Город, где были мы

      Первое, что я почувствовала, проснувшись следующим утром — это дуновение холодного ветра, от которого моя обнаженная кожа моментально покрылась мурашками. Я села и машинально натянула на себя одеяло. Глаза резал ослепительный солнечный свет, который проникал в комнату сквозь витражное окно во всю стену. Медленно, постепенно просыпаясь, я смотрела, как солнечные зайчики пляшут на стенах с облупившейся краской, на осколках стекла на полу, на обрывках газет и каких-то грязных тряпках. Осенний ветер, задувающий сквозь трещины в стекле, заставлял рваные занавески танцевать причудливый танец. В одну из них я безуспешно пыталась закутаться — именно ее я приняла за одеяло. Встав с продавленного дивана, я огляделась — моя одежда лежала тут же, рядом с сумкой с вещами. Но эта комната совсем не была похожа на ту уютную квартиру, в которой я вчера заснула, обняв Лесса. Эта комната выглядела так, будто здесь давно никто не живет. И от этого мне стало страшно. Я быстро оделась, путаясь в многочисленных пуговицах своей кофты, и принялась искать Лесса. Я обнаружила такую же опустевшую кухню и длинную темную лестницу, уходящую вглубь здания. Везде гуляли сквозняки, по полу катался строительный мусор, а двери жалобно скрипели, покачиваясь на ржавых петлях — незапертые, равнодушно-гостеприимные. Совсем не так должен выглядеть жилой дом. Я выскочила на улицу, судорожно сжимая в руках ручку сумки. Что происходит?       Я включила мобильный телефон, который сразу отобразил множество непринятых звонков и смс-ок. Но ни одного звонка или сообщения от Лесса. И что самое странное — в моих контактах не было его номера, будто мы никогда не звонили друг другу. Или будто кто-то нарочно удалил его.       Стараясь не поддаваться панике, я села в автобус и поехала домой. Там никого не было, что меня немало удивило. Обычно воскресные дни мама всегда проводила дома. Но, пожав печами, я приняла душ и переоделась — вся моя одежда была испачкана строительным мусором и пылью. Затем я постаралась как можно подробнее восстановить в голове события предыдущего дня. Я поссорилась с мамой на ярмарке, а потом убежала из дома и провела ночь у Лесса. Но почему-то утром я очнулась в заброшенном доме, совершенно одна и что самое странное — раздетая. Что, если меня изнасиловали? Но, принимая душ, я не увидела никаких следов насилия. И все мои вещи были при себе — телефон, немного денег на проезд и даже золотые серьги. Значит, в худшем случае, эту ночь я провела одна. Но где же Лесс? Я хорошо все, что было вчера. И это было совсем не то, что можно вот так просто придумать и поверить в это. Я потерла виски. Голова побаливала и немного кружилась. Я поднесла руку к глазам и поняла, что ее очертания расплываются.       Мой телефон зазвонил, и я вздрогнула. А потом ответила, увидев, что это мама. — Арису, ты где? — спросила она и ее голос был испуганным. — Я дома, а ты где? — пробормотала я. — Ты дома? Ты вернулась? Пожалуйста, не уходи никуда. Я сейчас приеду. Только не уходи, слышишь? — Мам, — я потерла лоб. — Где Лесс? — Я не знаю, милая, — сказала мама, и мне показалось, что паника в ее словах усилилась. — Ты только подожди меня дома, и мы с тобой его найдем, хорошо? — Хорошо.       Я положила трубку, пообещав маме оставаться дома, но на самом деле я не собиралась этого делать. Что-то случилось с Лессом — как я могу сидеть, сложа руки? Ведь я одна и немногих, кто видит его человеком. Что, если это опять действие его проклятия? Что, если я забуду его, если немедленно не разыщу?       Я побежала в свою комнату, дернула ящик стола так неаккуратно, что он выскочил из паза и все вещи, находящиеся в нем, рассыпались по полу. Но меня не особенно это огорчило. Я нашла то, что искала — это карта города, которую мы составляли вместе с Лессом. Она хранила все мои отметки, все мои воспоминания. Если он не дома, то наверняка где-то там. Я просто обязана найти его, ведь я дала ему обещание. И эта карта — первое доказательство того, что Лесс где-то там в городе и ждет меня.       Второе доказательство — это деревянная фигурка кошки, которую мы вместе купили в лавке той старушки. Я бы никогда не нашла эту лавку одна. И еще бумажка из печенья с предсказанием.       И, наконец, третье доказательство — это мои чувства. Это легкое тянущее чувство где-то в груди, которое означает нежную тоску и ожидание встречи. Это ощущение того, что хочется ускорить те минуты, которые ты проводишь без него. Это то, что называется любовью — так я думаю.       Я сложила карту и статуэтку в рюкзак, накинула его на плечи и выбежала из дома. Сначала я колебалась, выключать телефон или нет. Я уверена, что, увидев мое отсутствие, мама придет в ярость, и начнет звонить мне. Но в то же время мне может позвонить Лесс… Я очень хочу, чтобы так оно и произошло. Найдя компромисс, я поставила телефон в беззвучный режим.       До города я доехала быстро и сразу приступила к поискам. Я побывала в художественном центре, в кинотеатре, в библиотеке, во всех магазинчиках, где он так любил бывать, в «Морской луне», безуспешно опрашивая немногочисленных официанток. Все, кого я спрашивала, лишь отрицательно качали головой и не могли вспомнить Лесса. Это было странно, ведь в маленьком городке люди с легкостью запоминают друг друга, видя одни и те же лица каждый день. Я устало привалилась к облезшей двери одного из заброшенных домов, в котором мы с Лессом как-то нашли множество птичьих гнезд. Где же ты? Где мне тебя искать? Если бы я только была более любопытной, если бы я хотя бы выяснила в каком издательстве он работает, в какие магазины ходит за продуктами, с кем еще контактирует помимо меня… Если бы я была чуть более внимательной, я бы, наверное, с легкостью нашла бы его сейчас. Но я не была внимательной. Мне больше нравилось рассказывать о себе. И я просто наслаждалась той особой атмосферой, которая возникала каждый раз, когда Лесс был рядом со мной. Его присутствие затмевало все вокруг, и становилось совсем неважно, куда мы идем, какой сейчас час и что скажет мама, когда я опять вернусь домой поздно.       Я перекусила батончиком мюслей, сидя на автобусной остановке. А затем, осмотревшись вокруг, заприметила газетный киоск и, озаренная внезапной идеей, быстро устремилась к нему. Этот городок — маленький. Значит, скорее всего, в нем одно-единственное издательство, в котором и работает Лесс. И если я найду его — найду и юношу.       Торопливо бросив на прилавок смятые деньги, я приобрела справочник и тут же углубилась в его изучение. Издательство «Бумажные крылья» нашлось быстро. Оно даже располагалось недалеко от меня. Сунув тут же ставший ненужным справочник в рюкзак, я заспешила по улице. На ходу я достала и проверила мобильник. Множество звонков и смс-ок от мамы, Лизи и Алекса. Но ни одной от Лесса. Я рассеянно читала смс — они искали меня, спрашивали где я и просили вернуться домой. Но как я могу вернуться, если сейчас на кону стоит мой Лесс? Что, если мне суждено забыть его совсем скоро? Я не могу позволить себе терять время.       С этими решительными мыслями я вошла прямо в двери «Бумажных крыльев». Здание, выкрашенное нежно-голубой краской, притаилось между двух огромных деревьев, а его вывеска совсем выгорела на солнце. Я сразу поняла, что я на верном пути, когда увидела выходящих из издательства подростков — у них были такие же зеленые сумки на длинных ремнях, как и у Лесса. Девушка на ресепшн уставилась на меня слегка удивленно. — Мне нужен начальник разносчиков газет и писем, — уверенно сказала я. — Вы хотите устроиться на работу? — девушка подняла идеально накрашенные брови. — Сожалею, но все вакансии уже заняты. — Речь идет о пропаже человека, — серьезно сказала я. — И, возможно, даже похищении. Последний раз этого человека видели именно здесь.       Я сама себе удивлялась. Как я могу так уверенно разговаривать с незнакомым человеком и даже врать? Но, возможно, дело было в том, что ситуация и вправду была критическая. Девушка еще раз окинула меня внимательным взглядом — мои растрепанные волосы, запыленный рюкзак и умоляющее выражение лица. И, видимо, сжалилась. — Пойдемте, — коротко сказала она и заспешила куда-то вглубь коридоров, пахнущих бумагой и свежей краской.       Она коротко махнула рукой, указывая на кабинет, на котором красовалась позолоченная табличка «Старший редактор А.С. Фантом». Я кивнула девушке и торопливо постучалась в дверь. Оттуда послышалось скрипучее «войдите», и я торопливо вошла. Вошла — и сразу испытала своеобразное чувство дежа вю. Кабинет мистера Фантома был ужасно похож на кабинет директрисы моей школы Гардении Шмидт: такой же дубовый стол и пафосное кожаное кресло. Я пожала плечами, придя к выводу, что, возможно, оба кабинета обставляла одна мебельная фабрика, и посмотрела прямо в глаза сидящему за столом человеку. Я представляла себе его как толстого пожилого мужчину, с большими усами и добродушным взглядом, но не угадала. Мистер Фантом был сухощавым и подтянутым, а его глаза неопределенного желто-зеленого оттенка смотрели вкрадчиво, но вполне приветливо, что меня приободрило. — Извините за беспокойство, — торопливо сказала я. — Меня зовут Алиса. Я ищу человека, который работает у вас. К сожалению, он пропал… и я никак не могу его найти.       Он продолжал смотреть на меня немигающим взглядом. — Это юноша, примерно моих лет, темноволосый, одевается чаще всего в джинсы и черную футболку… его зовут Лесс. Он говорил, что работает здесь разносчиком газет. У него даже есть эта ваша зеленая сумка! — Как интересно, — наконец сказал редактор, и я вздрогнула.       Голос у него был скрипучий, как у старого ворона. И в этом было что-то настораживающее. — И ты хочешь найти его, потому что… — он прищурился. — Потому что ты безнадежно влюблена. О, что может быть ужаснее потери любимого человека.       Я покраснела, но тем не менее с надеждой посмотрела на него. Он медленно развернулся на своем стуле и достал из ящика позади себя папку с бумагами. — Как ты понимаешь, мы никому не показываем списки сотрудников организации, но для тебя я, так и быть, сделаю исключение. Потому что я и правда хочу помочь. И, возможно, уберечь тебя от ошибки. — Какой ошибки? — пробормотала я, хватая протянутый листок бумаги.       Это был список разносчиков газет, и по большей части в нем были женские имена: Арда, Раф, Пандора, Анова… Но вот и мужские: Джан, Феб, Эмбер. И все. Никакого Лесса или чего-то отдаленно похожего. — Несмотря на то, что я гораздо старше тебя, я не жалуюсь на память, — сказал мистер Фантом. — И помню всех разносчиков в лицо. Никто из этих юношей не попадает под твое описание. Знаешь, что это означает?       Я аккуратно положила листок на край стола и подняла на него глаза, чувствуя, как внутри что-то оборвалось. — Это может означать две вещи: плохую и очень плохую. Плохая заключается в том, что твой парень попросту обманул тебя. Это, конечно, не красит его, но у него были на это свои причины, о которых он тебе обязательно расскажет, когда вы встретитесь.       Я закрыла глаза. Не такой уж и плохой вариант. Главное — найти Лесса. А уж потом он объяснит мне эту дурацкую ситуацию. И все снова будет как раньше. — И есть еще очень плохой вариант, — вкрадчиво добавил редактор. — Твой парень — фантом.       Я непонимающе покосилась на него, а он тем временем зашелся в неприятном каркающем смехе, и я догадалась, что это была шутка. Мистер Фантом назвал юношу, которого я не могу найти, фантомом. Очень смешно. — Но, как я сказал, я хочу тебе помочь, — резко обрывая смех, сказал он. — Твоя история с мистическим оттенком вполне подходит для статьи в нашей газете. А уж нашу газету читает весь город. Все зависит от тебя, если ты не поскупишься на какие-нибудь таинственные подробности или секреты.       Он подмигнул мне, и мне тут же сделалось противно. Раскрыть секрет Лесса всему городу? Да ни за что. — Мне не нравится эта идея, — сказала я. — Подумай над этим, — настойчиво сказал мистер Фантом. — Это может помочь тебе найти его. Я никуда не тороплюсь и буду ждать, пока ты передумаешь. Очень хочу узнать продолжение этой загадочной истории.       Я выскочила из «Бумажных крыльев» то краснея, то бледнея от злости. Да что он понимает в помощи. Для него важнее только читаемость его газет! Он с самого начала увидел в этом выгодный сюжет!       Я шла, злобно печатая шаг, пока не выбилась из сил. На меня вновь навалилась усталость и осознание собственного бессилия. Втайне я надеялась, что в издательстве мне скажут, что Лесс действительно работает у них, а потом я увижу и его самого — загруженного работой и удивленного тем, что я его ищу и что я умудрилась совершенно случайно удалить его номер. Но ниточка, которую я нащупала, бесследно растворилась.       Я поняла, что мне больше негде искать Лесса. От этого на глаза навернулись слезы. Я шла и плакала, мысленно повторяя его имя в голове. Я звала его. Я просила у него прощения за то, что не смогла найти его. И просила найти меня там, где он находил меня каждый день — у школы. К школе я и брела — заплаканная, уставшая, ощущая вдруг непомерную тяжесть рюкзака и бесконечной печали.       Встав у школьных ворот, я вдруг услышала чей-то крик. От торгового центра ко мне бежала Лизи, смешно распахивая рот и выкрикивая мое имя. А за ней, немного отставая, бежал Алекс. Они окружили меня и взяли в кольцо, словно боялись, что я убегу. — Алиса, где же ты пропадала, — воскликнула моя подруга, крепко обнимая меня.       Алекс молча взял меня за руки, и я снова расплакалась. — Все хорошо, — сказал он, погладив меня по волосам. — Теперь все будет хорошо.