Свидание у горки

Ледяная горка была в середине чуть подтаявшей и горбатой на двух выступающих кочках — летом эти кочки превратятся в небольшие пучки травы, заросшие пыреем и лютиками. Снег к центру, густо политому застеклённой на морозе водой, темнел в земляной, как секретик, фантик под стеклом: эй, под этим белым водяным мороженым спрятана земля, я вижу землю, капитан! — Я вижу землю, капитан, — прошептала Люся. — Что? — спросил Антон. Она смутилась. Никогда не знала, как объяснить новым людям, что некоторые слова так и просятся перекатиться на языке, неизбежно, как звук морского прибоя. — Ничего, — ответила она и улыбнулась. Это было их второе свидание, и, как и на первом, первые десять минут Люся не знала, как ей красиво уместить в пространстве руки, а оставшееся время — себя. И непонятно, отчего нельзя просто прогуляться, когда такая хорошая погода, снег пышный, как взбитые сливки, хрусткий, как замороженный пенопласт, а солнце то скрывается за быстро мелькающей тёмной рваниной облаков, то озорно скидывает острый, как кинжал, ледяной ослепляющий луч прямо в глаза. Свидание — штамп в паспорте за границы самого себя, на территорию строительства потенциального общего государства, с подписью, подтверждающей, что ты понимаешь, что соглашаешься на конкретный тип отношений, а если романтика не подойдёт сторонам, вы соглашаетесь разойтись в разные стороны и никогда не вспоминать об этом досадном инциденте, но остаться довольными собственной полувостребованностью. Люся не была готова увидеть в Антоне потенциального мужа. Она даже арбузы не умела выбирать, и ей куда проще было искать интересного или неинтересного человека, не вырванного из контекста его ежедневной реальности в явно празднично уложенные волосы, почищенные зимние сапоги и выверенные фразы. Последние двадцать минут они говорили о поездках на юг и доходах, о мировой политике и книгах. У Антона на всё было то ли своё мнение, то ли заученный доклад — звучал он гладко и бессмысленно, как переписанная сто тысяч раз копирайтерами от 14 до 38 лет статья о пользе магния для женского организма в домашних условиях бесплатно и без регистрации. — Правительство, — говорил он, пока они шли по тонкой тропке в парке, — должно наращивать активы. Люся не знала, что это значит, поэтому кивала, смотрела, как под солнцем сияют застывшие льдинки на козырьке ларька с горячими пирожками, прилипшего к ограде парка, как ласточкино гнездо, и представляла, как правительство наращивает активированный уголь, как сталагмиты, бегая с ведёрками за следующей порцией, подбадривая друг друга и поскальзываясь на морозе. Рита и Настёна сказали никогда в жизни ни одному мужчине не говорить такие вещи, поэтому Люся на всякий случай молчала, и это молчание почему-то и в прошлый раз заставляло всё внутри неё кипеть. Она чувствовала себя целой чугунной глубокой сковородой с тушёной капустой, которая очень медленно портится, и не была уверена, что это ощущение и должно сопровождать романтичное свидание с будущим спутником жизни. — Как ты думаешь, Антон, а что такое романтика? — спросила она, забывшись. Он даже остановился, и они застыли у подножия заледеневшей горки, раскатанное сотнями счастливых поездок. Лицо у Антона было потерянное, как будто он никак не мог подключиться к серверу или найти дверь на её обычном месте, слепо хватался за стену в поисках ручки. Должно быть, он был очень хорошим ребёнком, подумала Люся, чернобровым, ясноглазым, тихим. И представила, как Антон-подросток спешит с друзьями на тренировку, подпрыгивая на ходу, и спортивный мешок с формой стучит его по спине, а вокруг распускаются цветы и листья, и все они, мальчики, перепрыгивают через лужи и смеются. — Ну… Я думаю, что это что-то, что повергает в романтическое состояние, — предположил Антон аккуратно, внимательно глядя на Люсю — не смеётся ли над ним. Она не смеялась. — А что повергает в романтическое состояние? — Красные розы, — не задумываясь, ответил Антон, чувствуя себя уже увереннее. — Много красных роз, зажжённые свечи, надписи на асфальте, походы в ресторан, поездки на острова, красивая одежда… — Антон, — с облегчением сказала Люся. — Я не думаю, что мы с тобой подходим друг другу. Давай не будем продолжать, и расстанемся здесь, чтобы я смогла скатиться с горки. Антон некоторое время молчал и смотрел на неё очень серьёзно, как будто она нарушила какое-то важное правило, и он пытается вспомнить, под номером 47 или 58, чтобы правильно заполнить пункты докладной. Люся ждала, пока он придумает, что ответить. Но Антон удивил её. — А что повергает в романтическое состояние тебя? — спросил он. Без вызова, без издёвки, без обиды. Люся задумалась. — Весенние ручьи, в которых ещё не растаяли льдинки. Зимний лес, засыпанный снегом по пояс. То, как качается вагон метро, когда трогается с места. Когда в фильмах кто-то кричит: «Такси!» — и выставляет руку, и везде дождь, воздух в дожде, мир в дожде. У маленькой девочки падает мороженое, и мать тут же встаёт перед ней на колени, чтобы обнять — инстинктивный жест, знаешь? — Знаю, — тихо сказал Антон. — То, как стучат каблуки по впервые открытому после зимы асфальту. Рассвет на балконе студенческого общежития, с седьмого этажа виден весь город, и друг выходит на холод, молча подаёт кофе, налитый в чью-то кружку, и смотрит в синь вместе с тобой. Зимой шерстяные носки, оставленные на полу, холодные, и какие-то особенно-холодные, у холодных вязанных вещей холод врастает в кожу, проносится жестковато-плетёной волной и всё равно обнимает, как обиженный, но любящий человек. Есть странная потерянная романтика в холодных свитерах и носках. Романтика в том, чтобы быть с человеком каждый день и всё равно замечать, что он — невероятный мир, полный воспоминаний, мыслей, отношений, открытий, взросления, светлой и тёмной стороны, каждая из которых имеет право на существование и будет любима. Любить человека так, как любишь книгу — до строчки, перечитывая знакомые взгляды и тембр голоса, ощущение тепла его рук и запаха знакомого одеколона и пены для бритья в ванной. И ничего из этого не принимать, как должное. Я не очень люблю то, что пишут на стандартных открытках, которые можно быстро купить на выходе из супермаркета и сунуть в букет. И знаю, что для кого-то такая обычная открытка — начало удивительной истории, и в них нет ничего плохого. Просто и наборы я тоже не люблю. Набор романтики мне тоже не подходит. Мне не хочется тратить твоё время. Я вижу, что ты деловой человек, и… — Васильки, — сказал Антон. — Что? — Я люблю васильки. Это не моя одежда, друзья сказали надеть на свидание, чтобы впечатлить тебя, заставили выучить что-то о политике — сказали, это впечатляет женщин, а то, что я постоянно несу, не впечатляет. Я люблю разбитые кроссовки и гулять ночью по заброшенным зданиям. В некоторых вещах правильный до занудности, у меня есть любимая чашка с красным жирафом и кошка с вредным характером, которая любит перед сном носиться по квартире. Я резкий и слишком честный, но в обиду друзей не дам, даже если обидеть их захочу я. И очень люблю волейбол, мяч и спортивный зал — это моя жизнь. И так же, если не больше, люблю космическую фантастику. Люся улыбнулась. — Приятно познакомиться, Антон. — И мне приятно, Люся. Скатимся с горки? Я на неё всю дорогу смотрю. — Скатимся!