У тебя есть парень?

Телефон зазвонил именно тогда, когда Сяо методично взбивал подушку. Не то чтобы это имело какое-то значение – просто ритуал, подсмотренный недавно у Чжун Ли. Просто то, что обычно делают. Таким образом Сяо просто настраивался на долгое скитание по туманной призрачной долине, которую так часто видел во снах; дыхание там превращалось в облачка пара, а редкие светлячки выхватывали из сумрака подсвеченные пурпурным руины. Имя, удивительно красноречиво запрыгавшее на экране, заставило Сяо забыть о долине, о сне, о подушке, о том, что под ногами оказался шнур удлинителя, и поспешивший к телефону юноша едва не навернулся. Весьма позорно для спортсмена его класса, ничего не скажешь; стены комнаты безмолвно фыркнули, а сам Сяо, поджимая ушибленный палец, быстро взял телефон в руки. И замер, как мраморная колонна. Перед мысленным взглядом на секунду появился Венти с хэллоуинской вечеринки. Широкополая ведьминская шляпа на нём тогда сбилась набок, а на плаще было пятно от шоколада; кажется, они с малышкой Дионой принесли больше всего конфет. Джинн, всегда искренне спрашивающая Сяо, как у него дела, похвалила их за костюмы: мол, ведьмочка и её кошка. Он хорошо это запомнил, потому что Венти расхохотался так весело и заливисто, что сам Сяо чуть не сломал свой реквизит. Кэйя тогда впервые по-дружески легонько толкнул его в плечо и прошептал, что Сяо следовало одеться инквизитором. Чувствуя, как лианой сжимается горло, он нажал зелёную кнопку. – Алло? – Алло, привет, – сказал Венти. Его чистый голос немного дрожал, и Сяо внутренне подобрался ещё больше, нахмурил брови; в голову полезло слишком много предположений, и он усилием воли отбросил их так далеко, как только мог, выжидая. – Это Венти... – Я знаю, – резковато выдохнул Сяо. Ему было нужно, чтобы Венти говорил быстрее. Остальное не так важно. Трубка поглотила беспокойный вздох. На любой праздник алкоголем занимался Дилюк, и тогда он принёс вкусное полусухое вино, красное, как его рыжие волосы. Венти здорово к нему потом приложился, закусывая карамельными конфетами; Сяо помнил. Помнил шоколад в уголках его губ и помнил то, как Венти начал танцевать. Он крутился, крутился вместе с ним плащ, крутились косички, башмачки стучали по полу, а сам Венти смеялся и повизгивал, как ребёнок, и Сяо вряд ли запомнил из этого вечера кого-то ещё. – Прости, если разбудил, но мне очень нужно с тобой поговорить. Разбудил, да? – Нет, я не спал. О чём? Венти помолчал каких-то три секунды. Может, три с половиной. Сяо отчётливо слышал прерывистый вздох. – Понимаешь, я... Ты же знаешь, я очень люблю музыку! Все знают. Прослушивание уже послезавтра, а у меня куча домашки, и... Не знаю, вдруг у меня не получится? И я не успею ни того, ни другого? Розария со своим пессимизмом меня, походу, заразила... Не знаю, что думать, правда... Последние слова он, скорее всего, говорил с натужной улыбкой. Сяо почти слышал движение губ. Шоколад в уголках рта. – Для тебя это скорее всего так, пшик, – продолжил Венти, почти силиконово хихикая. – Я просто запутался и не знаю, кому звонить. Уже всех достал... Планирую вот и тебя достать... – Венти, – имя почти вкусное. Напоминает вишнёвый сок с водкой, наверное. – Я думаю, всё получится. – Голос у меня, может быть, и ангельский, – забормотал Венти, – но этого ведь может быть недостаточно. И долги по учёбе... Я не знаю, может, мне вообще не идти? Так странно говорить об этом с тобой... Сяо начал говорить одновременно с Венти и не расслышал последние слова. Ночь звёздно подмигнула откуда-то рядом со спутником цвета слоновой кости; так было нужно. – Я думаю, идти, – повторил Сяо. – Учёбу ты нагонишь. Они не станут устраивать второе прослушивание ради тебя одного. Ты попробуешь и пройдёшь, если нет – начнёшь закрывать долги. Сяо слышал, как Джинн подбадривает ребят. Как это делает Итер. Как Эмбер и остальные подбирают красивые, нужные слова, которые ложатся в руку, будто рукоять меча, гладко и удобно, бьют точно в цель, как слёзы сползают к губам и складываются в улыбки; Сяо так не умеет. Чжун Ли красиво говорит, но в людях разбирается плохо, и Сяо не наловчился. Он должен был сказать что-то лучше. Губы напряжённо сжались в полоску, и юноша бы фыркнул зло на самого себя, если бы не затаил дыхание в ожидании ответа. Венти хихикнул снова. Уже не резиново. – Ты как освежающий душ. Ты прав, конечно... Тут два варианта развития событий... И они лучше, если я пойду. Да. Он помолчал пару секунд, а Сяо не заметил, как стиснул вторую руку в кулак. – Спасибо тебе, Сяо, – голос Венти стал тише, нежнее, так, что мурашки стукнули прямо в мозг. – Большое спасибо, правда. Ты мне очень помог. Признаться честно, даже не ожидал. Сяо прикусил щёку изнутри. Будто полые камни зазвенели; как в книге, которую несколько лет тому назад ему читал Чжун Ли, когда каменные великаны сотрясли земную твердь под стрелами дождя на перевале. – На самом деле, ребята тоже советовали пойти, – хмыкнул Венти. – Ну... Почти все. Но теперь мне самому по-настоящему захотелось. Может, захотелось посвятить тебе выступление. Сяо? Ты ещё там? – Да, – хрипловато выдавил Сяо. Он опустился на край разобранной постели, глядя в черноту за окном. – Скажи, тебе... Интересно? – Что? – Что-нибудь обо мне. – Н... Не знаю, – Сяо нахмурился так сильно, что заболела голова. Венти снова хихикнул – будто ему в шею. Мурашки пошли такие же. – Ты мне очень помог, – мягко добавил Венти. – В качестве благодарности... Раз ты ответил на мой вопрос, я могу ответить на твой! Сяо растерялся. Это было совершенно не в его характере. Святые Архонты, он был готов ко всему угодно, когда брал трубку. По крайней мере, так думал. Чжун Ли, скорее всего, посмеётся, если узнает об этом. Он бы так не сделал. – У тебя есть парень? Венти замолчал так, что мысленно Сяо перемахнул через подоконник в холодную ночную темноту. Может, ему надо было молчать. Отказаться. Вообще не брать трубку. Он вроде бы всегда знал, какое решение нужно принять. – Нет, – как-то особенно звонко ответил Венти. Он не стал спрашивать, зачем Сяо это спросил. После этого Сяо откинулся на прохладную подушку, надавив ладонями на глаза так, что побежали разноцветные круги. Венти около минуты пытался перевести дыхание. И улыбался даже во сне, беспокойно жмурясь и ворочаясь с боку на бок.