Город, где были мы

      В преддверии экзамена нас нагружали учебой по полной программе: практические задачки, проверочные тесты и целые списки того, что нам необходимо изучить самостоятельно. К концу учебного дня моя голова уже гудела, но тем не менее я не радовалась тому, что он закончился так быстро. Ведь мне предстояло встретиться с Алексом лицом к лицу. Как я и думала, он стоял все там же, с правой стороны от школьных ворот. А с левой стороны, бросая на него недовольные взгляды, угрюмо стоял Лесс. Мое сердце радостно встрепенулось при виде него, но Алекс, заметив меня первым, решительно направился ко мне. — Моя дорогая Арису! Я очень рад тебя видеть.       Я подавила в себе раздражение, хотя это потребовало достаточно большого усилия воли. Спокойно, мне нужно просто вежливо отшить его. — Здравствуй, Алекс. Зачем ты пришел сюда? Разве мы не прояснили ситуацию на нашем маленьком свидании в ресторане?       Неосторожно сказав это, я бросила беспокойный взгляд в сторону Лесса. Он явно заметил меня, и присутствие Алекса рядом ему совсем не понравилось. Оставались считанные секунды до того, как он подойдет ко мне, и тогда сцен ревности точно не избежать. Знать бы еще, с чьей стороны она последует. — Я все равно хочу видеть тебя каждый день и гулять с тобой, — настойчиво сказал Алекс. — Разве мы не можем быть хотя бы друзьями? — Это получится довольно неравноценная дружба, и ты сам знаешь почему, — торопливо сказала я. — Я ничего не могу поделать со своими чувствами, — печально отозвался юноша. — Даже если ты права и я ошибся, я все равно люблю тебя.       Лесс уже двигался в нашу сторону, но самым неприятным было не это. Краем глаза я заметила, что Саша со своей компанией тоже приближается к нам. Я была бы рада спихнуть Алекса на них, но что-то мне подсказывало, что не все так просто. «Отойди от нее, » — отрывисто сказал Лесс, забывая, что только я могу его слышать.       Но его жесты говорили лучше всяких слов — он взял меня за руку и притянул к себе, кинув испепеляющий взгляд на Алекса. Тот нехорошо прищурился. — Думаю, я мог бы отступиться, — медленно сказал он. — Если бы узнал, что у тебя есть любимый человек, с которым ты встречаешься. Но разве между тобой и этим молчуном что-то есть?       Возникла неловкая пауза. Я не знала, что ответить так, чтобы это была правда, но одновременно и не обидная для Лесса. Возможно, я и сама не знала, что между нами. — Это не твое дело, — наконец отрезала я. — Почему же? Как заинтересованный в тебе юноша я имею право бороться за тебя с человеком, с которым мы в равных условиях. Ведь я прав и вы не встречаетесь?       Лесс выглядел разозленным, но тем не менее был вынужден кивнуть. Алекс довольно усмехнулся — разумеется, он знал это с самого начала, ведь тогда, в ресторане, я сама неосторожно сказала ему об этом. Я мысленно застонала. Почему я не догадалась соврать? Уверена, Лесс бы с легкостью подыграл мне. И тут же я почувствовала себя гадкой. Разве я могу пользоваться его хорошим отношением ко мне так жестоко?       Пока эти и другие мысли носились у меня в голове, Алекс выдержал насмешливую паузу, смотря прямо на Лесса, а потом сказал: — Тогда пусть победит сильнейший. И я уверен, что сердце Арису будет принадлежать мне. Ведь, в отличие от тебя, я уже много чего достиг, а девушки такое ценят.       Я не успела ничего сказать. Лесс легко выбросил вперед руку, сжатую в кулак, и несильно припечатал Алекса по левой скуле. И пока ошарашенный юноша приходил в себя, он развернулся и быстро зашагал прочь, грубо потянув меня за руку. Я успела услышать, как ахнула Саша, и, оглянувшись, увидела, как она спешит к Алексу, на ходу доставая из кармана платок. Остальные девчонки рассыпались вокруг, а одна из них бросилась обратно в школу.       Больше я ничего не успела увидеть, стараясь успеть за Лессом, который продолжал тащить меня за собой. Его губы были крепко сжаты, а на побледневшем лице застыло незнакомое мне выражение бессильной злости. Он молчал, но в моей голове то и дело вспыхивали колючие образы его мыслей, что весьма удивило меня. — Лесс, подожди пожалуйста, я устала, — пробормотала я, но он словно не услышал меня.       В моей голове словно что-то взорвалось, и на внезапно потемневшем фоне замелькали фигуры. Высокая стройная девушка с большими глазами что-то говорила, а ее лицо кривилось и прыгало. Жестикулируя, она явно пыталась донести до меня что-то важное, но я ничего не слышала — изображение было без звука, как на испорченном телевизоре. Наконец, устало потерев рукой лоб, она покачала головой и ее губы шевельнулись в последний раз. Она повернулась и стала удаляться, пока ее спина в сером свитере не растаяла за дрожащей пеленой, которая опустилась на мои глаза. Я машинально подняла руку, чтобы протереть глаза… и открыла их.       Моя голова лежала на коленях Лесса, а сама я — на скамейке в сквере недалеко от школы, где мы не раз гуляли. — Что случилось? — пробормотала я.       Перед глазами прыгали светящиеся точки, а левое колено довольно ощутимо побаливало. «Ты упала в обморок, я еле успел подхватить тебя, чтобы ты не ударилась об асфальт головой. Но это все равно моя вина.»       Лесс был уже не разозленным, а печальным, а еще немного обеспокоенным. Я потерла глаза. Я видела его воспоминания. Эта девушка была очень важна для него, и я бы очень хотела узнать кто она. — Кто… — начала было я, но горло внезапно охрипло, и я закашлялась. «Тебе нужно домой, — отводя взгляд, сказал Лесс. — Ты же ушиблась, верно?» — Колено немного побаливает, — призналась я и осторожно села.       Точки пропали, но голова все еще кружилась. Потребность поговорить с Лессом начистоту стала еще более острой. После этого происшествия нам просто было необходимо все прояснить. В горле першит, а нога медленно, но верно распухает: не самое лучшее время для признаний и откровенных разговоров. — Ты проводишь меня? «Разумеется, — отозвался Лесс, помогая мне встать. — Иди осторожно, а если захочешь передохнуть — сразу скажи.»       Он закинул мою руку себе на плечо и приобнял за талию. От его руки по телу словно разливалось тепло. Я слегка скосила глаза, задержавшись взглядом на его лице, губах… Но я никак не решалась начать разговор. Что, если он спросит, что я к нему чувствую? Могу ли я сказать, что он мне нравится? Мне приятно проводить с ним время, но могу ли я сказать «люблю» так уверенно, как это делает Алекс?       К счастью, остановка была недалеко. Нога противно ныла, когда я с трудом забралась в автобус. С облегченным вздохом я опустилась на сиденье. Лесс недовольно плюхнулся рядом и, когда автобус тронулся, внезапно взял меня за руку. «Прости меня за это. Мне не следовало так тащить тебя… Я просто очень разозлился.» — Ничего страшного, — отозвалась я. — Наверное, мне наоборот должно быть приятно, что ты…ну…ревнуешь. «Хотя не имею на этого никакого права. Что бы не говорил этот надутый петух, выбирать только тебе, » — грустно добавил Лесс. — Почему бы нам не разобраться в этом прямо сейчас? — осторожно предложила я и тут же покраснела.       Я думала, что Лесс улыбнется, как он делал каждый раз, когда я смущалась, но вместо этого он нахмурился. «Тут не все так просто. Ты помнишь о том, что все люди видят меня по-разному? Или о том, что я не могу разговаривать, хотя прекрасно слышу других? Это мое проклятие. И пока оно со мной, я не могу быть столь легкомысленным, как Алекс.» — Другими словами, ты просишь меня подождать? — удивленно спросила я.       Я почувствовала себя немного разочарованной. Неужели Лессу не все равно, что видят и думают о нем люди? И потом, разве что-то изменится, если мы, например, начнем встречаться? «Да, что-то вроде того.»       Я отвернулась к окну. Значит, на меня он претендовать не хочет, но и Алексу не отдаст? Как-то это нечестно. Не то что бы я собиралась бросаться ему на шею, но… Лесс мог бы проявить и побольше рвения. И сколько же мне ждать? Когда прекратится действие его «проклятия» и прекратиться ли оно вообще? В голову внезапно закралась смелая мысль о том, что, как в сказках, поцелуй может снять его. Я уже хотела в шутку озвучить его Лессу, чтобы посмотреть, как он отреагирует. Смутится? Отшутится? Или все же… сделает это незамедлительно?       Но он внезапно потянул меня к выходу, и я обнаружила, что уже моя остановка. Вздохнув и приготовившись к новой боли в ноге, я заковыляла к выходу. Лесс пробирался за мной. Все также молча поддерживая, он помог мне добраться до дома. Но неожиданное неприятное препятствие в виде трех ступенек лестницы не особенно порадовало меня. «Сейчас буду взбираться, вися на перилах, как старушка, » — подумала я, но внезапно…       Лесс поднял меня на руки и преспокойно начал подниматься по лестнице. Ему было тяжело, но тем не менее он не подал виду. Ну а я сделала вид, что у мое сердце вовсе не выпрыгивает из груди и щеки не покраснели. «Я бы хотел убедиться, что ты позаботишься о своем ушибе, но боюсь, что твоя мама будет не очень рада меня видеть.» — заметил он. — Я справлюсь. Спасибо, что проводил, — пробормотала я.       Лесс помедлил, будто намереваясь что-то сказать или сделать, но потом все же махнул рукой и, одним прыжком преодолев ступеньки, зашагал в сторону остановки. — Где ты была? — строго спросила мама, когда я, стараясь не хромать, неуверенно появилась в дверях кухни. — Я звонила тебе по меньшей мере три раза!       Я запоздало вспомнила, что включила на телефоне беззвучный режим, чтобы он не отвлекал на уроках. — В школе, — пробормотала я. — Не слышала твоих звонков, извини. Что-то случилось?       Я прошла взяла тарелку и принялась накладывать себе еду. Снова рис, зато помимо него — куриные тефтели и салат с оливками. Неплохо. — Это я у тебя хотела спросить. Почему ты хромаешь?       Я вздохнула. От цепкого маминого взгляда ничего не укроется! — Я ударилась на физкультуре, — стараясь говорить спокойно, сказала я.       К счастью, я была в джинсах. Если бы я ободрала коленку грубым асфальтом, этим объяснением отделаться не удалось. Мама сама взялась перевязать мне ее, и вскоре моя нога украсилась несколькими слоями эластичного бинта и одним слоем мази. Вытянув голые ноги, я сидела в своей комнате, краснея при мысли о том, что Лесс хотел сам перевязать мой ушиб. Заинтересовавшись, как выглядят мои ноги со стороны, я кинула взгляд в зеркало.       Отражавшаяся в нем девушка выглядела раскрасневшейся, немного безумной и отчаянно… влюбленной.