Она

Она таяла в его руках. Сначала закрывала глаза, даже зажмуривалась. От смущения, неловкости и оттого, что ей нельзя, совсем нельзя испытывать такие чувства: наслаждение, радость – это не для неё. Немного времени спустя она всё так же закрывала глаза, когда он обнимал её, но уже для того, чтобы почувствовать - жар его тела, руки, губы, умелые нежные пальцы... Примирившись с собой, сдавшись под натиском его пламени, так тщательно скрываемом от остальных. Закрывала, чтобы не засмотреться на него и не пропустить в горячке момент, когда его губы выдохнут тихо и со страстью: «Хисана!» - потому что внутри всё дрожало и переворачивалось от этого шёпота. И попытаться – хотя бы попытаться! – ответить ему. Она не знала, что полюбит такие редкие минуты и ещё более редкие часы, когда время останавливалось и они оставались одни в целом мире, принадлежа лишь друг другу. Потом, много-много месяцев спустя, она уже сама заставляла себя открывать глаза и ловить каждое его движение, каждый поворот головы, взмах пальцев, запоминала его редкие стоны и сорванное дыхание, любовалась закрытыми веками и дрожанием ресниц, изгибом красивых, приоткрытых губ, касалась упавших ей на лицо черных прядей... Потому что узнала – очень скоро она не сможет ни увидеть, ни почувствовать всё это... А он про себя лишь удивлялся тому, как горячо и страстно она стала отвечать ему. А что ещё оставалось ей делать? Ведь в мире не было, и не могло быть другого мужчины, которого ей настолько хотелось бы сделать счастливым...