Могу я тебя любить?

Когда цветочный спазм впервые сдавил горло Уильяма, тот даже не удивился, настолько всё было просто и понятно. В ту пору он отхаркивал мелкие цветки сирени. Белые и сиреневые бутоны были запачканы красными пятнами. Но Уильям точно не собирался с этим что-то делать. Младший брат не должен винить себя за его неправильные чувства. Им обоим пятнадцать и жизнь едва успела войти в надёжное русло, а значит Уильям не имел права менять устоявшийся порядок из-за вмешательства глупой болезни. Льюис скоро заметил неладное, а после осознал, сложив два и два. Он всё же добился от Уильяма признания. Ему никогда не нравилось, когда брат что-то утаивал. Уильям же очень боялся, что оттолкнет его, и Льюис будет потерян для него навсегда, но брат признал, что тоже любит. И ему будет невыносимо больно потерять Уильяма. На какое-то время они сблизились ещё сильнее, чем прежде, хотя подобное всегда казалось невозможным. Несколько недель братья украдкой дарили друг другу поцелуи и нежные прикосновения, но в скором времени всё это сошло на нет. А о смертоносных цветах успели подзабыть. Уильяму показалось, что так будет даже правильно. Что его чувства к брату всё же ничем не отличаются от обычных. Подумал, что забудет это. Что причина болезни ушла навсегда. Но всё стало хуже, когда почти через десять лет его настигли тюльпаны. Жёлтые, с огромными бутонами, которые часто едва пролезали в горло, несмотря на всю мягкость упругих лепестков. "Чёрт!"– Уильяма захлестнула паника, когда через неделю непрекращающегося кашля он обнаружил первый цветок. "Такого попросту не может быть!" Уильям решил, что это уже не только непростительно для него, это попросту невозможно! Не может снова быть причиной его родной брат, ведь их отношения не менялись с тех самых пор! "Тогда... Может быть Шерлок?"– слабо подумал Мориарти. С проверкой теории он затягивать не стал. Всё же счёт снова шёл на дни. Но даже откровенный разговор с Холмсом не вызвал в нём никаких чувств, только стыд за самого себя. Уильям вздохнул, глядя на серую кирпичную стену за спиной детектива. – Извини. Кажется, я не в себе,– нашёл в себе силы улыбнуться Уильям, останавливая сбивчивые слова Шерлока, о том, что он не испытывает к "мистеру математику" чувства большие, чем к хорошему собеседнику,– Не вспоминай об этом разговоре, пожалуйста. Попросил напоследок Мориарти, собираясь оставить растерянного детектива наедине с собой. – Лиам,– Холмс попытался его остановить, чтобы понять, для чего всё это было, но этого не понадобилось, потому что Уильям остановился сам, зашедшись в ужасном кашле. Шерлок остолбенел, увидев жёлтый бутон, такой же яркий как волосы самого Мориарти, выглядывающий между тонкими пальцами. – Ты!?...– Холмс в шоке не смог подобрать внятных слов. – Это не ты, Шерлок. Я понял это,– прохрипел Уильям и прокашлялся уже тише, чтобы вернуть голос. – Тогда кто?– Холмс машинально с силой сжал его кисть своими пальцами, чтобы собеседник точно не ушёл. Уильям поднял на него отрешённый взгляд. – Тот, кто никогда не сможет принять меня таким. Шерлоку, впрочем, было совершено всё равно, он пообещал, что не сдвинется с места, пока Уильям не расскажет, где живёт его неразделённая любовь. Он ни за что не мог потерять такого человека. Единственного, кто смог бы разделить его "игры". Совершенно незаменимого. И всё же пришлось везти упёртого Мориарти домой в Даремскую резиденцию. – Брат!– Льюис кинулся к ним, как только Шерлок появился на пороге гостиной с Уильямом на руках,– что случилось?! – Не знаю,– оскалился Холмс, по дороге ему пришлось пообещать, что он не расскажет о слабости друга сам,– но он уже был таким, когда мы встретились. Льюис гневно посмотрел на него и мгновенно переключился на брата, как только детектив положил его на диван и отошёл. – Льюис,– Уильям постарался улыбнуться, когда младший опустился на корточки напротив него, а потом украдкой вложил в ладонь брата бутон,– Прости меня. Льюис с удивлением заглянул в кулак. – Это другие,– пробормотал он, но понял, что брат считает причину всё той же. – Хотите сказать, это не в первый раз?!–не удержался от вопроса Шерлок, ему было совершено непонятно спокойствие младшего Мориарти. Его брат откашливает цветы! Да что с ними не так?! И что значит "другие"?! – Благодарю Вас за помощь, мистер Холмс, но дальше мы как-нибудь сами справимся,– Льюис рывком поднялся на ноги, намереваясь спровадить детектива. – Надеюсь, ты и правда знаешь, как тут помочь,– вздохнул не без раздражения Холмс и сам прошёл к выходу. Если Лиам не захотел с ним делиться, он и правда ничего не сможет сделать в такой ситуации. Льюис проводил Шерлока и быстро вернулся к брату. – Я заварю чай, хочешь?– буднично поинтересовался он, хотя в голове родилось столько мыслей, что она казалась пустой. Льюис хотел забыться в тишине, чтобы обуздать их. Чтобы не потерять самообладания. – Нет. Просто хочу, чтобы ты остался со мной,– негромко попросил Уильям. Льюис кивнул и сел рядом с ним на диван. Внутри него сжался комок из совершенно разных эмоций. – В этот раз не получится,– произнёс Уильям, озвучивая мысли брата,– если ничего не изменилось в тебе, то не получится. – Я всё равно не могу тебя отпустить,– Льюис протянул руку и сжал ладонь брата. На деле он с трудом осознавал смысл их разговора. – Не надо. Если не найдём выход, то...– Уилл снова закашлялся, но в этот раз обошлось без цветов. Льюис достал свой платок и осторожно вытер кровь с его губ. – У нас ещё есть время на размышления,– продолжил было старший Мориарти, с трудом избегая того, чтобы посмотреть в глаза брату. О чём тут размышлять. – Уильям,– Льюис терпеть не мог называть брата по этому имени, поэтому произносил его только в исключительных случаях. И теперь он хотел, чтобы Уильям дал ему намёк на то, что будет правда стремиться к... – Ты ничем не обязан мне, Льюис. Просто побудь со мной сейчас,– тот вздохнул, но остался на месте. Позволил Уильяму привалиться к своему плечу. Брат как назло продолжал молчать. А Льюис... Льюис подумал, что сходит с ума, ведь это началось опять. Как же он надеялся, что такого больше никогда не случится! И не придётся больше думать о... И хуже всего было лишь то, что брат смирился с этим. Он просто предпочитал любить Льюиса тихо, никак снова не проявляя чувств больше, чем обычно. Он просто любил Льюиса за то, что он был рядом в его жизни. Но самому Льюису это доставляло лишь больше проблем. Может быть, если бы Уильям говорил с ним чаще... Может быть он бы и правда мог сблизиться с братом настолько, чтобы... – Это невозможно. Я просто невыносим!– Льюис всегда вслух ругался на самого себя, когда мог поручиться, что брата нет рядом. Вообще никого рядом нет. Одних мыслей часто не хватало. А ещё Льюису категорически не хватало понимания... если брат его любит, почему же он не хочет прийти и взять то, чего ему хочется? "Потому что он любит по-настоящему,"– ответил Льюис самому себе. Уильям бы никогда не стал делать что-то помимо желания и воли Льюиса. Но Льюис уже сам не понимал своих чувств, запутавшись в реальности и бесплодных размышлениях. Он не хотел причинять Уильяму боль. Но всё же очень хотел стать к нему ближе. В прошлый раз Льюис перестал проявлять инициативу и подумал, что брат захочет хотя бы спросить его об этом, но Уильям просто молчаливо удалился, видимо истолковав, что между ними всё должно вернуться обратно. Что Льюис сам искренне так считает! Льюис, соответственно, решил, что Уильям и правда смог разлюбить. "Будто любовь так быстро проходит!"– Льюис мысленно чертыхался всеми способами, которыми умел. Уильям просто снова думал о других, а не о себе, а Льюис тогда так и не смог понять. Но теперь ведь всё будет по-другому? Или он снова не сможет понять самого себя. "Как я мог полюбить тебя когда ты был так далеко?" "А ты боялся любить, потому что считал это неправильным,"– Льюис замер посередине комнаты в самый разгар уборки и глупо улыбнулся. От ненависти к себе и боли за брата он пришёл к кое-чему другому. Он бы ни за что не решился, если бы не сложившиеся обстоятельства. – Я дам тебе шанс,– прошептал он,– Дам нам шанс на спасение. Отчего-то в Льюисе никогда не было ненависти или отвращения к тому, что испытывал к нему брат. Он не мог до конца понять этого, но точно никогда не собирался оставлять Уильяма. Ни до того как узнал о его чувствах, ни после. Видимо, чувства к брату признавали любые проявления. К тому же Льюис никогда не видел себя отдельно, без Него рядом. Уильям снова вернулся домой весь разбитый морально и, отчасти, физически. Только за время прошедшее с момента его отъезда из дома до обеда он откашлял около пяти цветков. Домой вечером привёз ещё четыре новых. Мориарти надеялся лишь на то, что брат разрешит ему хотя бы находиться с ним наедине в одной комнате сегодня. О большем Уильям и мечтать не смел. Признаться, он боялся лишний раз прикоснуться к брату. И даже сам не до конца осознавал почему, Льюис ведь никогда не высказывал к нему неприязни. Но Уильяму всё равно было страшно его тревожить проявлениями своих чувств. Возвращаться домой к Льюису Уильяму было, ко всему прочему, ещё и стыдно. Он ведь так и не начал искать решение своей проблемы, выполняя привычные дела консультанта. Он просто не имел сил искать способа, чтобы отрезать свои чувства к брату. И в принципе сомневался в существовании такой возможности. Лекарства от этой болезни точно не изобрели, но обещание вечером вырвалось само собой, отчего Уильям чувствовал себя ещё хуже. – С возвращением, брат,– Льюис при встрече улыбнулся так тепло, что старшего брата вновь захлестнуло чувство вины. Он не заслуживает такой Его улыбки,– что-то не так? Льюис уже стоял совсем близко, боясь, что брата снова настигнет приступ. – Я ничего не нашел,– с трудом выдохнул Уильям, почувствовав, как кашель внезапно отступил в последний момент. – У нас ещё есть на это время,– подбодрил его Льюис и пригласил за стол. Уильям не ожидал, что брат ответит именно так. Что нашло сегодня на его Льюиса? Неужели ему и правда всё равно? Или он настолько поверил словам Уильяма о решении? Этими вопросами он задавался всё время их совместного ужина. – Хочешь, я сегодня почитаю тебе?– предложил Льюис, когда Уильям уже собрался идти к себе. Тот вздрогнул. Часто в детстве Уильям просил Льюиса читать вслух. Чтобы потренировать его речь и, конечно, самому послушать голос брата. – Льюис, почему ты так себя ведёшь сегодня?– спросил он. – Разве тебе не хочется провести со мной побольше времени, пока выдались дни, чтобы мы остались только вдвоём?– имея ввиду, что Альберт забрал Морана и Фреда с собой в Лондон на несколько дней, ответно поинтересовался Льюис. – Но почему?– Уильям никак не мог вспомнить, когда в последний раз Льюис предлагал что-то такое сам. Да и так легкомысленно забывал о недомоганиях родного брата. – Потому что ты мой любимый брат, и я сам скучаю по тебе безмерно,– не слукавил Льюис, он и правда часто вспоминал их совместные вечера. Конечно, о второй причине он пока умолчал. Уильям опешил, но заставил себя улыбнуться. Льюис так редко говорил о своих желаниях относительно него, к чему отказывать теперь? Может быть безразличие ему лишь привиделось? – Тогда я пойду и выберу книгу. Оставшись наедине с собой, Уильям не смог не поругать себя за осуждение Льюиса, который лишь исполнял его молчаливую просьбу об игнорировании цветов. – Льюис... Это слишком?– уточнил Уильям, расположившись головой на коленях брата. – Если тебе нравится, то, конечно же, нет,– мягко улыбнулся Льюис и провёл по его волосам рукой. – Мне нравится,– признался Уильям, стараясь не сильно обращать внимание на приятные прикосновения, и прикрыл глаза. – Брат, можно я побуду эгоистом?– поинтересовался Льюис спустя две главы, когда убедился, что брат не спит. – Ты никогда не будешь эгоистом для меня,– ответил Уильям, всё же поднявшись и сев рядом,– я тебя уже люблю. Льюис посмотрел на него в упор, пару мгновений алые зрачки тонули в глазах напротив. Уильям почти успел пожалеть о своих словах, приготовившись почувствовать зуд в груди. – Тогда покажи мне это. Пожалуйста,– внезапно попросил Льюис. – Что показать?– Уильям опешил, в горле пересохло, а глаза нервно забегали по комнате, не сосредотачиваясь толком ни на чём. – Как именно ты меня любишь,– с готовностью пояснил Льюис и вновь протянул к нему руку,– Ты делаешь это так давно, а я даже не знаю, как это отличается от того, что делают обычные братья. И я очень хочу понять. – Льюис,– Уильям боялся, что на этом для него всё закончится, Льюис просил открыть ему сердце, где уже жила любовь к нему. Что случится с ними, если она выберется наружу? – Объясни мне, брат,– попросил снова Льюис и Уильям просто не смог ему отказать. Брат и так знает всё, как бы Уильям ни хотел, чтобы этого не было. – Хорошо,– раньше принять роль учителя ему было приятно. Он всегда любил учить Льюиса чему-то, будь то чтение на новом языке или уравнения с двумя неизвестными, но никогда ещё предмет изучения не был таким сложным для самого учителя. Уильям боялся, что задание показать свои чувства станет самым сложным для него экзаменом. Его нельзя провалить, но так сложно удержаться... – Чувства так сложно облечь в слова... Ты знаешь, что я люблю тебя, Льюис, но не можешь понять как,– пробормотал Уильям,– а я сам никогда и не задумывался о том, чтобы хотя бы попытаться сформулировать то, что чувствую к тебе. Льюис слушал, затаив дыхание, Уильям специально не поднимал взгляд, но чётко чувствовал его внимательный взгляд на себе. – Но если я и правда попробую показать... Льюис, я не хочу, если тебе это будет противно. Если ты не испытываешь того же, я не могу тебя...– Уильям снова проговаривал ту формулу, которой всегда ограничивал свои чувства. – Брат. Я хочу, чтобы ты подсказал, чего хочешь получить от меня. Я никогда не смогу понять твои чувства, если ты продолжишь утаивать их от меня,– Льюис немного подался вперёд и дотронулся до плеча брата, последняя фраза вырвалась уже непроизвольно,– я тоже люблю тебя, но что если это другая любовь? – Льюис...– Уильям чувствовал, что потерял контроль. Он не мог заставить себя оттолкнуть брата. Ему всё же хотелось снова почувствовать... – Ты не должен болеть, брат. Я не могу этого позволить,– Льюис с упорством продолжал разрушать его запреты, которые Уильям установил для себя. – Мне не нужны твои жертвы, Льюис,– Уильям по-настоящему боялся того, что происходит, упирался по привычке, избегая возможности поверить словам брата. Оказалось, что получить взаимность он боялся ещё больше. Прежние воспоминания тяжёлым грузом давили на него. "Льюис же не хотел этого Тогда?" – Ты же знаешь, что болезнь не уйдёт, если я буду жертвовать собой неискренне,– заметил Льюис и вздохнул, Уильям снова подумал о чём-то другом. А он снова не понимал, что происходит с братом. Уильям поднял голову и посмотрел на Льюиса, он и правда давно закрылся от того, что было перед ним в настоящем, полюбив когда-то, но побоявшись того, к чему эта любовь приведёт их. Льюис уже собирался спросить что-то, но Уильям одним движением приблизился, коснулся на мгновение его губ и в страхе зажмурился. Льюис робко улыбнулся, ощущения были всё такими же приятными, обнял лицо брата ладонями и сам коснулся губ, чуть промазав и попав в уголок. В третий раз они действовали синхронно, получилось намного лучше. Уильям вёл брата уверенно, несмотря на собственные пылающие щёки. Может быть ему и правда можно? – Пообещай мне, что больше не будешь молчать о своих чувствах,– попросил Льюис, обнимая брата чуть позже. Они так никуда и не перешли из кабинета, но этого и не хотелось. – Обещаю,– выдохнул ему в шею Уильям. Теперь, когда Льюис объяснил, что готов быть с ним, если он будет точно понимать желания брата, Уильям понял, что наконец спокоен. Что брат и правда будет с ним рядом в любом случае. – Хочешь отдохнуть?– Льюис ласково погладил его по спине. Обычно излишние эмоции в купе с болезнью изматывают, он знал это по себе. – А ты останешься со мной?– спросил Уильям, готовясь к тому, чтобы ненадолго отстраниться. – Конечно, брат,– Льюис потянулся и поцеловал его в щёку, из-за этого Уильям на секунду спрятал лицо у него на плече. Так приятно было чувствовать тепло Льюиса рядом, что он даже не сразу понял, что в груди стало как никогда легко. Ничто не мешало сделать вдох. Уильям тихонько рассмеялся, когда подумал об этом. Смех вышел нервным, но Льюису не о чем было переживать. Заснули они тоже в обнимку, Уильям свернулся под боком брата и мигом провалился в сон, обняв Льюиса за талию. Брат в ответ нежно улыбнулся, любуясь его наконец-то спокойным лицом. Он любил Уильяма и теперь знал, что они правда могут позволить себе большее. Он может чаще проявлять себя, и брат не будет против. Хотя он ещё и не представлял конкретно, чего хотел, Льюис всё равно смутился своих мыслей. Он спустился чуть ниже на подушках и лёг рядом с братом. Оказывается он так скучал по нему всё это время. По тому, чтобы обнять его. Чтобы тот позволил себе спрятаться рядом с ним. Несмотря на всю внутреннюю силу, им обоим нужен был тот, кто примет их слабости, позволит отпустить свои эмоции. Проснулся Уильям всё же один, но события минувшего вечера яркой картинкой стояли перед глазами. – Доброе утро, брат,– улыбнулся ему Льюис, когда Уильям спустился на первый этаж. – Доброе, Льюис,– ответил ему улыбкой старший, наконец, ему не нужно было предполагать худшее и ругать себя за то, что смотрит на Льюиса. – Хочешь чего-нибудь?– Льюис очень хорошо помнил то обещание, которое дал ему брат вчера. Сразу же захотелось удостовериться. – Хочу тебя поцеловать,– честно признался Уильям, почти вернув свою привычную игривую манеру говорить. Льюис расцвёл от его слов, но сказать ничего не успел. – Смелое заявление, Уилл,– донёсся из гостиной голос Морана. Братья от неожиданности переглянулись, старший прошёл в комнату. – Давно вы трое вернулись?– с опаской поинтересовался Уильям, войдя. В гостиной сидел их старший брат в компании Морана и Фреда. Быстро же закончилось их с Льюисом время наедине. – Утром,– ответил Альберт, с небольшой улыбкой глядя на брата. Уильям замер как громом поражённый, что-то во взгляде брата навело его на мысль. – Ты знал?– уточнил Уильям. – Льюис рассказывал, что ты был болен ханахаки в детстве, так что догадался,– признался старший брат. Всё же, это обстоятельство было не из приятных и в привычном тоне Альберта просказывало беспокойство. – И ты знал причину?– Уильям почувствовал, что сейчас просто может умереть от стыда,– вы все? Уильям перевёл взгляд с брата на Морана и Фреда. Полковник явно был не в своей тарелке и заговорил чуть громче положенного. – Не смотри так, я вообще ничего не понял, когда Ал сказал, что надо уехать,– поднял ладони Себастьян,– а Фред сам дошёл. Порлок смущённо кивнул, признавая правоту полковника. Оба были смущены, но для них было важнее то, что Уильям всё же останется с ними. Что ничего в плане не изменится и они продолжат работать все вместе. – Ты злишься, что я рассказал?– Льюис вошёл сразу за братом, но замер в дверях, теперь же собрался с духом и сделал шаг ближе к нему. – Нет. Это было правильным решенем,– Уильям полуобернулся и ободряюще улыбнулся, Льюис успокоенно выдохнул. – Спасибо,– младший подошёл вплотную и собственнически обнял его, сцепив ладони на животе брата. Остальные поняли намёк и достаточно быстро ретировались из гостиной, закономерно решив оставить их вдвоём. Уильям стоял с пылающими огнём от смущения щеками, но чувствовал себя в самом безопасном месте на земле. Он медленно выдохнул, радуясь такой возможности дышать без лишних помех – Теперь я тебя не отпущу, слышишь?– донёсся до него голос Льюиса,– Потому что ты сам не хочешь этого,– горячий шёпот посылал мурашки по шее Уильяма. Он только удовлетворённо хмыкнул в ответ и подался чуть ближе, вплотную прижимаясь спиной к груди брата. – Тебе не понадобится меня отпускать. Обещаю,– Льюис прихватил губами мочку левого уха, напоминая уже о двух попытках брата. – Никаких тюльпанов,– поставил он условие. – И сирени,– согласился Уильям. Он не ожидал, что когда обернётся Льюис подхватит из вазы другую цветущую ветвь и преподнесёт её ему: – Согласен жить со мной сейчас?– импровизация смутила самого дарителя, но брат нежно улыбнулся ему. – Льюис,– Уильям утвердительно кивнул на его вопрос, а после преодолел расстояние между ними и осуществил, наконец, своё желание, поцеловав брата в губы. Веточка амброзии* не сразу покинула пальцы Льюиса. Да, она не напоминала хороший подарок, но важен не цветок, а его значение. Уильям улыбался в поцелуй. О цветах, волей судьбы, он знал слишком много. Но в то же время он примет любое значение, которое даст цветку именно Льюис.