Ничего личного

      Пробуждение было худшей частью существования. По большей части потому, что это значило, что он все-таки не мертв, а в какой-то мере жив. И это задавало тон настроения до следующего отхода ко сну, на всю чертовски утомительную, мрачную и безрадостную, невыносимо длительную и одинокую ночь.       Джулиан открыл глаза и резко сел, увидев рядом с собой тело молодого человека.       – Твою мать. Черт, черт, черт, твою мать! – он прикоснулся к его шее двумя пальцами в попытке нащупать пульс, но в этом не было необходимости: он не почувствовал разницы температур, да и лицо жертвы выглядело не так, как оно обычно выглядит у спящих. Все, кто когда-либо писал или говорил, что мертвые выглядят, будто просто уснули — никогда не видели трупов до того, как над ними поработает косметолог из похоронного бюро.       – Твою мать.       Он отодвинулся от тела подальше, но никак не мог отвести от него взгляд.       Конечно же, это был не первый его труп — за прошедшие годы он не раз убивал людей и не раз просыпался рядом с мертвецом, но это всегда пугало его. Осознание, что он провел несколько часов рядом с холодным телом, внутри которого уже начался процесс разложения, но не почувствовал этого, до сих пор заставляло стынуть и без того холодную кровь в его жилах. В такие моменты он отчетливо понимал, что разница между ними только в том, что разложение в его собственном теле по какой-то причине не началось, и мозг каким-то образом продолжал функционировать. Он старался не думать обо всем этом — мысль, что он не имел представления, что происходит внутри его тела, пугала. Иногда он просыпался от кошмаров, в которых видел, как внутри его живота копошились трупные черви, как с его рук слезала позеленевшая от гниения кожа, и после он еще долго не мог прийти в себя. Он всегда надеялся, что если умрет окончательно, то это случится во время сна, и он ничего не почувствует. Но что, если процесс начнется, пока он будет бодрствовать? Вдруг он до последнего момента будет в сознании и увидит, как разлагается его тело, и он ничего не сможет с этим поделать? Это ужасало его до острого желания покончить с собой, но он представления не имел, как это сделать. Все, что оставалось в нем живого — мозг и связанная с ним нервная система, но что, если мозг продолжит жить, даже если его отделить от тела? Без возможности передвигаться, хоть что-то менять в своем и без того однообразном существовании. Броситься под скоростной поезд или с высокого здания, чтобы точно размозжить голову? Но вдруг и это не поможет, и часть сознания останется? Только это и останавливало от попыток. Он даже пробовал выходить на свет — всем известно, что вампиры сгорают на солнечном свете, но эксперимент пришлось признать провальным: ничего, кроме сухости кожи и раздражительности от бьющего в глаза солнца, он не почувствовал. Был и другой вариант — самосожжение, но боль он испытывал, и что, если он будет чувствовать, как горит его тело до того самого момента, пока не сгорит последняя клетка мозга? И он продолжал влачить жалкое существование, надеясь, что однажды все само собой разрешится. Это иногда играло с ним злую шутку: одиночество и безысходность утомляли, и он наведывался в городские ночные клубы — не столько ради поиска еды, сколько попытки развлечься, почувствовать себя живым. В толпе молодых людей всегда можно было раздобыть наркотики — они действовали на него гораздо сильней, чем при жизни, возможно, потому что мозг и так был ослаблен нынешним состоянием, и ему нужно было совсем немного, чтобы наступило блаженное беспамятство.       Этот молодой человек как раз был из клуба. Алкоголь тоже действовал на мозг, потому Джулиан не был уверен, кто кого заметил первым. Парень был привлекательным, улыбчивым и приятным в общении, под его обаяние было легко попасть, и отказываться от флирта показалось глупым. Флирт перерос в тактильный контакт, а он, в свою очередь, привел к сексу на этой самой кровати.       Наркотики и секс — все, что у него осталось в этом существовании. На эрекцию он не был способен, но прикосновения и проникновение все еще действовали на нервную систему и позволяли ненадолго окунуться в простое человеческое удовольствие.       Они выпили еще, уже в лофте, и из-за этого воспоминания были обрывочны. Парень — кажется, его звали Джеймс — согласился на предложение выпить виски. Они устроились на диване в зоне гостиной, немало выпили. Потом были поцелуи... Вопрос Джеймса, почему в лофте так жарко — на удивление, мозг отреагировал шуткой: просто они слишком разгорячены, а ведь пьяный Джулиан мог выдать правду, что при более низкой температуре его собственное тело казалось бы слишком холодным... Снова поцелуи. Обрывочные воспоминания о сексе, уже в постели, а после — мрак, чувство голода и вид собственных окровавленных рук.       Он посмотрел на руки, но они были чисты, простыни, как и тело мертвеца — тоже. Ни следа. Ему это приснилось? Померещилось из-за сильного опьянения?       Но сейчас было не до рассуждений об игре воображения — куда более насущной проблемой было тело посреди лофта. Он ненавидел необходимость прятать трупы, которые в конечном счете все равно находили, заводили уголовные дела, и он все ждал, когда же за ним явятся полицейские, выяснив, что он и есть убийца. Прежде его это так не пугало — до тех пор, пока наука и техника не дошли до такого уровня, чтобы всего за счет пары анализов выяснить ДНК преступника.       Он уже продумывал план, как увезти тело подальше от города, как мертвец вдруг открыл глаза. Джулиан настолько испугался, что рухнул с кровати, пытаясь отодвинуться подальше. А ведь ему было нечего бояться — сам он мертвей не станет, вот только само событие застало его врасплох.       Парень сел и тихо простонал.       – Какого хрена вчера произошло? – хриплым голосом спросил он.       – Твою мать...       В голове вновь пронесся обрывок воспоминания с кровью на руках. Неужели он?.. Нет, не может быть. Просто быть такого не может!       – Ты что делаешь на полу? Голова раскалывается, – тут же добавил Джеймс и схватился за голову. – Дж... Джулиан, верно? Что мы вчера пили?       – Виски, – не своим голосом ответил Джулиан. Он, помимо этого, пил кровь Джеймса, но вряд ли стоило об этом упоминать. И вообще-то он думал, что выпил ее всю, и мертвецки бледный, не подававший никаких признаков жизни Джеймс был тому подтверждением всего минуту назад. Но на шее не было ни следа от укуса. И эта кровь на руках из воспоминания не давала покоя.       Мог ли он напоить Джеймса собственной кровью? Он был так пьян, что не мог вспомнить, как уснул — может, он все же сглупил и сделал то, что зарекался никогда не делать?       – Я себя как-то странно чувствую, не как с обычного похмелья.       – Мертвым? – предположил Джулиан, и Джеймс усмехнулся, но кивнул:       – Пожалуй, именно так бы я и описал ощущения.       Джулиан отодвинулся к стене и оперся на нее спиной, разглядывая новообращенного. Что ему с ним делать? Отпустить, ничего не объяснив? Спустя пару дней тот и сам догадается, что случилось, как в свое время догадался Джулиан. Вопрос только в том, поймет ли, кто это с ним сделал, кто ответственен за его нынешнее состояние?       – Видимо, мы перебрали вчера, – спасовал Джулиан. Ему было страшно представить, какая реакция последует за объяснениями. – Тебе бы взять пару выходных — мы неплохо оторвались, и ты вряд ли быстро отойдешь. Я намереваюсь оставаться в четырех стенах до среды.       – Вряд ли мой босс это оценит, но спасибо за идею, – Джеймс спустил ноги с кровати и дотянулся до джинсов. – Черт, тело будто не мое.       Да, Джулиан тоже заметил это в первое пробуждение: он двигался медленней, чем прежде, будто ему не хватало сил, он быстро уставал, и координация была хуже прежней — все это поправила свежая кровь, но ненадолго. Он и сейчас периодически испытывал это состояние, если слишком затягивал со своей голодовкой.       – Ты так и будешь там сидеть? – удивился Джеймс, посмотрев на Джулиана.       – Мне удобно, – пожал плечами он.       Джеймс усмехнулся и встал, надевая футболку.       – Ну ладно. Я знаю, где выход, провожать не нужно.       Джулиан кивнул и проследил за ним взглядом. Он ведь сломал ему жизнь. Просто взял и вырвал из нормального существования, как это когда-то сделали с ним. Джулиан решил за малознакомого парня, что ему не следует продолжать жизнь среди живых людей, и отобрал у него возможность нормального существования. Сделал его таким же жалким изгоем, прячущимся от света, от людей, и ему точно так же придется бояться, что же принесет очередной кошмар.       – Джеймс? – остановил его Джулиан, когда тот дошел до двери. – Ничего личного. Я правда не хотел.       – О чем ты?       – Ни о чем. Просто... знай, что я сделал это не специально. Мы перебрали вчера, и я совершенно не отдавал отчета своим действиям.       – У тебя что, ВИЧ?       Джулиан усмехнулся, но покачал головой:       – Нет, я чист. Просто... ничего личного, правда.       – Если ты заразил меня чем-то — знай, что просто так я это не оставлю.       Джулиан не был уверен, стоило ли воспринимать угрозу всерьез — вряд ли у Джеймса будет время на месть в ближайшем будущем. Хотя он все равно подумал о том, чтобы съехать из лофта сегодня же, чтобы Джеймс его не нашел.       Джеймс недовольно фыркнул, когда Джулиан ничего не ответил на его угрозу, и вышел из лофта.       Наверное, ему стоило прямо сейчас начать собирать вещи. Или остаться и дождаться возвращения Джеймса? Может, вместе им было бы не так одиноко? Или, может, тот попытается его убить, и у него выйдет? Может, стоило попытать счастья?       Он просидел так полдня, но Джеймс не пришел и через сутки. И через неделю, и через месяц — Джулиан представления не имел, как он существовал. Может, он уже и не существовал, может, ему удалось набраться храбрости и попытаться закончить это мучение. Может, он и не думал, что у него могло не выйти, и просто сделал то, что Джулиан боялся, но хотел совершить. А, может, теория Джулиана все же была верна, и теперь Джеймс влачил еще более жалкое существование: не в силах умереть, но и не в силах пошевелиться. Или, может, мозг все же переставал функционировать спустя время, и Джеймсу оказалась доступна смерть.       Джулиан подумывал разыскать его, но одновременно с этим боялся, что увидит его в относительном здравии, и тот все же пожелает отомстить: в лучшем случае все закончится именно так, как желал Джулиан, но в худшем... И страх подобного исхода останавливал его.       Он сидел в том же ночном клубе, но сегодня он не собирался выходить на охоту, просто хотел побыть в обществе людей, пусть им до него совершенно не было дела. Он сидел у барной стойки и заказывал коктейль за коктейлем, надеясь напиться до состояния, когда ему будет все равно, что его никто не замечает.       – Ничего личного, значит, – произнеся эти слова на ухо, Джеймс подсел на соседний стул и окинул Джулиана взглядом. – Хреново выглядишь.       Пожалуй, Джулиана даже не удивило, что Джеймс не только был относительно жив, но и выглядел вполне презентабельно. В отличие от самого Джулиана.       – Не хуже обычного, – хмыкнул Джулиан и сделал пару глотков сладкого коктейля.       – Давно пил?       Джулиан продемонстрировал бокал.       – Ты понял, о чем я, – нахмурился Джеймс.       – Не знаю, на той неделе, кажется.       – И почему ты на голодной диете?       – А какой смысл?       Джеймс рассмеялся и посмотрел на танцпол.       – Ищешь новую жертву? – кивнул на танцующих он.       – Я правда не хотел этого. Я слишком много выпил в тот вечер.       – Сейчас ты тоже достаточно пьян. Почему ты вообще пьешь?       – То немногое, что я еще способен чувствовать, – пожал плечами Джулиан и собрался допить коктейль, но Джеймс отобрал бокал.       – Что ты делаешь после того, как выпьешь? Я не про алкоголь.       – Стараюсь поскорей оказаться дома и забыться.       – Спишь, значит. Яркие сны снятся?       – Пожалуй, – Джулиан нахмурился, вспоминая, что обычно после питания ему и снились чересчур реалистичные кошмары о собственном разлагающемся теле.       – И ты ни разу не пробовал не засыпать после?       – В такие моменты я ненавижу себя больше обычного, так что стараюсь поскорей уснуть.       Джеймс кивнул и отвел задумчивый взгляд.       – Я думал, ты однажды вернешься, чтобы убить меня, – тихо произнес Джулиан. – Я даже надеялся, что ты вернешься за этим.       Джеймс рассмеялся, удивленно уставившись на него.       – С чего бы мне убивать тебя?       – Из-за того, что я сделал с тобой.       – Я, в отличие от тебя, не на голодной диете и не засыпаю сразу после еды — я живу жизнью, куда более насыщенной, чем прежде, чего и тебе желаю. Я, конечно, сначала испугался и правда хотел прийти к тебе и устроить скандал, но сейчас я даже благодарен. Никогда бы не подумал, что моя прежняя жизнь была такой тусклой и блеклой.       – Не представляю, как ты можешь так говорить, – покачал головой Джулиан, и Джеймс внимательно посмотрел на него.       – Так мне тогда не показалось, тебя в самом деле тяготит эта жизнь?       – А тебя нет? – удивился Джулиан.       – ...Наверное, мы слишком разные, – помедлив, ответил Джеймс. – Наверное, не всем подходит такая жизнь.       – Возможно, ты прав.       Джеймс продолжил молча разглядывать его, и Джулиан понадеялся, что тот предложит пойти к нему — чтобы поговорить о том, как живется в таком состоянии, как он понял и осознал свое положение, как смирился, вообще рассказать о прошедших с их встречи месяцах. Они могли бы заняться петтингом — Джеймс наверняка уже знал, на что способно его тело, и понимал, что это может быть приятно. Или они могли бы пойти к Джулиану — у него были игрушки, способные заменить эрегированный член. Они могли бы провести приятную ночь в обществе друг друга, и Джулиану этого хотелось — он жаждал общества того, кто испытывал те же трудности, что и он, кто понимал его, кому можно было выговориться и быть понятым, но Джеймс вдруг встал со стула и дежурно улыбнулся:       – Знаешь, я бы остался, правда, но мне пора. Ночь только началась, сам понимаешь... – Джулиан кивнул и отвел взгляд, не желая слушать дальнейшие оправдания. – Я правда был рад повидаться. Надеюсь, еще увидимся. – Джулиан едва не рассмеялся после этих слов. Конечно, они еще увидятся, но гораздо раньше это случилось бы, если бы Джеймс оставил хоть какие-то контакты. – Мне действительно пора. Ничего личного, да? – он заглянул в глаза Джулиана все с той же натянутой улыбкой и, похлопав его по плечу, протиснулся сквозь танцующую толпу к выходу.       Он не был нужен даже тому, кого обратил.       Джулиан еще никогда не чувствовал себя таким одиноким.       Он пододвинул к себе бокал с остатками коктейля и допил его, подумывая вернуться домой. Питаться сегодня он не собирался — он испытывал к себе стойкое отвращение после крови и оттягивал этот момент до последнего. Он потому и напивался перед этим, к тому же, алкоголь позволял быстро отключиться после. Может быть, Джеймс был прав, и не все созданы для такого существования.       Может быть, ему все же стоило опробовать один из давно представленных в голове сценариев. Что изменится, если у него не выйдет? Никто не заметит, что его не стало, никому не будет дела, если остаток своего существования он проведет обездвиженным, мучающимся от невозможности закончить начатое. Ему определенно стоило серьезно взвесить все за и против.       Джулиан расплатился за коктейль и вышел из ночного клуба.