Лавина, потерянные эксперименты и агрессивное поведение.

      Снежинки кружатся в бескрайнем, тёмном, голубом небе. Драконий хребет, а что вы хотели? Снег и заснеженные горы — его главное украшение. И не важно, лето сейчас, весна или осень — снежинкам всё равно. Они ведут себя так эгоистично и наплевательски лишь из-за некогда глупых людей, что решили, что могут пересечь границу дозволенового, поставленную богами. «Небеса» были в ярости, а посему, наслали на них вечную вьюгу, что вскоре, не осталось ни одного грешного человека. Лишь записи некогда великой и процветающей нации остались навечно вырезаны на каменных стенах. Но их невозможно никак прочесть и понять, а тем кому дано — хранят секрет смысла. И никому уже не пробудить жизнь, что, когда-то, без оков снега, бурлила на этих землях.       ..Или же.. дано?       Юноша, что имел пшеничные волосы и ярко зелёные глаза, имеющий большой интерес к алхимии и самому понятию как «жизнь» с того момента как впервые открыл глаза.. на него же.. можно надеется? Правда? Быть может, именно ему суждено открыть тайну «жизни», что некогда была здесь?.. Расколоть снежную скорлупу, отбросив её куда подальше и, наконец, стать.. свободными?        Об этом его, с момента обоснования здесь, молят ветра заснеженного места, но, неужели, его это не волнует? Неужели, ему всё равно на тех, кто был беспощадно убит под тоннами снега? ...Это нечестно, нечестно, нечестно!!! Хотелось бы так кричать убитым людям, да только вот они превратились в ветер, от чьего гула мало чего разберёшь.

***

       Карандаш упал на пол, и дальше перекатился куда-то в снег, а потом и вовсе исчез в его глубине. — Моя... лаборатория.. — Алхимик только вернулся с города, и не поверил своим глазам: его лаборатория была в полном хаосе; алхимический стол был перевёрнут, некоторые колбы разбились, на что намекали остатки стекла на земле и отсутствия их на своём месте, стулья так-же пострадали, они лежали на земле, у одного был даже сломана ножка, а записи.. их нигде не было. Нигде! Сколько бы Альбедо не рылся на столе, на полках, и даже в земле, он не нашёл их, они просто пропали. Пропали чёрт возьми! — Я же.. Я.. Чёрт побери! — Альбедо не часто так ругался, проводя много времени с Кли, он даже почти отучился этому. Просто.. вырвалось. Это были очень важные записи, а сейчас.. их нет, они просто канули в небытие.        Он пытался, он искал, ещё и ещё, в сотый раз смотря в одни и те же места, но они так и не появились с помощью некого волшебства.        В конце концов, он просто скатился по стене вниз, уставший и разочарованный. Прикрыл глаза, и, почувствовал то, что прежде никогда не чувствовал. Не холодный ветер, который подул со стороны входа, растрепавший его волосы. Нечто грядущее.. с плохими намерениями, беда. Но он не боялся, почему.. не знает.       Он видит. Вон, там, около моста, стоят скаут Эмбер и разведчик Эола. Эмбер веселится, а Эола стоит поодаль и о чём-то задумалась. Может, и до её ушей дошло шептание ветра? И сейчас, оно нашёптывает ей что будет нечто ужасающее.. — Драконий хребет стал более опаснее, чем был до этого.. — Эола поднесла руку к подбородку, думая и смотря куда-то вверх, на гору. А точнее — на Альбедо, который вышел и тоже смотрел прямо в её глаза.       Взгляд Эолы был.. злым. В её глазах всегда поблескивала месть, но, в этот раз, она будто увидела в нём необычного алхимика, а нечто большее... К примеру, причину будущей катастрофы, что по мнению их обоих, в скором времени случится. А его же взгляд.. был полон безразличия. Ему, почему-то, не было страшно ни за себя, ни за других, причину этого он и сам понять не мог. Будто бы, какой-то механизм в нём просто не сработал. Но, в конце концов, жёлто-фиолетовые глаза перестали так зло глядеть на него, перекинув свой взгляд на Эмбер. А скаут спросила: — О чём ты, Эола? — Надо быть более осторожными. Грядёт беда. – выдала Эола, элегантно поправив свои локоны. И, в последний раз, взглянула прямо в душу алхимика, в последствии удалясь в сторону Мондшдата, под вопросы Эмбер о том, почему и когда должно произойти «предсказание». — Беда, говоришь.. — тихо сказал алхимик, до неё точно не дойдёт.

***

— Господин Альбедо! — взволнованный голос Сахарозы заставил алхимика поднять свою голову на звук: перед ним , пригнувшись, стояла его помошница и что-то говорила, понять что именно — не удавалось. Всё вокруг расплылось когда он открыл глаза, даже силуэт Сахарозы, которая маячил прямо перед его взором. — Я.. Что случилось? — спросил недоумевавший алхимик. А потом вспомнил, как играл в гляделки с Эолой и в прятки с записями. В последней игре он, правда, проиграл. — Я нашла Вас здесь, Вы, кажется, были в отключке.. — Сахароза поправила очки, что спадали с её носа. Хотелось бы сказать ей в тысячный раз, что она не обязана обращаться с ним на «Вы» , но сил и времени на это просто нет. — Да? — Альбедо совсем сбился с толку, он же пять минут назад буквально смотрел на бескрайние виды драконьего хребта.. Но вдруг, открывает глаза и перед ним уже Сахароза, стоит над ним, спрашивает, всё ли хорошо и болит ли что-нибудь.

***

— Лавина..! — только лишь и успевает произнести Альбедо, как его покрывают снег и камни, а дальше — ничего. Нет Сахарозы, которую он оставил в пещере, сказав ей не беспокоиться. Нет малышки Кли, что так радостно взрывает всё на своём пути. Нет.. его учителя, хоть её здесь и не могло быть никак, она ушла, и Альбедо понятие не имеет в каком направлении. Но он бы очень хотел ещё раз повидаться с ней... Но он не сможет. Лавина накрыла его так, что всё что он видел была белая пелена — снег, а в последствии темнота, от закрытия век и потери сознания.

***

      В ту темноту, куда он попал, он мог только слышать, не видеть. А до его ушей доносились обрезанные предложения.. — Последняя стадия.. Золото.. Мы нуждаемся в тебе... Цитринитас.. — до сих пор ничего не понятно... Какая «стадия»? Кто такие «мы»? — Альбедо. — строгий голос учителя заглушает все жалобные голоса, что, кажется, поселились у него в голове.. — Альбедо. — и снова, голос учителя.. хотелось бы ему ответить, да вот только он будто бы забыл как говорить, рот не открывается.. он его и не видит. — Альбедо, ты же помнишь, что идёт после «альбедо»? Ты же не думаешь, что я просто так назвала тебя этим именем? — внезапно ему вернулось умение говорить, он знает — он всегда должен отвечать на вопросы учителя. — После «альбедо» идёт.. цитринитас.. — слабым голосом ответил алхимик, кажется, что-то упало на его горло, а посему, говорить было трудно. — Правильно! — наигранные хлопки в ладоши, будто она спросила у ребёнка сколько будет дважды два, а может он и есть ребёнок..? — А что это означает? — и вновь, строгим голосом спросила учитель, ее голос — единственное что мог слышать Альбедо. — Превращение серебра в.. золото — после этого он расскашлялся, что-то начало сильнее давить. — Альбедо, так перейди же, на новую стадию — что, чёрт возьми, она несёт?! Альбедо никогда не должен быть грубым с учителем, никогда.. — Хочешь, уберу то, что сдавливает твоё горло? — тем временем оно стало ещё и ещё давить, так, что дышать уже было почти невозможно. — По-пожалуй-ста, учи-тель..— кажется, он начинает терять сознание. — Тогда расколи скорлупу, перейди на новую стадию, Цитринитас. — на миг, его глаза опять могут видеть: перед ним стоит учитель, та же, как и прежде, а вокруг — камни и снег, кажется, он попал в лавину, он помнит.. Он завален камнями, удивительно, как он до сих пор жив. Но, не успевает он разглядеть получше, как глаза «выключаются» и он вновь теряет сознание.

***

       Дует ветер, сильный и холодный. Кажется, он лежит так уже не один час. Глаза еле-еле открылись, будто бы веки заморозились.. Он видит, перед ним стоит путешественник и.. Паймон, кажется. — Альбедо! — маленькая феечка вскрикнула его имя. «Альбедо».. Начинает уже раздражать это слово. — Продолжай. — безразлично ответил алхимик, вновь закрыл глаза, но продолжил слушать, а путешественник заговорил: — Тебя завалило.. ты в порядке? — В полном, не беспокойся. — в руках и на кончиках пальцев чувствовался крио элемент, откуда, он может догадаться.        Путешественник попытался помочь ему встать, но алхимик вдруг сильно изменился: — Отойди от меня! — а крио элемент всё усиливался, кажется, он уже ощущается и под одеждой. — Прости, я просто.. — путешественник отошёл от него и, не успев договорить, как в него полетела маленькая льдинка, которую Альбедо вызвал.. случайно.       Он мгновенно отразил её своим мечом, куда она полетела — чёрт её знает, неважно. — Альбедо?.. Что с тобой? — его зрачки сузились то ли от страха, то ли от холода, то ли от запаха крио элемента и злобы, что исходило от алхимика. Глупый, глупый путешественник, если бы не его доброта, он бы уже давно нашёл потерянную сестру, а не стоял бы с ним тут, в напряжённой атмосфере драконьего хребта. Он просто не старается найти. Не старается. — Ты просто глупец. — ноги болят, да и руки тоже, но бурлящий крио элемент даёт ему силу, силу — возродить жизнь. — Аль..— не успевает путешественник в какой уже раз произнести его имя, как ещё парочка льдинок направляются в его сторону. Быстрые, острые, холодные, дотронясь они до его кожи — мигом бы оставили порез, глубокий или нет — зависит под какой траекторией заденет.        Но снова его меч не дал льдинкам проскользнуть, и они опять полетели в неизвестность. — Хватит! Прекрати! — злостно кричал на него путешественник. — Тогда, останови меня — холодный ветер усилился ещё больше, он был такой сильный, что Паймон сдувало в сторону. Алхимик, несмотря на это, направился прочь, и будто бы не слышал крики разозлённого путешественника позади. Крио элемент теперь ощущался по всему телу.

***

— Мистер Альбедо! — опять «сладкий» голос Сахарозы раздаётся позади него, он оборачивается и.. — Не сейчас, Сахароза! — и со злым всриком Альбедо, тело Сахарозы приковывается льдом к стене. Алхимик сейчас зол настолько, что ему наплевать на других, да даже на себя.       Милое личико Сахарозы, что всегда поддерживала его и была его другом, сейчас покрыто льдом, очки разбиты, кажется, она погрузилась в долгий и долгий сон...        Дотронулся до её холодной щеки, вон, там течёт слеза, но его руки в миг заморозили её.. Сейчас, Сахароза больше похожа на ледяную скульптуру, чем на человека. Но выглядит она даже красивее в таком облике. Быть может, если ему представится возможность, он изобразит её такую на холсте.. когда-нибудь.       Алхимик ухмыльнулся, отошёл от «ледышки» и вышел из лаборатории, направляясь на открытие тайн «жизни».

***

— Альбедо, что, чёрт возьми, ты задумал?! — жёсткий голос Эолы отвлёк алхимика от копошения под «серебристо-белым деревом», что, некогда, укрывала всё королевство своими ветвями. — Я же сказал.. Идите прочь! — разгоречённо крикнул на неё Альбедо, а потом, несколько десятков острых льдинок, взмахнули в небо и полетели в капитана разведчиков.        Капитан не растерялась, и, прикрыв «ледяной поток» своим двуручным мечом, замахнулась и на алхимика. — Хочешь убить меня? — алхимик отпрыгнул от неё, пришлось прижаться к дереву вплотную, так как места отступать больше не было. — Ты.. представляешь опасность... А все опасности я.. ликвидирую! — она вдруг снова замахнулась мечом. Алхимику некуда бежать... Хотя.. — Опасность представляешь только ты, Лоуренс. — он резко увернулся в право, меч задел лишь маленькое количество его волос, отрезав их. — Не помнишь, как аристократы уничтожили Мондшдадт? — Заткнись! — злостный удар мечом об кору дерева, алхимик увернулся влево, в этот раз, разозлённая Эола не смогла даже отсечь кончики волос, лишь кору дерева задеть. — А что, правда глаза колит? — алхимик продолжал уворачиватся, то влево, то вправо. Злость полностью охватила девушку, и бедная кора дерева, что, кажется, была в порезах. Это срывает его план.. — Эола! — голос Эмбер прозвучал позади них. Ещё и она тут... кажется, вместе с ней ещё тот неудачник, Беннет. — Альбедо?.. — завидев уставшую и злую Эолу и прижатого обстоятельствами к коре дерева алхимика, Беннет посмотрел на него с ужасом. Неужели, Альбедо..сошёл с ума?        Тут подоспел и путешественник вместе Паймон, что злилась, говоря гадости то ли про Альбедо, то ли про сильный северный ветер. — Паймон просто обязана придумать тебе новое обидное прозвище, ты, Альбедо! Из-за твоих шуточек с льдинками, Паймон чуть не стала живим шашликом на палочке! — её «обидные» слова звучали крайне глупо и по-детски. — Паймон, закрой свой.. маленький, грязный рот! — огрызгнулся на неё алхимик, осознавая своё патовое положение. — Эй! А я думала, что ты хороший! — обиженно вскрикнула феечка, хотела ещё что-то сказать, но путешественник прикрыл её маленький рот ладошкой. — Здавайся, Альбедо,— кажется, Эола уже приобрела ясность ума — Тебе некуда деваться. — А ведь правда, их четверо, а ещё вместе с Паймон пятеро, а он один одинёшенький. — Ни за что. — вмиг, между алхимиком и его «друзьями» возникла огромная глыба изо льда. — Представьте это мне! — Беннет, взлетев вверх и использовав свой ярко-красный глаз бога, вмиг разрушил ледяную глыбу; да так сильно ударил, что некоторые маленькие, хрупкие осколоки льда, разлетелись по разным сторонам. И.. задели мягкую щёку алхимика, оставив на ней маленький ярко-ярко красный след — кровь. — Ой, прости, я-я береборщил, да?.. — мягкий характер искателя приключения даже здесь отозвался в нём, увидев раннего алхимика.. Как, чёрт возьми, он может извиняться перед тем, кто хотел убить его друзей и его самого?!        Было немного больно, но боль точно такая же, если бы он случайно порезался каким-нибудь краем документа, неудачно взяв его, а значит — незначительная. Разве что, порез льдинкой был.. холоднее.        Немного крови потекло с щеки, но Альбедо быстро стёр её перчаткой. — Беннет, да чего ты извиняешься перед ним?! — на разговорчивом рте Паймон, видимо, больше не было ладони путешественника; она начала возмущатся вновь, но Альбедо даже не смотрел в её сторону.        Альбедо опустил голову вниз. Больно — но не из-за пореза. Ощущается, что крио элемент уже добрался до его сердца.. или, даже, души. — Быстрее.. — что-то там тараторит Паймон, дальше он уже не слышит. Его уши будто заложило.        И вдруг, от удара сзади, он падает на белый снег и теряет сознание. А снег, в перемешку с кончиками волос, окрасился в красный.

***

— Альбедо — опять, всё что он слышит — это голос Рэйндоттир, его учителя.. Правда, ему кажется, что они уже в другой обстановке, более.. спокойной, не та что была на Драконьем Хребте. Хоть он не может лицезреть где они, так как находится в бессознательном состоянии, нутром чует, что они в каком-то кабинете или библиотеке. Атмосфера знаний и мудрости витала в «воздухе», хоть и всё это, скорей всего, было лишь глупое воображение Альбедо. — Что-ж, ты не справился — разочарованный голос учителя вбился в его память, и, кажется, остался там навечно. — С чем? — поинтересовался алхимик, хотя приблизительный ответ он знал. — С Цитринитасом — он слышит как она переворачивает страницы какой-то книги, наверное, научной; учитель никогда не любила слащавые романы.        Алхимик никогда не должен был ошибаться, но разве раньше его цели не были более.. дружелюбными? — Меня оглушили.. знаю — робкий голос Альбедо заставил прекратится перелистыванию страниц. — Какое же мне наказание для тебя придумать, м? — алхимик знал, то что не справиться он — она его бросит, но она же уже бросила, послав в Мондштадт? — Я.. не знаю. — Не знаешь? — переспросила учитель. — Не знаю. — Тогда, уверенна, тебе придумают наказание в Монштадте — внезапный ветер закружил в комнате, сметая какие-то бумаги, книги, а голоса учителя он больше не услышал, только тишину да свист ветра.       И, в один момент, пелена спала с его глаз, позволив увидеть обстановку вокруг него. — Братик Альбедо?? — кажется, он находится в штабе Ордо Фавониус, лежит на кровати и перед ним маячит малышка Кли. — Да, Кли? — он разговаривает с ней так, будто ничего не произошло.. — Пришли братик Беннет, Итер и сестрёнка Эола и принесли тебя. Ты в порядке?? — наверное, ей ничего не рассказали, да и слава Архонтам, если они ещё бродят по этой земле. — Да, Кли, не беспокойся — он вздохнул, а Кли вопросительно взглянула на него своими яркими, красными глазками. — Сетрёнка Эола была такая злая, когда тебя принесли. Всё время что-то бубнила, да посматривала то на меня, то на тебя со злобой. А потом вообще сказать мне не лезть. Бу-бу-бу.. — бурчала Кли, сложив руки, она ещё совсем маленькая. — Просто плохое настроение у неё. Впрочем, как и всегда — объяснил ей алхимик садясь на кровать. — Братик, не вставай, тебе нужно лежать! — попыталась уложить его обратно Кли, но алхимик не послушался. — Кли, я же сказал, не беспокойся — Кли уже начала немного надоедать ему со своими распросами.        И только сейчас он заметил, отодвинув не очень, по правде сказать, мягкое одеяло, что на его руки наложены холодные бинты; по крайней мере, на руках ощущался холодок, причина ли этому бинты — не знает. Он поранился или это просто сделано с целью защитить себя от алхимика? — Братик?.. — Кли тоже обратила внимания на бинты. — Не важно, Кли. Тебе лучше уйти, а то мало ли.. — он беспокоится за неё, вдруг, опять что-то в бошку ударит и пострадает и она. — Расскажи мне. Я — верный рыцарь Ордо Фавониус, мне можно доверять! — её маленькие глазки с гордость сияли, когда она произносила эту короткую речь. — Я же тебе говорил, ты ещё слишком маленькая, хоть и рыцарь — он хотел погладить её по голове, как делал обычно, но вдруг отдёрнул руку. — Все говорят так! Бедная, бедная Кли..— малышка нехотя поплелась к выходу, а потом закрыла дверь, последний раз взглянув на него.        Наконец-то Кли ушла, и он может получше изучить себя. Бинты крепкие, попытки снять их были тщетными, а разворвать попросту нечем — всё что было в комнате это кровать, пол и потолок. Будто заключённый в камере. Ещё он нашёл причину почему сдавливает голову: на ней также были наложены бинты, а ещё на щеке красовался пластырь. — «Ну и досталось мне» — подумал Альбедо.        Внезапно дверь распахнулась настежь, алхимик даже испугался от такой наглости. Но никакого «монстра в ночи» там не было. Всего лишь капитан разведчиков Эола Лоуренс, скаут Эмбер и путешественник Итэр. Неоспоримо знакомые личности.        Альбедо с осторожностью и напряжением глядел на них, в ожидании их действий, которые вряд-ли будут доброжелательными. — Кли уже ушла? — спросила скаут. — Да. — Отлично, — подхватила капитан — тогда мы можем поговорить.        Алхимик молчит, ему нечего сказать. Сожалеет ли он о содеянном — не знает. Он уже не понимает, что плохо — а что хорошо. — В связи с содеянном тобою, кодекс Монштатда требует.. — начала читать нотации Эмбер, но вдруг в комнату вошла действующий магистр Джинн. — Эмбер, пожалуйста, я сама разберусь с произошедшим — произнесла магистр и все кроме алхимика поспешно удалились, оставшись стоять за дверью. — И-так.. — магистр взяла деревянный стул и села на него прямо перед алхимиком. Он увидел, как её руки подрагивают от волнения. — Альбедо, вчера ты потерял над собой контроль и хотел навредить другим, я правильно понимаю? — она сложила руки на груди, пытаясь выглядить строже. — Вчера? — удивился алхимик, он проспал целый день? — Да. Сожалеешь ли ты о содеянном? — она смотрела прямо ему в глаза, лгать было трудно.. — Не знаю.. и да, и нет — он опустил голову, всматриваясь в пол.        В комнате воцарилась гробовая тишина. Джинн, не знавшая как помочь отчаявшемуся алхимику, лишь глядела на его светлую макушку с местами выпавшими прядками, не в силах проронить и слова. Алхимик же без конца глядел в каменный пол.        Зелёные глаза алхимика заметили нечто коричневенькое и маленькое в своём обзоре, приглядевшись, он увидел маленькую ручку Кли в дверном проёме, дверь неслышно приоткрылсь совсем на миллиметр.        Она показывает ему какие-то знаки, что что-то означает на «её» языке. Не в первый раз он замечал подобное у неё. Иногда просто глядела в воду и общалась с рыбами, (а потом взрывала с большими всплесками) правда, вряд-ли они её понимали.        Вглядывается ещё, её большой и указательный пальчик соединились своими кончиками, а другие три были растопыренны, что означало «Хорошо, Кли тебя поняла! ». И, на миг, ручки скрываются из виду за дверью, а потом вновь появляются с рисунком. Рисунок был нарисован хоть и по-детски, но очень качественно. На нём был изображён сам Альбедо, с пушистыми-пушистыми волосами, так Кли всегда говорила ему. А ещё в его руках были колбочки, что всегда так привлекали Кли. И сама Кли там была, как обычно, взрывающая всё на своём пути, держа в руке бомбочку на готове, а второй она держала руку алхимика, улыбаясь до ушей в прямом смысле. Ещё, на заднем плане были Эола и Эмбер, лепящие снеговика и Паймон кружилась около него, пытаясь понять еды ли это, а Итер смеялся в углу рисунка. Сахароза помешивала зелья, и в один момент, реакция обозначила зловещий зелёный череп. И Джинн, действующий магистр, стояла около штаба Ордо Фавониус, наблюдая за всем этим действием. — Очень красиво, Кли — Альбедо улыбнулся, впервые за этот день. — Кли! — восклинула Джинн, увидев непослушную малышку. Пальчики вздрогнули и резко исчезли из их поля зрения, а сама дверь с ударом захлопнулась, и потом послышалось детское хихиканье. — Прости — извинился алхимик. — Ничего страшного, мы уже закончили — Джинн встала со стула, собираясь огласить вердикт. — Вы четверо, можете войти, если хотите, — обратилась она к стоящим за дверью. — но Кли нельзя. — Я, как действующий магистр Ордо Фавониус, приказываю.. — её голос дрогнул, но потом она продолжила — приказываю Альбедо покинуть Мондштадт на некоторое время. Чтобы всё уладить.        Он молча кивнул, не зная, плакать или радоваться. Видно, что Эола была довольна вердиктом, а вот Эмбер не очень, то и дело с беспокойством поглядывала то на него, то на Джинн. — Спасибо — поблагодарил Альбедо. Всё таки, что-то да хорошее в этом есть.