Офицер

– Простите, простите меня, пожалуйста – умолял Швабрин, стоя на коленях. Алексей уже почти плакал и зажмурился, когда чужая рука грубо взяла его за волосы. – Заткнись, заткнись шавка, – злобно прошептал наклонивщийся мужчина – если бы я знал, что ты распутней всякой девки, не минуты бы на тебя не потратил. – Я-я не виноват, он напоил м-меня и воспользовался, я не мог ничего сд-делать... – Швабрин не успел договорить, его сильно ударили головой о стену. Потом ещё раз. Потом ещё. Алексей всхлипнул и вырвался из хватки. Стена оказалась в крови, как и вся его одежда. Швабрин вздрогнул, пытаясь осознать произошедшее, как его щёку обожгла сильная пощёчина. – Уберайся, сука – его хватают за шкирку и швыряют к двери. Алексей вскакивает на ноги и выбегает из дома. Он бежит и бежит, пока не спотыкается и не падает в сугроб. Швабрину не холодно, хоть он в одной мокрой от крови рубашке. Алексей уже ничего не чувствует. Он ничего не хочет. Только откинуться в этом сугробе и никогда больше не просыпаться. Сука. Да он просто сука, которую норовит ощенить каждый кобель. И цена ему соответственная. – Ты такой грусный, что случилось? – Швабрин отвлекается от своих мыслей и смотрит на Петра. Тот улыбается и ложиться Алексею на колени – Раскажешь что тебя мучает? – Расказ этот будет долгим и врятли тебе понравиться – вздыхает Швабрин. – Почему? Ты совершил что-то плохое? Страшное? Я не отвернусь от тебя, что бы ты не рассказал – серьёзно ответил Гринёв – Пойдём, уже светает – он поднимается на ноги и, взяв за руку, тянет за собой Алексея – Ты рад возвращению домой? – Не знаю, я так давно там не был, что уже и не помню нравилось ли мне там – они вышли из комнаты, миновали ещё пару дверных проёмов и оказались на улице. Их никто не провожал, во дворе было пусто, только извозчик уже сидел на своём месте. Швабрин вздохнул, посмотрел на Петра и забрался в повозку. Гринёв сел рядом и положил руку на талию Алексея, поглаживая, успокаивая. Швабрин боялся. Как возвращения в отчий дом, так и людей которых он мог там встретить. Москва хоть и была бывшей столицей, но больше напоминала большую деревню, где все друг друга знают. Именно это Алексею и не нравилось, о нём можно знать слишком много. Он сжал кулаки и чётко решил, жить уедет в Петербург. Там всем всё равно кто ты и что ты, были бы деньги на остальное наплевать. – Раскажи что-нибуть о семье – вновь отвлекает Пётр – а то ты мою видел, а я о твоей ничего не знаю – он добродушно улыбается, невольно заставляя Швабрина сделать тоже самое. – Даже не знаю что тебе рассказать, – задумчего тянет Алексей – матушка моя умерла при родах, а отец скончался когда мне было пятнадцать. Так что я всю жизнь воспитывался дядей, младшим братом отца. – Оу, – произносит Гринёв и сам заметно груснеет. Швабрин моргает в замешательстве, ещё ни на одного человека эта история не производила такого впечатления – очень жаль что так вышло, даже не знаю что сказать.. Это очень, страшно чтоли – Алексей хмыкает и пожимает плечами, Пётр кладёт голову ему на плечо, о чём-то старательно думая. Какое-то время они едут молча. Ехать пришлось два дня, Швабрин и Гринёв ночевали на станциях, меняли лошадей, делали всё чтобы быстрее добраться до Москвы. Чем ближе, тем Алексей всё беспокойней. Пётр понимает это и всё ближе и ближе подбирается к его мыслям и чувствам.