ЛВБП

Выглядит как божество. Чёрные классические брюки и того же цвета рубашка, сидящие просто идеально. Под фигуру. С иголочки. Подчёркивают подтянутое и даже подкаченное тело. Он надевает поверх пиджак, добавляя немного аксессуаров. Перстни, цепочки на карманах пиджака. Кеды. Единственное, что выбивало его невероятный образ — кеды. Он всё-таки такой же простой, как и все, и ему важно удобство. Кеды — удобно. Кеды — чёрные. Кеды — подходят. Любовь всему божественному противоестественна. Но он любит его. Он любит своё божество. Он молиться на него каждую бессонную ночь, а тот, будто слыша, приходит. — Помогите… — он стоит на коленях у открытого балкона, до жути холодный воздух обдувает его тощее тело, и лёгкая оверсайз футболка табуном колышется туда-сюда, создавая неприятный звук. Но ему плевать. Он ждёт своё божество. Он ждёт его. И он приходит. — Тоша? — низкий и грубый голос заставил парня открыть глаза и обратить внимание на необычную для того обувь. — К-кеды? — слышен тихий смешок стоящего на коленях парня, и он поднимает взгляд. — Так удобно. — мужчина протягивает крепкую руку и мягко обхватывает тонкое запястье молодого парнишки, которое всё украшено незажившими порезами. — Зачем я тебе? Антон медленно поднимается, тело дрожит, то ли от холода, то ли от страха. Он не привык. Не привык видеть его у себя, хотя видит каждый день. Он появляется из ниоткуда и уходит в никуда. Но он приходит всегда, на каждый зов парня. Он всегда его слышит. — Расскажи…мне… — Антон говорит очень тихо, смотря прямо в горящие голубые глаза божества, стоящего так близко. — Что ты такое… — интонация не вопросительная, но было ясно, что это вопрос. Божество горделиво подняло подбородок и надменно ухмыльнулось. — Неужели я тебе нужен для того? — мужчина наклоняет голову набок, слегка прищуривая глаза и пробираясь в мысли парня. — Опять? — Антон физически чувствует его попытку пробраться в разум и резко зажмуривает глаза, отстраняясь от божества и пряча лицо. — Тоша. — мужчина делает медленный шаг и берёт парня за руку, притягивая к своим губам и оставляя лёгкий поцелуй, невесомый, еле ощутимый, но место на руке неприятно зажгло и кровь словно стала скапливаться в одном месте. В месте поцелуя. — Мне…больно… — он напрягает желваки и терпит эту боль. Очень больно. Его поцелуи такие желанные, и такие мучительные… — Любовь всему божественному противоестественна. — за окном неожиданно сверкнула молния и Антон краем глаза увидел огромную тень крыльев божества, такие широкие, такие крепкие… За два года он лишь четвёртый раз видит крылья и каждый раз пугается, ведь в момент молнии перед глазами предстают лишь два голубых огня и широкие крылья, лица самого божества не видно. Мужчина, заметив напуганные глаза отпускает руку парня. — Скоро пройдёт. Мне жаль. — он сочувствующе смотрит на многочисленные порезы, пытаясь сменить тему, хоть и не на самую хорошую. — Ты говоришь мне это не в первый раз. — Антон начинает потирать место поцелуя и дуть на оставшийся след, похожий на ожог. Ранки начали медленно затягиваться в один красный след. — А это пройдёт, знаю. Я без тебя сам не свой… — Я напоминаю. Тебе будет больно. Больно, если я буду рядом. — божество неспешно садиться на кровать парня и похлопыванием призывает того сделать то же. Антон аккуратно садиться, не отрывая взгляда от горящих глаз напротив. Они буквально горят. Светятся. Тёмная комната освещена голубым светом от глаз божества. Взрослый, крепкий мужчина и совсем молодой и тощий парень сидят в миллиметре друг от друга, хотя кровать большая, даже слишком большая. Они оба не могут насытиться друг другом. Они не могут. Физически. — Любовь с человеком — грех. — прервал тишину мужчина, грустно отметив запрет на отношения. Антон молчит, лишь хмурит брови и медленно наклоняет голову, кладя лоб на плечо мужчине. Обжигает. Больно. Но он терпит. Он наслаждается моментом. Пошёл дым. — Сгоришь, дурак. — слышен грубый смешок и плечо мужчины пропало. Как и он сам. — Б..божество? Куда… Куда вы? — беспомощно кричал парень, он даже не знал его имени, когда звал его, обращался на Вы, но как только они стояли в метре друг от друга все границы стирались и хотелось поцеловать и…даже…что-то большее. Но он предупреждал. Итог всего этого — либо смерть Антона, либо божество теряет свой дар. *** — Почему ты не хочешь ради наших отношений стать человеком? — Антон не понимал толком с каким существом разговаривает, но знал, что он — высшая сила. — Потому что, Тош, мне более миллиарда лет, пойми. Я служитель небес. Но не ангел. Я — вселенная, понимаешь? — мужчина едва заметно наклоняет голову и аккуратно гладит голову парню, тот корчиться от боли, но задерживает руку. Прикосновения причиняют боль. Божество это веселит. — Любовь к запретному плоду сладка, да? — Я…люблю тебя… — Антон щенячьими глазками смотрит на серьёзный и холодный взгляд мужчины. — Зря, Тош. — он убирает руку, что заставляет парня ахнуть. — Но ты ведь тоже! — он слегка превысил голос, и мужчина зажмурился от боли. — П-прости! Прости! — Антон порой забывает что и божество чувствует боль. У них обоих запреты на контакт. Антон не терпит его прикосновений, он не терпит его голоса. Поэтому все их разговоры — простой шёпот. Но каждый от чего-то зависим. Мужчина, ничего не сказав, вновь исчез в никуда, и Антон заревел. Он смотрел на оставшийся след на пледу, который подтверждал присутствие мужчины рядом совсем недавно, и беззвучно плакал. Слёзы ручьём мочили одежду, плед и не прекращались, сбивая дыхание и неприятно сжимая лёгкие. — Чем больше я зависим, тем больше задыхаюсь… — вслух констатировал парень этот ужасный, но правдивый факт «— Важно не терять равновесие.» — пронеслось где-то в разуме. Когда-то это ему сказал мужчина. *** Днём он не видел его. Ни разу за эти два года. Ежедневно он выходит на улицу и смотрит во все стороны, молясь найти роскошные чёрные волосы и горящие огоньки вместо глаз. Не находит. Каждый день — день сурка. Всё одно и тоже. Всё так же, как и всегда. Бессонная ночь, если мужчина не остаётся рядом и холодное утро, ведь Шастун как обычно забывает закрыть балкон. Просыпается с кашлем и першением в горле, но напиток, похожий на чай, за два счёта сводит боль на нет. Этот напиток ему подарил он. Антон в очередной раз гуляет по всем центральным точкам города, не забывая посетить и совсем ужасные районы. Ну, мало ли… Он останавливается рядом с поломанными качелями и выискивает вдали сам даже не зная что. Надежда найти мужчину давно пропала, но парень никогда не сидит дома, сутки напролёт любуясь городом со своей, казалось бы, неисполнимой целью. — Здравствуй. — чей-то голос вдруг прозвучал совсем рядом с ухом, что заставило парня вздрогнуть и резко повернутся. Это был он. Это было божество. Его божество. В огромной толстовке и свободных джинсах, с растрёпанной причёской и мягкой улыбкой. Огонь в глазах потух, оставив лишь след голубых глаз. Взгляд был так жалок, так неуверен, но было читаемо полное осознание своих поступков. Может, он жалел, но понимал, что уже ничего не вернуть. — Арсений. — мужчина протягивает руку. — Теперь…наша любовь законна, малыш. Антон не успел опомниться, как его губы накрыли тёплые и мягкие губы мужчины, аккуратно целуя, ожидая будто разрешения. Они оба так давно этого ждали. Они оба наконец это получили. Крики и летящие в парней банки гомофобов, проходящих мимо не мешали им наслаждаться первым поцелуем за два года. Они могут быть вместе. Люди. Простые, счастливые люди.