Судьба ломает кости

— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста! Он сам не знал, о чем просит. О том, чтобы узнать хоть крупицу информации? Или о том, чтобы не знать ничего вовсе? Руки не слушались, его уже накрывала истерика. Он, в отличие от многих, не считал слезы слабостью, но конкретно в этот момент они мешали думать, чувствовать, видеть. С самого последнего разговора с Инной его не покидало липкое ощущение опасности. Он видел фальшь и скованность в движениях. Он видел слезы в глазах. Она так и не сказала, что произошло, теперь же он готов был отгрызть себе голову за то, что не стал выпытывать у неё подробности. О, черт, он был готов больше никогда не выпускать её из поля зрения! Лишь бы все обошлось! Эта необычная девчонка ворвалась в его жизнь совершенно случайно. Он тогда не хотел никого видеть, одиночество ему нравилось. Как и ей. Она создавала ощущение бесконечно уставшего человека. Инна храбрилась, но глаза выдавали её с потрохами. А он, как никто другой, замечал эти мелочи. Как говорится, «рыбак рыбака видит из далека». Они стали общаться. Первый раз они говорили, не останавливаясь. Она стала ближе, чем подруга, она стала его сестрой. Когда он впервые ей об этом сказал, она сначала засмеялась, потом заплакала. Сказала, что всегда хотела старшего брата. У неё не было отца, умер рано, поэтому за ней некому было присматривать. После этого случая они сходили на могилу к её отцу. Инна относилась к этому очень трепетно, несмотря на то, что была убежденной атеисткой, этот ритуал соблюдала очень ревностно. Было заметно, что для неё это событие вселенской важности. Она говорила с папой очень долго, а потом неожиданно подвела его ближе и представила. Она смущённо просила не считать её психом. Он и не собирался. Самое смешное, он действительно понимал всю значимость этого действия. Теперь он чувствовал за неё ответственность. Он видел, что Инна угасает на глазах, она сильно худела, много плакала, закрывалась все сильнее и сильнее. Что-то происходило, но он не понимал что. А самое отвратное — не знал, как помочь. Она скрывала, но он прекрасно знал, что она пьёт таблетки и очень плохо спит. Он знал, что у неё страшная бессонница. Пару раз он сам укладывал её спать, вернее, она засыпала в слезах у него на плече. Просто вырубалась от истощения. А потом он сам вскакивал посреди ночи от её криков. Ему было больно оттого, что она страдает. Стараясь делать все, чтобы ей было хоть чуть легче, он и сам не заметил, как в его жизни появилась цель. У него давно не было близких, он ни к кому не привязывался. Так было проще, это было безопасней. Но эта девчонка стала его семьёй. Она долго сопротивлялась, просила не прикипать к ней. Ей тоже было страшно. Инна была убеждена, что вокруг неё лишь смерть. Она знала, все, кто её любит и кого любит она, обязательно уйдут. Потребовалось больше двух лет, чтобы она доверилась ему хоть чуть-чуть. Она до сих пор, с одной стороны, регулярно его отталкивала грубыми словами, а, с другой, по несколько раз спрашивала, точно ли он её не бросит. Кого-то это бы даже разозлило, но он понимал, откуда растут корни такого поведения, и собирался раз за разом повторять ей, что никуда от неё не денется. Даже если на убеждение потребуется вся жизнь. У него был план оберегать её от всех невзгод и передать только в надёжные руки мужа… Если он покажется достойным… И пройдёт проверку на прочность… Нет, даже в этом случае он не собирается выпускать её из-под своего взора. И он всегда будет рад видеть её на пороге своего дома, это будет и её дом тоже. Обязательно будет, только бы успеть. Он бежал со всех ног. Он не замечал дома, людей, машины. Ничто его не интересовало. Ноги сами вели его к нужному дому. Только бы успеть. Он звонил уже раз пятьдесят, никто не берет. Он звонит в домофон, но ему никто не открывает. Кулак соприкасается с бетонной стеной. Больно. Кажется, он сломал себе палец. Боль отрезвляет. Из подъезда выходит счастливая пара. Чуть не сбив молодого парня, не видя ничего на своём пути, он взбегает по лестнице. Первый этаж. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста Второй. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста! Третий. Знакомая дверь. Не заперто. Страх сжимает его внутренности. Ему страшно войти. Страшно даже сдвинуться с места. Он будто прирос к бетонному полу. Он знает, что сейчас увидит, но все ещё хочется надеяться на лучшее. — Господи, помоги! Я поверю в тебя и постригусь в монахи. Господи, сделаю все, что хочешь, только пожалуйста…— сбивчивый шёпот. Слова складываются в молитву и выражают крайнюю степень отчаяния. Нет, он не может её потерять! Он аккуратно входит в маленькую съёмную квартирку. — НЕТ! НЕ-Е-Е-ЕТ! Нет, нет, нет, — он падает на колени. Прямо в коридоре лежит Инна. Яркие карие глаза широко открыты, а губы посинели. Он прикасается к маленькой ручке — ледяная. Дрожащими руками он вызвал скорую, а сам не отпускал хрупкую ладошку, растирал и разминал её своими широкими мозолистыми ладонями. Скорая приезжает быстро. Как и полиция. Но они всем составом так и не смогли прогнать его. Опознание проходит как в тумане. Ему задают вопросы, но он не способен выговорить ни слова. Не успел. В гробу она кажется принцессой. Маленькая и хрупкая. Видна неестественная худоба, но она прекрасна. Белое платье делает её похожей на невесту. Невесту смерти. Неужели ничего не будет? Он не увидит её жениха, не будет водиться с её детьми. Они не будут пить кофе за крохотным столиком в тесной квартире. Она не будет угощать его вкусным травяным чаем, с собственноручно собранными травками. Она больше не приготовит ему пирог. Она больше не посмеётся над его неуклюжестью. Он больше не будет вытаскивать её из чужого района, ведь она совсем не ориентируется на местности. И больше не будет полуночных разговоров обо всем и ни о чем. Хозяйка квартиры связалась с ним через несколько дней, оплата не поступила, а дозвониться до Инны она не смогла. Ему пришлось взять на себя обязанность и забрать вещи из комнаты. Снова появиться там было больно. Он намеренно все это время обходил стороной этот район. Всё было, как обычно. Кровать не заправлена, на столе стоит грязная кружка. Будто бы хозяйка только встала, и вот-вот зайдёт в комнату. Черт, это выше его сил. Он перевёл взгляд на стопку бумаг на столе. Большими буквами на первом листе написано его имя. Не надо обладать большим умом, чтобы понять, что это. Он стал читать: «Здравствуй, милый. Пожалуйста, прости меня. Я знаю, знаю, что тебе больно. Я знаю, что слишком много значу для тебя. Но и ты меня пойми. Я не могу так больше. Я бесконечно сильно устала. Ох, это тяжело. Я попробую объяснить. Я никогда не рассказывала тебе о своей матери, верно? Так вот. Сначала мы были счастливой семьёй. У меня была младшая сестра, я очень сильно её любила. У нас была небольшая разница в возрасте, всего три года, но я чувствовала за неё огромную ответственность. У нас были невероятные отношения. Всё рухнуло в тот день, когда умер отец. Он повесился на своём же ремне прямо в нашем сарае. Именно я нашла его. Никто не знал, почему он это сделал, он никогда ни на что не жаловался. Был весёлым и жизнерадостным. Любил нас! Ох, он очень нас любил. Буквально носил нас на руках. Особенно меня. У нас были близкие отношения. После его смерти было больно. На маму страшно было смотреть. А мне было одиноко. Мне было 11, и теперь на меня легла огромная ответственность. Я стала следить за домом, сестрой и матерью. Мама ходила на работу, но зарплата была небольшая — мы жили впроголодь. Но в какой-то момент у мамы что-то перемкнуло. Она стала очень раздражительной, реагировала на любое произнесенное вслух слово, а потом и вовсе начала нас бить. Вскоре у неё совсем слетела крыша. Ей приносило огромное удовольствие нас пытать. Она оставляла нас без еды порой на несколько дней. Она порола нас ремнем. У меня остались уродливые шрамы на спине. Она говорила ужасные вещи. Говорила, что это из-за меня умер отец. Что это я довела его до ручки. И, знаешь, возможно, она права. Ведь просто так она бы так не говорила, правда? Она говорила, что отомстит мне за смерть папы. И она исполнила свою угрозу. Самым дорогим для меня была моя сестра. Единственный родной человек. Мама знала об этом и стала действовать через неё. В какой-то момент она заметила, что я могу вытерпеть все её издевательства до тех пор, пока она не трогает сестрёнку. С этого момента она меня больше не трогала. Зато на моих глазах избивала сестру. Чем старше мы становились, тем более извращённые издевательства она придумывала… Та зима была холодной. Снег засыпал все дороги и лежал толстой белой подушкой. Мама решила, что облить сестру холодной водой и выставить на улицу, будет весело. Я помню, что очень сильно кричала и вырвалась, а она хохотала. Безжизненный смех, леденящий душу. Он до сих пор снится мне во снах. Она смеялась так каждый раз, когда я плакала… Сестренка, моя маленькая девочка, не пережила ту ночь. Мать снова хохотала и кричала, что я убийца. И она права. Я убийца! Я убила своего отца и свою сестру! Из-за меня малышку пытали с самого детства. Я чудовище! Поэтому я говорила, что тебе нельзя ко мне привыкать, меня нельзя любить, нельзя жалеть. Я изверг. А недавно в моей жизни снова появилась мама. Не знаю как, но она выследила меня, после смерти сестрёнки я сбежала из дома, и она узнала, что в моей жизни появился ты. Она сказала, что я убью и тебя тоже. Что я безжалостная убийца и мне нельзя жить среди нормальных людей. Дикое животное, лишившее жизни столько душ, недостойно существовать в мире, в противном случае, оно искупает свои грехи смертью. Милый, чтобы защитить тебя и всех остальных людей, я должна умереть. Прошу, не вини себя в том, что случилось. Это моё решение и моё бремя. К тому же я, правда, измучилась. Я так больше не могу. Таблетки уже давно перестали мне помогать. Меня мучают головные боли и бессонница. Я думаю, ты знаешь об этом. Отпусти меня. Я никогда тебе не говорила, но ты стал для меня крайне близким человеком. Я не хочу, чтобы ты страдал, но и сама страдать уже не могу. Прощай. Люблю. Вечно твоя сестра Инна». Слезы струились по его лицу. Он и представить не мог, что его хрупкая маленькая девочка прошла через такие испытания. Чёртова «мать» втолковала Инне мысль о том, что это она виновата в том, что сделала эта самая «мать»! Он ненавидел себя за то, что не увидел признаки всего этого кошмара раньше, до того момента, когда случилось непоправимое. Теперь он был полон решимости отомстить за ту, что не смогла постоять за себя сама. Даже после её смерти, он не переставал считать её своей семьёй. И черт возьми, он не успокоится, пока эта сука не сядет за решётку! На руку ему было письменное свидетельство Инны. Судебное дело было тяжёлым. За все это время он видел мать Инны несколько раз. Если бы он встретил её на улице, то никогда бы не подумал, что она какая-то ненормальная. Статная, слегка полная женщина, с надменным взглядом. Но вот, когда ей что-то не нравилось, она превращалась в настоящую гарпию. Один раз она даже напала на него. И все же он победил. Её признали психически нездоровой и заперли в психиатрической лечебнице. Теперь она уже никому не навредит… Много лет прошло с того случая. Много слез утекло. Много людей сменило свой маршрут. Но воспоминания одного мужчины остались неизменными. Как и букет белых лилий, который каждый год появляется на белом могильном камне.