Лихорадка

      Я предпочту сдохнуть в этих стенах, чем провести в них еще два месяца. Несмотря на то, что комната по-королевски огромна, мне совершенно не хватает личного пространства. Огромное окно напротив кровати не приносит ни частицы света. За стеклом в темно-зеленой воде иногда появляются размытые очертания гигантского кальмара. Он безрезультатно охотится за своими жертвами вот уже несколько часов. Будучи самым опасным существом в своей среде, хищник заключен в горном озере и никогда не покинет его.       Что ж, мы в похожих условиях. Изоляция. Тюрьма.       Мне бы очень хотелось, чтобы дикое животное обезумело, проткнуло стекло своими отростками и пустило воду внутрь. А меня забрало с собой.       Единственное, в чем я чувствую острую необходимость – солнечный свет. Раньше мне удавалось пробираться на самую высокую точку замка – Астрономическую башню, но в последнее время я даже не могу выйти из комнаты. Депрессия? Болезнь? Цена за Темную магию? Меня бы это волновало, если бы я планировал выжить. Сейчас же я запираюсь, зажигаю Ведьмины свечи и наблюдаю за их движением по комнате. Они должны приносить умиротворение и спокойствие, но их пересиливает моя апатия.       Я уже несколько часов невидяще смотрел куда-то в балдахин. Серебристые завитки на ткани иллюстрируют эхо мыслительного процесса, который я вел даже во сне. Я почти не сопротивляюсь болезненным воспоминаниям и благодушно пропускаю их в свое сознание и позволяю разрушить в нем все.       Одна свеча потухла. Я воспринял это как сигнал к действию.       На тумбочке стоит давно приготовленный пузырек. Я приобрел его относительно недавно, для другого человека. Изящное непрозрачное стекло, за которым несколько капель яда акромантула. Отец всегда настаивал, что лучшее нужно оставлять себе.       Я сел на кровать. Отражение в окне подсказывает, что болезненно худой юноша, держащийся за стойки – я сам. Отвратительное зрелище. Не глядя я беру пузырек (он так удобно ложится мне в руку) и подхожу к стеклу. Напротив меня стоит скелет. Глаза кажутся инфернальными из-за огромных синих впадин. Я закатываю рукав на левой руке. Даже в темноте Метка кажется неестественно черной. Змея извивается на предплечье и языком касается вены. Она отравляет меня.       Меня мутит. Зубами стискиваю пробку, чувствуя горький запах миндаля. Всего несколько капель и для меня все закончится. Я не хочу быть частью будущего мира.       Скелет улыбнулся. Резкое движение и глоток. Мир вокруг шатается. Я хватаюсь рукой за тумбочку, чтобы перенаправить вес тела обратно на кровать. Пытаюсь зацепиться взглядом за ускользающую реальность, но она движется, раскачивается, исчезает…       Больше всего я боялся, что пожалею о содеянном, но эгоизм наконец взял верх над чувством долга. Мне нельзя вернуться назад.       Картинка перед глазами рассыпалась на яркие звезды. Оглушительный писк в ушах. Я чувствую, как сердце яростно пытается бороться со смертью, но, на самом деле, оно все больше способствует распространению яда.       Яркая вспышка перед глазами. Я чувствую, как будто из легких выкачали весь воздух… и вернули обратно. Я открыл глаза.              Какая-то фигура склонилась надо мной. Чья-то тонкая рука тянется ко мне. Вот-вот я почувствую ее прикосновение на своей шее. Я снова задерживаю дыхание.       Рука замирает в воздухе.       Интуитивно я хочу коснуться ее. Но вместо этого судорожно вжимаюсь в подушки. Я хочу и боюсь взглянуть в лицо незнакомки. Как выглядит Смерть?       -Драко…       По телу побежали мурашки. У моей смерти её голос.       Фигура наклоняется все ближе. Еще несколько дюймов, и она примет меня в свои объятия. Готов закричать, когда локоны падают мне на лицо, и я чувствую ее дыхание. Теплое.       -Не делай этого.       Этот голос. Он так всегда груб со мной. И сейчас так близко. И так нежен.       -Забери меня.       -Нет.       Я пытаюсь вглядеться в ее лицо, хотя почти уверен, что знаю, как оно выглядит.       Дрожь пробегает по моей руке, когда я касаюсь капюшона и срываю его, и мое сердце тут же разбивается на части. Свет наконец касается каштановой копны волос. Глаза-искры в темноте прикованы ко мне.       Я знал, что смерть бывает жестокой. Но в последний раз увидеть любимую девушку, которая скоро умрет по Его воле – хуже, чем смерть.       -Ты пришла за мной, - я не узнаю свой голос. – Забери меня.       -Ты ошибаешься, Драко.       Ее шепот пронизывает меня. Ее нереальная близость. Если кому-то смерть дарит палочку, то мне - Гермиону Грейнджер.       Я тяну руку к ее лицу, и сердце пропускает удар, когда она прижимается к ней. Она не произносит ни слова. Трепет охватывает меня, когда она берет мою ладонь в свои руки и целует ее.       Девушка отнимает руку и расстегивает манжету, приспускает рукав. Взгляд карих глаз прикован к Метке. Я сгораю от стыда и чувства вина. Сдвинув брови, она внимательно рассматривает татуировку. И каждую потраченную на изучение секунду я ненавижу. Я хочу отдернуть руку, но страх, что она исчезнет и больше никогда не прикоснется ко мне, пересиливает.       Касаясь кожи рядом с меткой, она выглядит сосредоточенной и слегка удивленной. Научный интерес сменяет отвращение. Она замечает, что ткани здесь отличаются температурой. Такова плата за частицу Темной магии внутри. Я чувствую себя отравленным, порченым, ломаным.       -Её можно свести?       -Нет.       И она отстраняется. Поднимается, подходит к Свечам. Задумчиво проводит над ними рукой. Свет то гаснет, то зажигается вновь. Тени предметов беспорядочно пляшут по комнате.       В своих безумных галлюцинациях я чувствую себя свободным, как никогда, и позволяю неотрывно следить за ней. Рассматривать ее фигуру. Желать касаться ее волос. Линии шеи. Она оборачивается ко мне, и я сопротивляюсь привычке ухмыльнуться.       -Ты не один. Не делай этого, - тихо, но строго произносит она. И добавляет, – Прошу тебя.       Она просит. Я позволяю себе еще больше: думать о том, что я ей небезразличен.       Я почему-то продолжаю диалог. Против собственной воли, я не могу не реагировать. Организм вынуждает меня отвечать ей.       -Это мой выбор. Меня не предупреждали, что ты будешь как побочка.       Я увидел, как печальная улыбка скользнула по ее губам.       Всегда такая прилежная, такая умница. Для нее все просто: есть зло и добро, и никаких серых красок. Ее сторона – безгрешные люди, жертвующие собой ради других. Свет всегда побеждает тьму, и вся эта детская наивность.       -Я хочу помочь тебе.       -Спасибо, не нуждаюсь, - я не могу сдержаться, не могу не ответить ей. - Ты ведь тоже скоро умрешь. Ты, ты и твои дружки: Поттер, Уизли… Мне очень жаль, но через год вас тоже убьют, а может и раньше, если вам не хватит ума сбежать.       Ее голос не дрогнул, когда она спросила:       -Тебе жаль меня?       -Мне ничего и никого не жаль.       Я попытался интонационно выразить решительность в каждом слове, но не уверен, что мне это удалось.       -Еще не поздно все изменить. Ты ошибаешься, жертвуя собой.        Ее слова поднимают бурю внутри. Чувства, эмоции. Жар распространяется по моему телу. Я хочу спорить с ней, кричать, что она дура, что она ничего не понимает. Вместо этого произношу:       -Тёмный лорд никогда не ошибается.       Она отходит к окну. Тьма за ним кажется липкой, тягучей. Будто рамы вот-вот перестанут сдерживать ее. Образ девушки отражается в этой тьме. Из-за отблеска свечей Гермиона будто сияет в ней.       -У тебя есть другой выбор, - невозмутимо произносит девушка. – Борись с Ним. Война только начинается, а ты уже сдался...       -Наверное, ты забыла, что я с другой стороны,- ядовито процедил я. – У меня никогда не было выбора.       -Выбор есть всегда. Тебе просто не хватает веры…       Негодование поднимается во мне. Сцепив кулаки, я вскакиваю с кровати.       -О да! Веры! Веры в добро! Как положено, как в сказках! А чего мне еще не хватает? Любви? Будешь цитировать Дамблдора? Да пошло нахуй твое добро! Никто не спасет меня! Меня никогда нельзя было спасти!       Я кричу. Я кричу на нее, и она совершенно бесстрастна. Ярость будто переполнила меня. Я чувствую, как магия стремится покинуть тело, и если бы сейчас у меня в руках была палочка, я бы взорвал здесь все. Но вместо этого я сбиваю в воздухе свечи. Они хаотично рассыпались на пол. Комната погрузилась в темноту, и мне стало легче. Рычание вырывается из грудной клетки. Будто обезумев, я падаю на колени. Кричу и бью ебанный ковер. В агонии я почти не стесняюсь своих слёз. Все внутренности будто раздирают на части, и я почти не могу дышать.       Неужели все? Скоро это прекратится? И я пытаюсь успокоиться, судорожно выдыхая воздух из лёгких.       На плечо ложится ее рука. Лёгкое прикосновение. Я так опустошен, и потому особенно остро ощущаю тепло ее ладони. Девушка садится рядом со мной, и я не сопротивляюсь, когда ее руки снова обнимают меня. Умереть, упершись в шею Грейнджер. Мое потаенное желание осуществилось не так, как я планировал.       -Драко,- слишком близко звучит ее тихий голос. – Тебя можно спасти. Ты сам должен этого захотеть. Только признай…Ты ведь не убийца, Драко.       -Моя семья или он… Что я могу сделать?       -Если ты уйдешь, они безнадежны,- она замолчала на мгновение. – Останься ради них. Ты найдешь способ. Ты не начнешь войну.       -Если я уйду, они будут живы.       -Ты же знаешь, что он убьет их.       Я чувствую, как больно впиваются пальцы в ладони.       -Просто прими себя! Ты не такой, каким они хотят тебя сделать! Ты…       -Принять?! И что ты сделаешь? Исправишь все? Убьешь за меня старика? Или самого Тёмного лорда?!       -Я не дам умереть тебе! - Грейнджер протягивает ко мне руку. - Тебе больно, Драко. Тебе нужно бороться!       Она так правдоподобна в своей искренности . Мне хочется доверять ей. Поделиться с ней болью. Раствориться в ее тепле... Мне хочется притвориться, что она действительно поможет мне спастись.       Перед смертью быть с ней, разговаривать, прикасаться. И если проснуться, снова встречать ее в коридорах, на уроках, дежурствах? Снова видеть ее презрение, отвращение? Играть во взаимную ненависть и никогда больше не называть ее по имени. Но иметь шанс спасти ее.       Перед глазами проносятся идеи, образы, которые я уже сотню раз разобрал и отмел, как самые невозможные варианты. И то, что я делаю, похоже на суеверие, на заговор, древнюю магию. Я почти уверовал в Гермиону Грейнджер.       -Помоги мне, - с моих губ срывается беспорядочный шепот. – Гермиона, помоги мне… Помоги мне, помоги мне, помоги мне…       Я захожусь в беспорядочной молитве к ней.       -Помоги мне… Помоги… Гермиона.       Я теряю контроль над своим телом. В первый раз я позволил обратиться к ней по имени. Мои руки вцепились в складки ее мантии, и наши тела начали раскачиваться из стороны в сторону.       Мы стояли на коленях друг напротив друга, как любовники, пообещавшие себя друг другу. Художники нашли бы способ изобразить отчаяние в моих глазах и надежду – в ее. Но никто не мог видеть нас. Никто не мог проникнуть в мою голову. Кроме Гермионы Грейнджер, конечно.       Мои руки хаотично блуждали по ее спине, плечам, шее. Я боюсь пропустить каждый доступный мне сантиметр ее тела.       - Ты мне небезразличен, Драко,- я почувствовал, что она улыбнулась, произнося мое имя. – Я не дам тебе уйти.       Она мягко высвободилась из моих объятий. Первой встала, подав мне руку. Я поднялся с ее помощью. Некоторое время мы просто стояли, не чувствуя ни неловкости, ни стеснения. Близость с ее совершенным образом, лишила меня страха. Ликующе, почти победоносно она смотрит на меня, и это так прекрасно и нереалистично, что я улыбаюсь ей в ответ. Впервые искренне за долгое время. И она не исчезает, не растворяется в воздухе. И я жадно вбираю последние дары вечности.        Боже, в предсмертном бреду я целую Гермиону Грейнджер. И это практически невозможно, но она целует меня в ответ. Нежно, осторожно. Гермиона Грейнджер, такая близкая…       Восторг, чувство победы. Жадно впиваюсь в ее податливые губы. Видение не успевает за моими порывами. Я чувствую, как у нее заканчивается дыхание, и на секунду отрываюсь от нее, чтобы затем языком проникнуть ей в рот. Я не хочу терять времени.       Я чувствую, как растет температура, адреналин распространяется по венам, и я снова остро реагирую на ее прикосновения. Рукой зарываюсь в ее волосы, откидываю ее голову назад. Она подается, и происходящее между нами как будто что-то привычное и нормальное. Будто мы делали это сотни раз до того, как я выпил яд.       А ведь я могу уйти в вечность с ней. И это будет чертовски приятно.       -Я люблю тебя, - хрипло выдыхаю, прикоснувшись губами к точке за ушком.       Я почувствовал, как прерывисто она вздохнула.       -Драко...       Как непривычно слышать свое имя из ее уст.       -Проводи меня, прошу, - чувствуя, как мне снова изменяет сознание, я умоляю ее. –Будь со мной до конца.       -Драко…       -Если я проснусь… - Внутренний дракон расправляет крылья, и из его пасти вырывается разъяренный рык. - Если я проснусь… Я сделаю все… Я сделаю все, чтобы помочь тебе…       Снова ее губы, ее дыхание. Ее волосы. Ее запах и ее тепло. Ее нежность. Я чувствую, как наливаются свинцом веки, как тяжелеют конечности. Будто где-то поблизости рванула бомба, и меня несет взрывной волной. Сквозь туман я вижу ее лицо. Вижу, как ее губы беззвучно повторяют моё имя. Я падаю ей в объятия. И наступает тьма.       Меня выбросило.       Я резко сел, пытаясь понять, где я и что со мной. Взмыленный, весь в поту, как слизняк, переваливаюсь в кровати. Сердце больно колотится в центре груди. Я пытаюсь вдохнуть. Переселив себя, я сваливаюсь с кровати и почти ползу к двери. Когда холодный воздух подземелья влетел в комнату, ноги подкосились и меня начало рвать.       Стало легче. Я сел, облокотившись спиной на дверь. Взглядом пытался сосредоточиться на комнате. Кальмар снова пронесся мимо окна, начиная новый день с охоты. Балдахин был все той же одной большой зеленой кляксой в центре комнаты. Свечи медитативно монотонно подпрыгивали в воздухе.       Возле кровати поблескивал пузырек.       Черт. Неужели подделка. Чертов Горбин.                     В гриффиндорской спальне девочек сегодня была беспокойная ночь. Гермиона Грейнджер, поздно вернувшись с ночного патрулирования, потеряла сознание. Затем ее начало лихорадить, и девушки поспешили за помощью к мадам Помфри. К утру школьной медсестре удалось восстановить самочувствие студентки. Все списали на переутомление, но почему-то ни у кого не вызвал интерес пузырек с зельем на ее кровати.