Pas de regrets

      Солнце ещё не взошло, и лишь самые кончики лучей показываются из-за горизонта. Высота вызывает лёгкое головокружение и секундный страх.       Вчера вечером все «Лисы» напились на радостях от победы и сейчас мирно спали там где можно было хоть как-то лечь.       Ариэль вскочила от кошмара. Такого липкого и темного, который загребает тебя в свои лапы и отказывается отпускать. Когда девушка проснулась, то с трудом смогла подавить вскрик, чтобы не разбудить товарищей. Ночь была слишком жаркой, и спортсменка позволила себе уснуть в лёгкой футболке, но под тёплым одеялом. Мысли ходили ходуном, пытаясь отойти от страшной картинки. Ноги быстрыми шагами спешили в уединённое место, руки сами хватали то что лежало неподалеку, глаза бегали в поисках светлых пятен. Ступни, наконец, нашли нужную и неизвестную дорогу, а ладонь холодную ручку двери.       Медленно шагая босыми ногами по гравийному покрытию Ариэль оказалась на крыше. С этого места открывался вид на весь кампус. Она встала на самый край и посмотрела вдаль, на маленькие лучики жёлтого света, которые в такой темноте кажутся совсем прозрачными. На небе начинал расцветать приятный нежно-розовый рассвет, озаряя всё вокруг.       Только сейчас, вдохнув полной грудью свежий воздух и увидев чистое небо, девушка посмотрела на то, что успели схватить руки: пачка любимых сигарет, наполовину пустая бутылка ликера и канцелярский ножик. Тот самый, который спортсменка купила, чтобы точить карандаши, но применяла она его немного иначе.       Жёлтый пластик. Точно такой же она держала в двенадцать лет, когда одноклассница подарила ей "канцелярский нож для карандашей". Миллер тогда засмеялась, сказала "спасибо", а ночью, глотая слёзы, провела первую линию. Кровь была яркой, почти как пластик. Сейчас она снова смотрела на лезвие, и пальцы помнили то, чему научились за шесть лет — как надавить, чтобы не убить, но почувствовать. Чтобы боль внутри стала болью снаружи и её можно было контролировать.       Дрожащая рука крепче обхватила корпус, удерживающий сверкающее лезвие. Ариэль тяжело сглотнула и поджала губы, не в силах оторвать взгляд от ножа. Глаза медленно двигались вниз, прямо к запястьям, а от них - к предплечьям. Бутылка и сигареты уже валялись где-то на гравийном покрытии, а пластик был всё так же крепко зажат в бледной ладони. Подушечки пальцев легким движением прошлись по предплечью, нащупывая неровную кожу.       Она смотрела на небо и считала звёзды. Три. Семь. Одиннадцать. Пальцы разжались и нож глухо стукнулся о гравий. Ариэль не подняла его. Она просто сидела и дышала, пока волосы развивал легкий всё ещё летний ветерок.       Миллер без сил осела, свешивая ноги с края. Расстояние до земли большое –можно разбиться насмерть.       Одна рука нащупала бутылку и в нос ударил цитрусовый запах. Ариэль сделала глубокий глоток, вбирая в себя как можно больше алкоголя. Голова всё ещё не прошла после вчерашней дозы спирта, но она все равно продолжила пить. От такого большого объема проглоченной жидкости девушка начала кашлять, но почти сразу заткнула себя бутылкой.       После двух больших глотков рука нашла пачку сигарет, вытаскивая белую палочку. Она курила цветастые Мальборо с кнопкой из-за разных вкусов, которые нельзя угадать, пока не достанешь из пачки. Особенностью этих сигарет был радужный пепел и яркая упаковка. Иногда Ариэль забывала делать затяжки, смотря на то, как пол осыпают оттенки разных цветов. Любимым вкусом у неё были лесные ягоды, но, как на зло, сейчас попалась чертова карамель.       Миллер расстроенно вздохнула и потушила сигарету об бетон. Ей не нравился этот вкус из-за сладости. От него создавалось ощущение, будто ты ешь десерт. А десерт — непозволительно. Это было ни к чему.       Ариэль сделала ещё один глоток ликера и вытащила новую сигарету. Старая была отложена рядом, чтобы позже быть использованной на другие цели. На этот раз ей повезло – апельсин.       Небо приобрело более яркий оттенок розового, солнце показало свою макушку. Миллер заправила волосы за ухо, чтобы они случайно не попали в сигарету. Ветер приятно обдувал голые руки. Девушка уже и забыла, как хорошо бывает носить футболки с коротким рукавом. Эта была очень большой и растянутой, её рукава доходили до самого локтя, прикрывая все шрамы на плечах.       Ариэль сглотнула неприятный ком в горле и протёрла глаза ладонью. Это не успокоило. Из горла вырвался тихий всхлип и она поджала губы. Сигарета тлела в одной руке, пока вторая сжимала мягкую ткань штанов. Глаза опять подвели, выпуская из себя поток солёных слёз. Она попыталась сделать затяжку, но вышло слабо. Ариэль опустила руку с сигаретой и вжалась в выступ крыши. Ладонь зажала рот, чтобы не издавать предательских всхлипов.       Секунду спустя обе руки обмякли, и слезы хлынули в полную силу. Миллер рыдала, сидя на холодном цементе. Солнце подсвечивало светлые волосы своими яркими лучами. Из-за них были прекрасно видны дорожки слёз. От каждого всхлипа и вздоха ушибы отдавали болью, побуждая рыдать сильнее. Девушка вскрикнула, когда вспышка боли под ребрами оказалась слишком сильной, и схватилась за бок. Сигарета давно дотлела и упала вниз. Ариэль потеряла счёт времени. Она зажмурилась. В ушах гудело настолько сильно, что не удалось даже услышать размеренных шагов по каменному покрытию.       Миллер усилием воли подняла голову к солнцу и прислушалась...двое. Кому нужно идти на крышу в такую рань? Шаги прекратились, но лишь на секунду, потом топот возобновился. Один из пришедших ушел и закрыл за собой дверь. Второй подошёл ближе. Ариэль могла поклясться, что чувствует, как её спину сверлят взглядом. Спортсменка прижала руки к животу, якобы сложив их на груди. На деле же она пыталась спрятать свои шрамы от любопытных глаз. Из горла вырвался предательски громкий всхлип, глаза всё ещё слезились.       Кто-то сел рядом с ней на выступ — не настолько близко, чтобы дотронуться, но достаточно, чтобы вести диалог или, например, подобрать ту сладкую сигарету. Очень наглый, одетый во все чёрное незнакомец. Ариэль заметила это краем глаза.       — Миллер, — позвал грубый и бархатистый голос. Вот же черт. — Что случилось?       Девушка поняла, кто это был, и тихо выругалась себе под нос. Эндрю щелкнул зажигалкой, поджигая ее сигарету. Он глубоко затянулся и перевел взгляд на неё.       — Карамель? Серьезно? — на молчание и очередной всхлип парень хмыкнул. — Ещё и радужные. Необычный способ каминг-аута?       — Я не поэтому их курю, — Ариэль старалась сказать это максимально твердо, но голос дрогнул на середине фразы.       — Я знаю. Это была шутка, — Миньярд сделал ещё одну затяжку. — Может быть, меня интересует, почему на моем месте сидит кто-то и ревет?       — Здесь написано, что это твоё место? Я не видела, — девушка слегка повернула голову, чтобы боковым зрением полностью видеть блондина. — Не делай вид, что моё состояние тебя волнует.       — Меня ничего не волнует, — он пожал плечами. — Так что случилось?       — Ты что, психолог?       — Нет, — Эндрю смотрел на нее своим обычным внимательным и пронзительным взглядом. — Но я могу попросить Бетси поговорить с тобой.       — Я не собираюсь разговаривать с мозгоправами.       — Где-то я это уже слышал, — Миньярд цокнул языком и отправил окурок от сигареты вниз. — Будь осторожнее. Старшекурсников настораживает твоё поведение.       — Почему ты делаешь вид, что тебя волнует хоть что-то, связанное со мной? — Ариэль не выдержала и повысила голос.       — А почему ты избегаешь меня? — лениво парировал он.       — Мне казалось, ты не любишь, когда тебя трогают, разве не так? — язвительно подметила Ариэль.       — А мне казалось, что ты идёшь против правил, не так ли? — Эндрю напрягся и достал ещё одну сигарету, теперь уже свою.       — У нас игра, кто кого переспросит или что? — такой диалог действительно повеселил Ариэль, и она даже немного расслабилась.       — А ты хочешь поиграть? — Эндрю взял бутылку и сделал глоток прямо с горлышка.       Ариэль дёрнулась было возмутиться, но передумала. Слишком устала.       — Цитрусовый? — спросил Эндрю. — Пойдёт. В следующий раз бери вишнёвый. — Он говорил так, будто "следующий раз" на этой крыше вдвоём был уже решённым делом.       — Смотря во что, — даже не пытаясь скрыть своего раздражения прошипела Миллер.       — Хм, правда за правду?       — Что это?       — Игра, в которой мы поочерёдно задаём вопросы и не имеем права соврать, — Миньярд оценивающе посмотрел в её лицо. — Или у тебя проблемы с тем, чтобы говорить правду?       — ... — Ариэль промолчала, — Я согласна. Может, хоть узнаю, чего ты как пиявка липнешь.       — Так всё же. Что случилось?       — Мы уже играем? — ответа не последовало, только ещё один холодный взгляд. — Кошмар, ничего серьёзного.       — Твоя очередь, — Эндрю допил ликер и поставил бутылку на крышу.       — Позже, — Ариэль максимально аккуратно поднялась на ноги и осторожно забрала свою пачку сигарет.       — Позови Джостена, — кинул ей в след Миньярд.       Она не обернулась, но услышала, как Эндрю поднял с гравия её нож. Лязг лезвия, втягиваемого обратно в пластик.       — Я заберу это, — сказал он в спину. — Верну, когда перестанешь реветь по утрам.       Ариэль замерла на секунду, но ничего не ответила и шагнула в темноту лестницы. Быстрые шаги по пролетам отдавались эхом от серых, покрытых трещинами стен. Университет был достаточно старым, чтобы глазом можно было заметить эти следы.       Спустившись на этаж «Лисов» она прошла к двери, за которой жили монстры. Ариэль сделала два коротких стука и сложила руки на груди в защитном жесте. Дверь ей открыл Кевин, а за его спиной можно было увидеть Джостена, сидящего на диване. Они смотрели матч по экси. Дэй вздернул бровь, увидев спортсменку.       — Ариэль, что случилось? — Кевин был озадачен появлением девушки в проходе.       — Эндрю сказал позвать Нила, — коротко ответила Миллер и уже собралась уйти, но Дэй продолжил.       — Ладно, тогда будешь вместо него со мной досматривать матч, — парень вернулся на своё лежбище перед телевизором.       — Я не могу. Позже, — девушка неловко закусила губу и сильнее прижала к себе руки. — Мне нужно взять кофту, я замерзла.       Нил окинул её цепким взглядом: футболка, никакой кофты, руки, прижатые к животу в защитном жесте. Он слишком хорошо знал этот жест.       — На улице плюс двадцать восемь, и ты замёрзла? — спросил он медленно, и Ариэль кожей почувствовала что он все понял, — У нас на диване есть плед. — И вышел, не дожидаясь ответа.       — А почему вы не спите? — как можно ровнее попыталась спросить она.       — У нас тренировка через два часа, — пояснил Кевин.       — Тренировка? Выходной же.       — Да, дополнительная у меня и Нила. Если хочешь, можешь поехать с нами.       — Нет, — даже не думая отрезала она       Под не терпящим возражений взглядом Кевина, Ариэль села на диван и завернулась в плед. По телевизору показывали вчерашний матч Троянцев, и она очень быстро втянулась в просмотр.       Через двадцать минут к ним присоединился Нил. Эндрю ушёл в спальню, но перед этим постоял у косяка с телефоном в руках. Ариэль сидела ровно, практически не двигаясь, полностью увлечённая матчем. На деле девушке была интересна не столько игра, сколько один единственный игрок.       На экране крупным планом показали защитника "Троянцев". Высокий, темноволосый, с тенью, залёгшей под глазами — точь-в-точь как у неё. Жан Моро. Ариэль сглотнула ком в горле.       — Merci à toi, — прошептала она одними губами. За то, что не дал сдаться. За то, что был единственным, кто понимал.       — Comment ça, «merci à toi»? Ariel? — подал голос Кевин.       — à mon avis, elle est un peu obsédée par Jean, — фыркнул Нил.       — seigneur, non! Pourquoi as-tu pris ça? — вскрикнула спортсменка.       Нил и Кевин переглянулись. Шутка про "запала на Жана" повисла в воздухе. Джостен знал Моро. Знал, что Жан никогда бы не стал объектом простого обожания. Слишком он был... сложным. И то, с какой благодарностью, а не с влюблённостью, Ариэль произносила его имя, наводило на совсем другие мысли.       — tu marmonnes tout le jeu en français, et ils ont un français dans l'équipe, — объяснил ей Джостен, как будто она ребенок.       На французские крики нападающих из комнаты вышел Эндрю. Он вряд ли понимал, о чём идёт диалог, но, видимо, решил убедиться, что ничего плохого не происходит.       — il joue bien, connards, — прошипела Ариэль и сложила руки на груди в обиженном жесте.       Они так и смотрели матч. Теплый плед успокаивающе поглаживал израненную кожу и, сама того не заметив, Ариэль провалилась в сон. Без кошмаров. Просто темнота, в которой пахло табаком и чем-то, чему она ещё не знала названия. Чем-то, похожим на безопасность

***

      — Нам пора, поедем пораньше, Ариэль, может ты с… — Кевин замолчал, смотря на то, как она мирно сопит, укутавшись в плед. Нил посмотрел на Дэя.       — Ты что, только заметил? Она уснула ещё пол часа назад, — тихо сказал ему Джостен.       Кевин вздохнул и поднялся с дивана. Он выключил телевизор и зашёл в комнату, чтобы взять пару своих вещей для тренировки и телефон, на котором была порция новых сообщений в чате лисов.       В их общем чате Дэн спрашивала, куда подевалась Миллер и что они не могут её найти. Другие интересовались тем же, пока Аарон открещивался что ничего не знает. В диалог вклинился Эндрю, который коротко и сухо сообщил что Ариэль спит у них на диване.       Кевин пролистал диалог чуть выше и заметил фотографию, которую, судя по всему, сделал Миньярд. На ней три нападающих с интересом в глазах упёрлись в телевизор. Дэй напряженно сложил руки на груди и нахмурился. Нил, как обычно, был спокоен, но его ладонь сжалась в кулак от плохого манёвра игрока. Ариэль же сидела закутанная в серый плед и с расслабленным выражением лица.       Когда они втроём вышли в коридор, Эндрю на секунду задержался у двери. Достал из кармана жёлтый канцелярский нож, покрутил в пальцах и сунул в ящик прихожей. Запер на ключ. Ни Нил, ни Кевин этого не заметили.