Pas de regrets

      Легкий ветер бьёт в лицо и раздувает блондинистые пряди. Солнце ещё не взошло, и лишь самые кончики лучей показываются из-за горизонта.       Вчера вечером все «Лисы» напились на радостях от победы и сейчас мирно спали в кроватях или на диванах.       Высота вызывает лёгкое головокружение и секундный страх.       Ариэль вскочила, может быть, полчаса назад от кошмара. Такого липкого и темного, который загребает тебя в свои лапы и отказывается отпускать. Когда девушка проснулась, то с трудом смогла подавить вскрик, чтобы не разбудить товарищей. Ночь была слишком жаркой, и спортсменка позволила себе уснуть в лёгкой футболке, но под тёплым одеялом. Мысли ходили ходуном, пытаясь отойти от страшной картинки. Ноги быстрыми шагами спешили в уединённое место, руки хватали самые известные средства успокоения, глаза бегали в поисках светлых пятен. Ступни, наконец, нашли нужную и неизвестную дорогу, а ладонь холодную ручку двери.       Ариэль медленно шагала босыми ногами по камушкам, рассыпанным на поверхности крыши. С этого места открывался самый лучший и прекрасный вид на кампус. Миллер встала на самый край и посмотрела вдаль, на маленькие лучики жёлтого света, которые в такой темноте кажутся совсем прозрачными. На небе начинал расцветать приятный нежно-розовый рассвет, озаряя всё вокруг.       Только сейчас, вдохнув полной грудью свежий воздух и увидев чистое небо, девушка посмотрела на то, что успели схватить руки: пачка любимых сигарет, наполовину пустая бутылка ликера и канцелярский ножик. Тот самый, который спортсменка купила, чтобы точить карандаши, но применяла она его немного иначе. В детстве, когда началась фаза жизни, которую Ариэль назвала «путь к сломлению», у нее тоже был ножик, его ей подарила одноклассница, которая тоже любила рисовать и вечно хвасталась, как классно точить им карандаши. На свой двенадцатый день рождения она заточила первый карандаш и оставила первый шрам.       Дрожащая рука крепче обхватила желтый пластик, удерживающий сверкающее лезвие. Ариэль тяжело сглотнула и поджала губы, не в силах оторвать взгляд от ножа. Глаза медленно двигались вниз, прямо к запястьям, а от них - к предплечьям. Бутылка и сигареты уже валялись где-то на гравийном покрытии, а пластик был всё так же крепко зажат в бледной ладони. Подушечки пальцев легким движением прошлись по предплечью, нащупывая неровную кожу.       Наконец, Ариэль смогла поднять взгляд, чтобы вновь увидеть небо и последние звезды, которые вот-вот исчезнут. Руки безвольно опустились, свисая по бокам и слегка покачиваясь в такт ветру. Волосы лезли в рот и глаза, когда с ними играл легкий, всё ещё летний ветерок.       Миллер без сил осела, свешивая ноги с края. Расстояние до земли большое –можно разбиться насмерть. Но это стоило того, чтобы встретить тут рассвет, а может даже закат. Одна рука нащупала бутылку, а вторая отпустила лезвие, чтобы открыть крепко закрученную крышку. В нос ударил цитрусовый запах. Апельсиновый, если быть точнее. Ариэль сделала глубокий глоток, вбирая в себя как можно больше алкоголя. Голова всё ещё не прошла после вчерашней дозы спирта, но кому на это не насрать? После такого большого объема проглоченной жидкости девушка начала кашлять, но почти сразу заткнула себя бутылкой.       После двух больших глотков рука нашла пачку сигарет, вытаскивая белую палочку. Ариэль любила всё красивое, и однажды, покупая очередную дозу энергетиков, она заметила на стенде сигареты, которые на данный момент курила постоянно. Это не совсем обычные «Marlboro», они отличались вкусом и цветом. Изначально девушку привлекла упаковка с радугой. Но сейчас Миллер курила их из-за разных вкусов, которые нельзя угадать, пока не достанешь из пачки. Особенностью этих сигарет также был радужный пепел и яркая упаковка. Иногда Ариэль забывала делать затяжки, смотря на то, как пол осыпают оттенки разных цветов. Любимым вкусом у спортсменки были лесные ягоды, но, как на зло, сейчас попалась чертова карамель. Миллер расстроенно вздохнула и потушила сигарету об бетон. Ей не нравился этот вкус из-за сладости. От него создавалось ощущение, будто ты ешь десерт. А десерт — равно лишние калории. Это было ни к чему. Девушка сделала ещё один глоток ликера и вытащила новую сигарету. Старая была отложена рядом, чтобы позже быть использованной на другие цели. Ариэль подожгла фильтр своей чёрной зажигалкой. На этот раз ей повезло – апельсин. Такая ирония заставила её фыркнуть.       Небо приобрело более яркий оттенок розового, солнце показало свою макушку. Миллер заправила волосы за ухо, чтобы они случайно не попали в сигарету. Ветер приятно обдувал голые руки. Девушка уже и забыла, как хорошо бывает носить футболки с коротким рукавом. Эта была очень большой и растянутой, её рукава доходили до самого локтя, прикрывая все шрамы на плечах.       Решение делать шрамы везде приходило спонтанно. Наверное, это оценивалось степенью боли. Самыми болезненными были места на предплечьях и животе. Когда случалось конкретное дерьмо, которое останется в памяти на долго, Ариэль оставляла новые линии как раз тут. Плечи и ноги Миллер использовала, чтобы успокоиться после панической атаки или срыва. Вообще шрамов было достаточное количество на всех частях тела. Каждый раз, когда девушка смотрела на них или трогала, в голове всплывали неприятные воспоминания.       Ариэль сглотнула неприятный ком в горле и протёрла глаза ладонью. Это не успокоило. Спортсменка издала тихий всхлип и поджала губы. Сигарета тлела в одной руке, пока вторая сжимала мягкую ткань штанов. Глаза опять подвели, выпуская из себя поток солёных слёз. Хотя, чего Миллер переживает? Тут никого нет и можно спокойно кричать. Девушка попыталась сделать затяжку, но вышла она слабой и не глубокой. Ариэль опустила руку с сигаретой и вжалась в выступ крыши. Ладонь зажала рот, чтобы не издавать предательских всхлипов.       Секунду спустя обе руки обмякли, и слезы хлынули в полную силу. Миллер рыдала, сидя на холодном цементе. Солнце подсвечивало светлые волосы своими яркими лучами. Из-за них были прекрасно видны дорожки слёз. От каждого всхлипа и вздоха ушибы отдавали болью, побуждая рыдать сильнее. Девушка вскрикнула, когда вспышка боли оказалась слишком сильной, и схватилась за бок. Сигарета давно дотлела и упала вниз. Ариэль потеряла счёт времени. Она зажмурилась. В ушах гудело настолько сильно, что спортсменка даже не услышала размеренных шагов по каменному покрытию.       Миллер усилием воли подняла голову к солнцу и прислушалась...двое. Кому нужно идти на крышу в такую рань? Шаги прекратились, но лишь на секунду, потом топот возобновился. Один из пришедших ушел и закрыл за собой дверь. Второй подошёл ближе. Ариэль могла поклясться, что чувствует, как её спину сверлят взглядом. Спортсменка прижала руки к животу, якобы сложив их на груди. На деле же она пыталась спрятать свои шрамы от любопытных глаз. Из горла вырвался предательски громкий всхлип, глаза всё ещё слезились.       Кто-то сел рядом с ней на выступ — не настолько близко, чтобы дотронуться, но достаточно, чтобы вести диалог или, например, подобрать ту сладкую сигарету. Очень наглый, одетый во все чёрное незнакомец. Ариэль заметила это краем глаза.       — Миллер, — позвал грубый и бархатистый голос. Вот же черт. — Что случилось?       Девушка поняла, кто это был, и тихо выругалась себе под нос. Эндрю щелкнул зажигалкой, поджигая ее сигарету. Вратарь глубоко затянулся и перевел удивленный взгляд на спортсменку. Ну, удивленным он был только благодаря вздёрнутой брови. Раньше любой взор Миньярда был пустым и холодным, но сейчас в его глазах плескался интерес.       — Карамель? Серьезно? — на молчание и очередной всхлип парень хмыкнул. — Ещё и радужные. Необычный способ каминг-аута?       — Что тебе нужно? — Ариэль старалась сказать это максимально твердо, но голос дрогнул на середине фразы.       — Дай подумать, — Миньярд сделал ещё одну затяжку. Сигареты действительно были вкусными. — Может быть, меня интересует, почему на моем месте сидит и ревет та, которая вчера так уверенно твердила, что её ничего не сломает?       — Здесь написано, что это твоё место? Я не видела, — девушка слегка повернула голову, чтобы боковым зрением полностью видеть блондина. — Не делай вид, что моё состояние тебя волнует.       — Меня ничего не волнует, — он пожал плечами. — Так что случилось?       — Ты что, психолог? — Миллер убрала руку от живота, но только чтобы вытереть слезы с лица. Спортсменка старалась сделать это аккуратно, не показывая свои шрамы.       — Нет, — Эндрю смотрел на нее своим обычным внимательным и пронзительным взглядом. — Но я могу попросить Бетси поговорить с тобой.       — Я не собираюсь разговаривать с мозгоправами. Отстань от меня.       — Где-то я это уже слышал, — Миньярд цокнул языком и отправил окурок от сигареты вниз. — Будь осторожнее. Старшекурсников настораживает твоё поведение.       — Почему ты делаешь вид, что тебя волнует хоть что-то, связанное со мной? — Ариэль не выдержала и повысила голос.       — А почему ты избегаешь меня? — прошипел на неё блондин.       — Мне казалось, ты не любишь, когда тебя трогают, разве не так? — девушка улыбнулась.       — А мне казалось, что ты идёшь против правил, не так ли? — Эндрю напрягся и достал ещё одну сигарету, теперь уже свою.       — У нас игра, кто кого переспросит или что? — такой диалог действительно повеселил Ариэль, и она даже немного расслабилась.       — А ты хочешь поиграть? — Миньярд протянул руку и забрал ликер девушки.       — Смотря во что, — Миллер очень хотелось закурить, но убрать руки от живота и показать свою проблему она не могла.       — Хм, — Блондин сделал глоток из бутылки. — Правда за правду?       —Что это?       — Игра, в которой мы поочерёдно задаём вопросы и не имеем права соврать, — Миньярд оценивающе посмотрел в лицо девушки. — Или у тебя проблемы с тем, чтобы говорить правду?       — ... — Ариэль промолчала, — Я согласна. Может, хоть узнаю, чего ты как пиявка липнешь.       — Так всё же. Что случилось?       — Мы уже играем? — ответа не последовало, только ещё один холодный взгляд. Миллер фыркнула. — Кошмар, ничего серьёзного.       — Твоя очередь, — Эндрю допил ликер и поставил бутылку на крышу.       — Позже, — Ариэль максимально аккуратно поднялась на ноги и осторожно забрала свою пачку сигарет.       — Позови Джостена, — кинул ей в след Миньярд.       Миллер промолчала и зашла в здание. Быстрые шаги по железной лестнице отдавались эхом от серых, покрытых трещинами стен. Университет был достаточно старым, чтобы глазом можно было заметить эти следы.       Девушка спустилась на этаж «Лисов» и прошла к двери, за которой жили монстры. Ариэль сделала два коротких стука и сложила руки на груди в защитном жесте. Дверь ей открыл Кевин, а за его спиной можно было увидеть Джостена, сидящего на диване. Они смотрели матч по экси. Дэй вздернул бровь, увидев спортсменку.       — Ариэль, что случилось? — Кевин был озадачен появлением девушки в проходе.       — Эндрю сказал позвать Нила, — коротко ответила Миллер и уже собралась уйти, но Дэй продолжил.       — Ладно, тогда будешь вместо него со мной досматривать матч, — парень вернулся на своё лежбище перед телевизором.       — Я не могу. Позже, — девушка неловко закусила губу и сильнее прижала к себе руки. — Мне нужно взять кофту, я замерзла.       — На улице плюс двадцать восемь, и ты замерзла? — удивленно спросил Нил, который уже подошёл к двери. — У нас на диване лежит плед.       Джостен смерил её холодным взглядом и ушёл в сторону лестницы. Ариэль зашла в комнату и прикрыла за собой дверь.       — А почему вы не спите? — наконец до спортсменки дошло, что в такую рань, а тем более после пьянки, они не спят, а смотрят экси.       — У нас тренировка через два часа, — пояснил Кевин.       — Тренировка? Так выходной же.       — Да, дополнительная у меня и Нила. Если хочешь, можешь поехать с нами.       — Нет, я устала.       Со вздохом девушка укуталась в плед и плюхнулась на то место, где недавно сидел Джостен. По телевизору показывали вчерашний матч Троянцев, и Миллер очень быстро втянулась в просмотр.       Через двадцать минут к ним присоединился Нил. Эндрю ушёл в их комнату, но перед этим постоял у косяка с телефоном в руках. Ариэль сидела ровно, практически не двигаясь, полностью увлечённая матчем. На деле девушке была интересна не столько игра, сколько один единственный игрок. Игрок, который в прошлом учебном году держал Миллер от мыслей закончить всё это дерьмо и раз за разом не давал умереть. Когда его показывали крупным планом, по лицу растекалась улыбка, а губы тихо шептали фразы. Одна из них получилась слишком громкой в порыве эмоций.       — Merci à toi., — прошептала Ариэль, сжимая плед в руках.       — Comment ça, «merci à toi»? Ariel? — подал голос Кевин.       — à mon avis, elle est un peu obsédée par Jean, — фыркнул Нил.       — seigneur, non! Pourquoi as-tu pris ça? — вскрикнула спортсменка.       — tu marmonnes tout le jeu en français, et ils ont un français dans l'équipe, — объяснил ей Джостен, как будто она ребенок, и демонстративно закатил глаза.       На французские крики нападающих из комнаты вышел Эндрю. Он вряд ли понимал, о чём идёт диалог, но, видимо, решил убедиться, что ничего плохого не произойдёт.       — il joue bien, connards., —прошипела Ариэль и сложила руки на груди в обиженном жесте.       Миньярд фыркнул и вернулся в комнату, демонстративно хлопнув дверью чуточку сильнее, чем следовало бы.       Они так и смотрели матч, в такой обстановке было уютно и комфортно. Теплый плед успокаивающе поглаживал израненную кожу, а мягкий диван норовил утянуть в сладкий сон. Так Ариэль, собственно, и не заметила, как провалилась в это прекрасное состояние. Ночью она поспала всего ничего - часа три, прежде чем вскочила от кошмара. Диван у монстров был намного удобнее, чем в ее собственной комнате, а плед мягче.

***

      — Нам пора, поедем пораньше, Ариэль, может ты с… —Кевин замолчал, смотря на то, как девушка мирно сопит, укутавшись в плед. Нил посмотрел на Дэя.       — Ты что, только заметил? Она уснула ещё пол часа назад, — тихо сказал ему Джостен.       Кевин вздохнул и поднялся с дивана. Он выключил телевизор и зашёл в комнату, чтобы взять пару своих вещей для тренировки и телефон, на котором была порция новых сообщений в чате лисов.

Лисья Тусовка

Дэн: «Где Ариэль? Мы не можем её найти ((» Рене: «Я уверенна, с ней всё хорошо» Эндрю: «Она спит.» Элисон: «Стоп, почему это пишет Эндрю?» Нил: «Потому что она уснула на нашем диване, пока мы смотрели матч троянцев» Дэн: «Только не убивайте её…»       Кевин пролистал диалог чуть выше и заметил фотографию, которую, судя по всему, втихую сделал Эндрю. На ней три нападающих с интересом в глазах упёрлись в телевизор. Дэй напряженно сложил руки на груди и нахмурился. Нил, как обычно, был спокоен, но его ладонь сжалась в кулак от плохого манёвра игрока. Ариэль же сидела закутанная в серый плед и с расслабленным выражением лица.       Кевину всё ещё было немного грустно от того, что у него нет возможности тренироваться с Миллер и Джостеном одновременно. Ариэль не помешало бы больше играть с Нилом: их командная игра немного хромает. Может быть, Дэй выведает что-нибудь насчёт неё у старшекурсников, чтобы нащупать рычаги давления.       Но сейчас нападающий решил сосредоточиться на запланированной тренировке и вышел из комнаты с сумкой через плечо. Ариэль уже лежала, а не сидела, полностью укрытая пледом и с подушкой под головой.       — Мы действительно оставим её тут? — поинтересовался Кевин. Обычно для всех комната монстров была запретной зоной, и никого сюда просто так не пускали.       Эндрю, стоящий в проходе, неопределенно пожал плечами и вышел за дверь, Нил повторил его действие и, кинув последний холодный взгляд на девушку, вышел следом. Дэй вздохнул и, прежде чем уйти, написал в общий чат сообщение.

Кевин: «Миллер спит, дверь закрывать не будем, не шумите сильно.»

      Нападающий вышел из комнаты и прикрыл дверь. Нил и Эндрю шли впереди, а Кевин плёлся сзади и думал. Кажется, его теория о том, что Миллер заинтересовала Миньярда, становится всё больше и прочнее.