтроль, ведь у младшего наследника гильдии могли бы быть из-за этого большие проблемы, однако это был один из редчайших случаев, когда Чун Юнь по сей день корил себя за то что сдержался.       А Син Цу мило улыбался, продолжая делать вид, что все хорошо. Может Син Цу и не видел здесь проблемы, но Чун Юнь хотел бы самолично отвадить от него всех тех господинов, которые в шутку зазывали Син Цу замуж, шутя о том, что ему к лицу роль жёнушки. Син Цу всегда отпускал колкие шутки в ответ, но для Чун Юня это дело не меняло.       За каждое такое гнусно брошенное слово, Чун Юнь хотел исполосать невежд своим двуручным мечом, нет, походы на светские вечеринки слишком сильно злили его. Обычно Чун Юнь бы просто отказался от этого опасного занятия, но на этот раз он сделать этого не мог. Он твёрдо решил сопровождать Син Цу на таких вечерах.       «Он не может ответить им из-за своего статуса… Зато я могу! Заодно и болтики им покрутить кое-где», — думал Чун Юнь с раздражением поправляя чёлку друга и вся злоба тут же улетучивалась, стоило ему коснутся шелковистых волос.       Син Цу спал. Юнь не знал прочёл ли он свой роман до конца, но в последнее время такое состояние для Син Цу было обычным.       «И все-таки он и в правду похож на куколку», — неосознанно коснулся бледной щеки друга Юнь. И тут же отпрянул, покрываясь багровым румянцем, — «Такая нежная?!», — пронеслось у него в голове, пока он в изумлении разглядывал свою ладонь.       Искоса изучив реакцию друга и убедившись, что он не проснулся, Чун Юнь немного осмелел. До жути хотелось коснуться ещё раз чтобы убедится, не самовнушение ли это.       Дрожащий указательный палец невесомо тыкнул Син Цу в щёчку. Она была холодной и мягкой. Такой приятной! Чун Юнь пошёл дальше. Так же невесомо, он коснулся щеки тыльной стороной руки, оглаживая форму лица. Румянец на щёках Юня неумолимо играл, но приятные ощущения не хотелось заканчивать.       Приоткрытая шея и щиколотки пленили взгляд и Чун Юнь осознал, что его рассудок мутнеет. Пока не поздно, он отвернулся.       Сердце билось в бешенном ритме. Нежность кожи, её аромат, эти приоткрытые места на теле. Чун Юнь бросил смущенный взгляд через плечо на своего мирно спящего друга. Лучи заходящего солнца игрались бликами в маслянистых волосах. Спокойное выражение лица, эти приоткрытые губы. Чун Юнь стал чувствовать опасность, как когда он ест что-то горячее или перенагревается. Хотя возможно именно это с ним сейчас и происходило.       «А можно ли перегреться от смущения?», — невинно задал сам себе глупый вопрос Чун Юнь. «Конечно можно!» — заругался на самого себя Юнь и получил новую порцию смущения. Он даже с какой-то обидой отвернулся от друга. Всегда Син Цу доводит его до белой горячки! Даже сейчас, когда тот спит, он умудряется испытывать юного экзорциста. Где-то глубоко в душе Чун Юнь бы хотел наказать его за это.       Осознание пошлости этих мыслей ударили новой силой по самообладанию юного экзорциста. Он уже просто сидел как помидор, втупляя в пол и борясь с собственными мыслями.       Син Цу почувствовал сильный жар. Такая резкая смена температуры заставила его приоткрыть заспанные глаза. Первым что он увидел — был повернутый к нему боком раскрасневшийся Чун Юнь. Немного сонно поморгав, Син Цу хрипло спросил «Всё хорошо?».       Чун Юнь как ошпаренный подпрыгнул на месте. Но при первом же зрительном контакте, отвёл смущенный взгляд в сторону. Син Цу уже подумал, что что-то не так с ним самим и принялся себя осматривать. Кроме снятого и убранного на колени кафтана, и расстёгнутых первых двух пуговиц на его блузке, он ничего, выбивающегося из его стандартного образа не заметил.       «Подождите, а почему они расстегнуты?».       Неправильная картина мигом сложилась в голове у Син Цу и вновь заразившись румянцем друга он быстро принялся себя застегивать.       «Хотя, я же сам себя расстегнул, так как мне было жарко.».       Оба, покрасневшие словно отварные раки сидели рядышком, пялясь в землю.       «О чем я только думаю?!» — пронеслось в голове у обоих.