Осенний бал

Зал блистал. На бал к прекрасной девице Сантиансе съехалась, ни много ни мало, вся городская знать. Сама хозяйка сияла в изящнейшем розовом платье по самой последней моде, с круглыми короткими воланами и мягким силуэтом юбки в пол. Золотые кудри были тщательно собраны в «корзиночку», заколотую цветами и камнями, горящими ярко, но гораздо более блекло, чем глаза очаровательной девушки. Она сама встречала гостей реверансом, здоровалась с каждым и мило улыбалась, показывая ямочки на свежих и розовых, как молодая антоновка, щеках. На этом балу, разумеется, родители собираются искать для неё достойную и выгодную партию. Она сама невеста тоже завидная, ангельски красива и с богатым приданным. Верно, повезёт её будущему мужу. Так думал Дэмонтаниэль Келлерман, юный бездельник и сын уездного дворянина. Он уже попробовал парочку бокалов вина с праздневства, теперь считая, что вечер окончен. Балы со всей этой мишурой, огромными блестящими канделябрами, цветастыми женскими платьями, столами, ломящимися от явств, ему порядочно надоели. Жёлтый и мигающий великолепным сиянием свет мягко ложился на изящное, безусое лицо парня с высокой линией скул и чётким овалом лица. Молодой дворянин был в самом деле божественно красив. Русые волосы золотым руном в освещении зала ложились около лица, а глаза цвета самого яркого аквамарина не могло затмить даже роскошное убранство бальной комнаты, пока те скользили с одного лица на другое, всё равно неизменно возвращаясь к Сантиансе, которая совершенно невесомо, будто порхая, передвигалась по залу, мило поддерживая беседу со всеми гостями. Заметив пристальный взгляд задумавшегося парня, блондинка просто расцвела, приближаясь к нему.  — Ещё раз здравствуйте, Дэмонтаниэль. Что это Вы один здесь скучаете? — спросила она, кокетливо поводя округлым обнажённым плечом. — Не хотите ли станцевать со мной полонез? — Сантианса восторженно на него взглянула. — Ах, какой дурной тон! Давайте сделаем вид, что я этого не говорила, и Вы сами меня на него позовёте?  — С удовольствием, леди, — хохотнув, ответил Келлерман, вставая и галантно предлагая девушке руку. — Не станцуете ли Вы со мной? Сантианса залилась счастливым смехом, тут же подхватывая его руку и первой выходя в центр, начиная бал. По её лёгкому взмаху руки музыканты заиграли, мгновенно заставляя гостей отойти к стенам помещения, чтобы дать возможность хозяйке с наипочётнейшим гостем открыть полонез своим присутствием. Дэмон не зря учился танцевать с детства, плавно и элегантно ведя девушку по залу. За ними потянулись и другие пары танцующих. В лёгком дурмане музыки парень страстно закружил Сантиансу в быстром квадрате, шагая идеально и отточенно, немного прижимая её стройную фигурку к себе, умело балансируя на грани приличия. Редкие выбившиеся из причёски золотые пряди летели в воздухе вместе с девушкой, рассыпаясь в таком же золотом свете зала искрящимся дождём, пока в воздухе пахло апельсиновыми духами и дорогим вином.  — Вы уже знакомы с кем-то из наших мальчиков? — поинтересовалась Сантианса на очередном квадрате, положив аккуратную ладонь на плечо Келлермана, пока тот крепко держал её стан.  — Скорее всего, с кем-то уже знаком, — кивнул тот с лёгкой хрипотцой в голосе.  — Ах, а у нас новинка! Дворянин из старинного графского рода Петербурга. — Девушка хитро улыбнулась. — Кристофер Франц. Могу Вас представить.  — С большим удовольствием, — кивнул Дэмон, заканчивая круг и незаметно уводя блондинку с площадки. Они довольно быстро миновали толпы разнаряженных гостей, ловко лавируя между подолами платьев и широкими плечами во фраках, вскоре оказываясь в игральной комнате, где уже собрались картёжники. Около большого зашторенного окна стояла небольшая группа, состоящая из трех парней: одного из них Келлерман узнал сразу — это был Тэнэ Кёниг, его давний товарищ.  — Здравствуйте, — вежливо отвлекла от какого-то разговора парней Сантианса, подходя к ним ближе, мягко придерживая Дэмона за локоть. — Кристофер, можно Вас? Знакомьтесь, это Дэмонтаниэль, мой хороший друг, уездный помещик из рода Келлерманов, — Она обворожительно улыбнулась выглянувшему из группы неуклюжему парню с густой копной вьющихся каштановых волос. — Кристофер. Наш гость, юный граф Франц. — На этот раз девушка взглянула на Келлермана.  — Рад знакомству, — Тот кивнул, протягивая графу руку для приветствия.  — Взаимно, — Кристофер слегка улыбнулся, пожимая предложенную ладонь.  — О чём разговариваете, мальчики? — поинтересовалась Санса, хихикая, потому что оказалась единственной леди в обществе рослых парней.  — Кристофер очень интересно рассказывает о восстаниях в Петербурге. Говорит, грядёт революция, — неожиданно вступил в разговор другой гость, долговязый брюнет с совершенно лисьей ухмылочкой.  — Ах, как ужасно! — воскликнула девушка, качая головой. — Неужели хотят царя-батюшку погубить?  — Именно так, Сантианса, — подтвердил тот же парень, трагично взглянув на неё.  — И что ж Вы об этом думаете, Кристофер? — спросила Сантианса, хлопая глазами и глядя на молодого графа, который краснел и молчал.  — Я полагаю… Что нашей великой Российской империи нужны перемены, — осторожно заметил он, твёрдо подняв глаза на девушку.  — Какое вольнодумство! — вспыхнула та. — И какие же перемены, по-Вашему, нужны России? Смерть доброго правителя от рук безграмотных мужиков с вилами?  — Разумеется, нет, — помолчав, ответил Франц. — Но наша страна объективно отстаёт по темпу развития от западных держав, и главное зло, которое следует искоренить — это практически рабское состояние простого люда.  — И что ж тогда этот простой люд будет делать? — подняв брови, с нажимом поинтересовалась Санса. Пока они спорили, долговязый парень подошёл к Дэму, аккуратно беря его ладонь в свою руку и шутливо целуя. Далее он продолжил шёпотом:  — Доброго здравия, Дэмонтаниэль. Помните меня? — Он лучезарно улыбнулся. — На зимнем балу в Москве у сударыни Беллингтон. Вы так чудно танцевали!  — Ах, я кажется начинаю вспоминать, — Келлерман поморщился. — Крициан Лавэнэ?  — Как точно! — восхитился тот, не переставая улыбаться. — У Вас ещё и память отменная! Дэмон мало его слушал, постоянно заглядывая за его спину на Кёнига, который с живым интересом слушал разразившийся спор между Сантиансой и Кристофером. Последний продолжал доказывать:  — Крестьяне — такие же люди, достойные получать образование, иметь свой голос, свободу слова и мысли, и ни от кого не зависеть! — Блондинка лишь смеялась от его слов, недоверчиво приподнимая брови. Эмоции на её славном личике сменялись одна на другую невероятно быстро: вот она хмурится, затем тут же смеётся, снова показывая прекраснейшие ямочки.  — Какой вздор! Крестьяне — иметь свой голос? — Санса снова звонко расхохоталась. — Вам верно голову напекло! Мужики на то и есть мужики, что родились в своей деревне у своего помещика и должны работать на него, а не решать вопросы целой страны без образования! Да и какое они могут получать образование, если дальше своего плуга ничего не видали? — Её пухлые губы изогнулись в лёгкой улыбке. — И потом, как Вы видите Вашу жизнь без крестьян? Сколько там бишь душ было у Вашего папеньки? Миллион, два? Вы не выживете без мужиков, ежели отпустите их. Или может сами впряжетесь и пойдёте пахать землю? — Блондинка прекрасно видела, как Кристофер готов взорваться от злости, однако почему-то ничего ей не отвечал, продолжая терпеливо принимать поражение. — Вот видите! — воскликнула она. — Не говорите глупостей, Кристофер. Я понимаю, здесь не Петербург, всего лишь уездный городок, лишних людей немного, но осторожность Вам с такими речами просто необходима. У стен есть уши. — Девушка мягко, по-доброму улыбалась, будто в её голосе и не слышалось никакой угрозы вовсе. — Будьте благоразумны. Заметив, что остальная компания начала переговариваться без неё, Сантианса вздохнула.  — Ладно, веселитесь, мальчики, меня наверняка уже потеряли в зале, — Она тут же подобрала подол своего красивого платья, покидая игральную. Дэмон, Тэнэ, Кристофер и Крициан остались одни.  — А Вы верно сторонник революции? — улыбнулся Кёниг, обращаясь к Крису. Тот тут же обернулся к нему, смятённый, однако заметив улыбку, сдержанно кивнул.  — Да. Это, я думаю, уже очевидно. Дэмону надоело слушать болтовню Крициана, который тем временем нёс какую-то совершенную чушь про балы, женщин и прекрасные способности самого Келлермана в танцах. Парень обернулся к беседующим, вступая в разговор:  — И Вы правда думаете, что убийство царя поможет нашему обществу нравственно возродиться? — поинтересовался он, обращаясь к Крису. Лавэнэ, заметив, что его уже никто не слушает, удалился куда-то в сторону зала, в последний раз грустно оглянувшись на Дэмонтаниэля.  — Нет. Смерть одного человека ничего не решит. Нужны реформы и новый свод законов, — серьёзно ответил Кристофер. Он облокачивался на подоконник, скрестив руки. Свет от окна красиво золотил его каштановые волосы сзади.  — И он у Вас есть? — тут же живо спросил Тэнэ, перебивая хотевшего что-то сказать Дэмона. Тот нахмурился, но ничего не сказал.  — А с какой целью вы интересуетесь? — сухо ответил вопросом на вопрос Франц.  — Мне интересна Ваша точка зрения. На самом деле я тоже много раз задумывался обо всём этом! — бодро сказал Кёниг. Его глаза восторженно горели.  — Я состою в Северном обществе, — сильно понизив голос и склонившись к одному Тэнэ, прошептал Кристофер. — И да, у нас есть свой план Конституции, которая была бы оптимальной для нашего государства.  — Что Вы думаете об освобождении крестьян?  — Согласно нашему проекту должен произойти передел земли. Помещики получат свою долю, а каждая семья — по две десятины земли… — терпеливо объяснил Франц.  — Кому это вообще интересно? — довольно резко перебил его Дэмонтаниэль, которому уже надоела их болтовня. Раздражало в первую очередь то, что друг так и не сказал ему за весь вечер ни слова, разговаривая с каким-то чокнутым графом.  — Допустим, мне, — спокойно ответил ему Тэнэ, с нотками недовольства глядя на парня.  — Да нет же, Бог мой, он несёт полную чушь!  — Я бы попросил не выражаться, — скептично заметил Кристофер.  — Я и не выражался! Просто Вы — полоумный идиот, ничего не понимающий в политике и строящий из себя такого вот революционера-либерала! — зло процедил Келлерман, которому видимо в голову ударил алкоголь. Граф Франц изогнул бровь, мгновенно отделяясь от своего подоконника и замирая.  — Дэмон, успокойся, — сердито одёрнул его Тэнэ, хватая за рукав, чувствуя, что пахнет дуэлью.  — Я не позволю Вам оскорблять меня, — Кристофер медленно снял перчатку, кидая её в Келлермана, на которого уже ругался Кёниг. — Это вызов.  — Я его принимаю! — дерзко ответил тот, хватая перчатку и потрясая ею в воздухе.  — Дэмон! — раздражённо вспыхнул Тэнэ.  — Завтра в пять утра в лесной зоне напротив старой сторожки, — громко объявил Келлерман, хвастливо усмехаясь. — Не забудьте взять своего секунданта!  — Не забуду, — кратко огрызнулся Франц, резко разворачиваясь, взмахнув полами фрака, и покидая игральную. Дэмон стоял, тяжело дыша и посмеиваясь ему вслед. Кёниг немедленно сердито развернул его к себе.  — Что Вы творите! — зло прошипел он. — Хотите, чтоб Вам пустили пулю в лоб за такую ерунду?  — Бросьте, Тэнэ, я прекрасно знаю, что делаю, — отмахнулся Келлерман, вертя дорогую, черную, расшитую золотом перчатку в руках. — Да и кому как не Вам знать, что я чудесный стрелок? Будьте моим секундантом, Христа ради! — Парень вдруг склонился к руке Кёнига, беря её в свою и крепко сжимая. Тот вздрогнул от внезапного жеста, краснея и одёргивая ладонь.  — Чёрт с Вами, Дэмон! Вы невыносимый дьявол! — Он резко развернулся, уходя от парня следом за Крисом. Дэмонтаниэль лишь усмехнулся, посылая ему вслед шутливый воздушный поцелуй.

***

Длинное осеннее пальто, красиво нисподающее с широких плеч помещика Келлермана взметало вверх жёлтые листья, когда каблуки его сапог быстро стукались об каменную кладь около дома Тэнэ. Секунданта он так и не дождался, а ведь до дуэли оставался какой-то час, потому пришлось в спешном порядке ехать к нему. Встретила дворянина старая ключница, мгновенно узнавшая Дэмона и кланяющаяся ему в ноги, пока тот упрямо поднимал её, заставляя идти и сообщить господину Кёнигу о его приезде. Однако тот сам спустился с лестницы на шум, замирая в дверях.  — Тэнэ! — громко гаркнул Дэм, протискиваясь к нему, снимая на ходу цилиндр. — Вы, верно, забыли, что сегодня у нас дуэль, на которой обязательно Ваше присутствие!  — Ничего я не забыл, — раздражённо процедил парень, не двигаясь с места. Его тёмные глаза сухо блестели. — Я никуда не поеду.  — Что?! — возмутился Дэмон, прямо в пальто взлетая по лестнице к нему и хватая за пышный ворот рубашки. — Вы с ума сошли?!  — Это Вы с ума сошли, Дэмонтаниэль! — зло ответил Кёниг, не меняясь в лице. — Вы тоже никуда не поедете. Я не позволю, чтоб Вас убили в этой глупой дуэли!  — Да с чего Вы вообще взяли, что меня убьют?! — взорвался Келлерман, давно кипящий от ярости на Тэнэ и всю эту идиотскую ситуацию. — Думаете, я слабак?! Да я этого графа одним выстрелом отправлю к Господу!  — Не берите грех на душу! — Кёниг отвернулся от слишком близко склонившемуся к нему парня, параллельно хватая его за запястья, которыми тот держал его за шиворот. — Я узнавал об этом Франце… Он отслужил в Крестовом полку и имеет звание офицера. По-Вашему, Вы стреляете лучше офицера царского полка?  — Вы смеете во мне сомневаться?! — задыхаясь от гнева выкрикнул Дэмон.  — Я боюсь за Вашу жизнь, идиота Вы кусок, — прошипел Тэнэ, вдруг разворачиваясь к нему, оказавшись нос к носу, и страстно впиваясь в высохшие от злости и осеннего холода губы напротив. Келлерман так удивился, что даже немного ослабил хватку и позволил другу протолкнуть язык в свой горячий рот. Он не чувствовал ничего, кроме немого изумления, пока под тихие причмокивания от серии глубоких и влажных поцелуев его не затолкнули в какую-то комнату в стороне от лестницы. Там стояла только кровать, трюмо и высокий женский комод.  — Вы невыносимый упрямец, Дэмонтаниэль, — рыкнув в поцелуй, заметил Тэнэ, закружив парня и плавно заваливая его на белые простыни как был — в пальто и осенних сапогах со шпорами. — Придётся остановить Вас другим способом.  — Что Вы творите?.. — пролепетал Келлерман, который всё ещё пытался отойти от шока. Он сел на кровати, глядя в глаза Кёнига, который с раздражением открывал все ящики комода, что-то разыскивая.  — А Вы будто сами не знаете, сударь, — хмыкнул тот, впервые называя Дэмона таким образом.  — Мужеложство — грех! — вспыхнул парень, однако звучал он не слишком убедительно.  — Да что Вы говорите? — Тэнэ, видимо, нашёл что искал, возвращаясь к Келлерману и плавно вынуждая того лечь под своим напором. — Ужели Вам совсем не хочется… попробовать? Дэмонтаниэль замер, смотря на него во все глаза, только и успевая, что хлопать ими, немо приоткрывая губы. Кёниг очевидно расценил это как согласие, примыкая к этим губам и плавно вовлекая парня в новый поцелуй, аккуратно расстегивая его рубашку.  — Дьявол с Вами, — прошептал Келлерман, безбожно краснея и только тихо качая головой, прикрыв глаза редчайшего голубого оттенка, напоминающего морскую гладь в штиль. Светлые ресницы слабо подрагивали, когда Тэнэ коснулся губами шеи, прикусывая и оттягивая кожу, вынуждая парня под ним сдержанно выдохнуть. Укус чуть сильнее, и голова откинулась назад, открывая больше простора, позволяя кусать и ласкать так, как угодно господину Кёнигу. Тот не торопился, давая Дэмону время привыкнуть и нежно проводя языком по тонкой, мраморной коже, пахнущей пряным тмином и морозным холодом улицы. Пока Тэнэ услужливо помогал Келлерману избавиться от одежды, тот, вздохнув, наконец вошёл во вкус, заставляя парня склоняться к себе и целовать всё чаще, положив осторожно ладони на его плечи. Тёплые, сухие и жилистые руки плавно провели по изящному белому торсу молодого помещика, обжигая и заставляя плавиться и течь от ощущений. Необходимость ехать на дуэль, кому-то что-то доказывать, тем более этому тупому революционеру с либеральными взглядами, отошла на второй план. Здесь же, в спальне, под нависнувшим над ним Кёнигом, хотелось только растаять и отдаться целиком и полностью.  — Вы сказочно красивы, Дэмонтаниэль, — хриплым шёпотом сказал Тэнэ на ухо парню, с восторгом в глазах лаская обнажившееся перед ним тело. — Даже… Представить себе не можете, как часто я мечтал о Вас. Дэмон покраснел от этих слов, вздрагивая, когда чужая тёплая ладонь коснулась его полового органа, сжимая и проводя по нему пальцами, буквально вынуждая подняться и последовать за ними вверх.  — Что за прелесть… — кратко рыкнул Кёниг, усмехаясь и доставая изящный флакон с каким-то маслом. Аккуратно вылив часть на свою руку, он пояснил: — Это чтобы господину было не так больно. Блестящие от масла пальцы плавно скользнули вниз, к единственному отверстию, нежно и осторожно разрабатывая тонкое кольцо мышц, проталкивая один палец внутрь. Келлерман сдавленно дышал, немного приподнявшись над простыней, с волнением и смущением наблюдая за действиями Тэнэ, который мягко добавил и второй палец, заставив простонать от боли и выгнуться в талии.  — Тише… Расслабьтесь, Дэмонтаниэль, — попросил Кёниг, тут же успокаивающе целуя парня и проводя свободной рукой по его бедру. Когда тело перестало напрягаться, в краснеющего и стонущего Дэмона вошёл и третий палец, болезненно растягивая тонкие стеночки внутри.  — Как неловко… — сдавленно пробормотал тот, щурясь. Его грудь тяжело вздымалась.  — Отбросьте неловкость, — тут же мягко заметил Тэнэ. — Здесь только мы и наша любовь. Нечего тут стыдиться.  — Вы всегда слишком правы, Тэнэ, — Дэм приоткрыл глаза, глядя на вынимающего пальцы из отверстия парня. — Это уже начинает раздражать. Я не отступлюсь от Вас, пока Вы не съездиете со мной к сторожке.  — Это исключено, — отрезал Кёниг, поливая свой возбужденный орган маслом и аккуратно приставляя его ко входу.  — Почему это?  — Какой же Вы невообразимый упрямец, — Член внезапно вошёл наполовину, заставляя Келлермана ахнуть и откинуть голову назад, заходясь в громком стоне. Пальцы тут же впились в простыню, стискивая её.  — Как жестоко! — воскликнул он, едва переведя дыхание.  — Отвечайте, — Тэнэ резко вошёл до конца, останавливаясь. Головка добралась точно до простаты, теперь болезненно, но сумасшедше приятно прокатываясь по ней так, что появлялось желание взвыть от ощущений. — Будете ли дуэлиться?  — Буду! — капризно ответил Дэмон, начиная активно ёрзать, пытаясь отодвинуться от парня, так дурманяще приятно мучающего его.  — Подумайте ещё раз. Поедете на дуэль? — жёстко процедил Кёниг, крепко держа его за бёдра, будто сильнее вжимая член в чувствительный бугорок внутри и не позволяя заниматься самодеятельностью. Келлерман поднял на него туманящийся от возбуждения и вместе с тем невероятно сердитый взгляд. Губы пересохли от постоянных постанываний, потому что молча терпеть это всё не было никакой возможности.  — …не поеду, — прошептал Дэмон после некоторого молчания, отворачивая голову от парня и краснея ещё сильнее.  — Очень мудрое решение, — улыбнулся Тэнэ, склоняясь к нему и аккуратно целуя приоткрытые уста. Темп тут же возрос, толчки становились только сильнее и крепче. Взмокшая кожа обоих влажно блестела, шлепки тел друг об друга наполняли всё помещение хлюпаньем. Перекрывали его только звучные стоны распластавшегося на простынях Келлермана, который уже заходился в оргазме и кончил, не сдерживаясь. Стенки его анала до боли сильно сжали член Кёнига, вынуждая его излиться внутрь следом.  — Вы же не думали, что это всё, господин? — Парень приподнял пытающегося отдышаться после мощнейшего оргазма за всю жизнь Дэма, переворачивая его на живот и, раздвинув полушария упругой задницы, продолжил с силой вбиваться под вынужденные, сладкие и возбуждающие стоны Келлермана.

***

 — Они опаздывают уже на целый час, Кристофер, — заметил Крициан, взглянув на время. Стоять на холоде около сторожки ему совершенно не нравилось, однако граф был непреклонен, продолжая мерять шагами землю в ожидании оппонента и его секунданта. — Поедемте домой, полно Вам!  — Час? — Франц встрепенулся, а его лицо покраснело от злости. — Какая возмутительная непунктуальность!  — Ну или он испугался ехать стреляться с Вами, — миленько улыбнулся Лавэнэ.