Пока Дьявол не позовёт

Дружба — гавань, к которой стремится человек, она доставляет радость и спокойствие духа, она — отдохновение в этой жизни и начало жизни небесной. Торквато Тассо

POV Рейджи Сакамаки: Раздумывая о сегодняшнем утре, я не мог усидеть на месте и пары минут. Это заметил учитель, – Рейджи-кун, ты в порядке? – молодая учительница, лишь недавно расписывающая что-то на доске, посмотрела на меня, как и весь класс. - …Извините? – я недоумённо посмотрел на неё. Поняв, что половину урока просто сидел и смотрел в одну точку в парте, прослушав при этом весь материал, я быстро поправил себя, – Я хочу выйти! - К-конечно, Рейджи-кун. Ступай, – учительница аж опешила от столь решительного ученика, – Очевидно, тебе не очень хорошо. - Да, – я даже отрицать этого не стал, что заставило Шу, сидящего на задней парте, резко проснуться, открыть глаза и посмотреть на него. Такое поведение было совершенно не свойственно мне, и этот лентяй знает об этом, – Мне нехорошо. Ступая по коридору, я увидел нашу жертвенную невесту, крадущуюся к библиотеке, – Что она делает? Я решил последовать за ней, невольно вспоминая сегодняшнее утро. “Та девчонка была странной, как-будто вовсе не она. Тот взгляд, наполненный решимостью, горечью, печалью и одновременно надеждой – такого я прежде никогда не видел. Её глаза были темнее ночи, глубже, чем океан… и красивее, чем любое чудо света.” Зайдя в библиотеку, я не сразу нашёл её. Она сидела за компьютером, разглядывая фотографии о прошедших войнах. Пристально разглядывая бегущие картинки, из её глаз текли слёзы. Я опешил от увиденного. “Почему её трясёт? Она плачет? ” Я не мог не заметить её изменений. В последние дни она вела себя очень осторожно, задумчиво и кротко, что совсем было не похоже на неё. В компьютере она разглядывала картинки на тематику войны. Куча страшных фотографий, будто кино, пробегали по экрану, вызывая у неё отдышку. Казалось, что она задыхалась. “Что с ней? Ей плохо?” – в какой-то момент я увидел на её не моргающем лице мокрые дорожки. Она не просто плакала. Из неё как-будто извергались Адские горячие кровавые слёзы, - “Ах…” – я был удивлён. Я тогда ещё не знал… даже не догадывался… о том… что когда-то эти слёзы станут причиной моей смерти. Подхватив столь хрупкую девушку, я заметил, как она дрожит. - Юи!... Она судорожно хватала кислород ртом, обливаясь собственным потом. Мои мокрые пальцы держали её навису. Она задавала странные вопросы о жизни, смерти и войне, ответы на которые даже Я обдумывал с осторожностью. Прожив несколько столетий, я не знал и не был уверен в правильном ответе. Лишь одна фраза имела уверенный голос: «Люди – по настоящему удивительные существа.» Её глаза – блестящие алмазы. Красиво улыбаясь, она плачет, сознаваясь в собственном бессилии, как человека. “Этой девочке точно шестнадцать?” – подумал я, взглянув в её заплаканные очи. Казалось, она знает всю боль мира. “Почему она кажется такой потерянной и близкой мне?” Когда она расплакалась, я не мог не спросить, – Отчего ты так страдаешь? Почему так горько плачешь? - Я уже устала плакать. У меня почти не осталось слёз. Глаза высохли, – печально ответила она, – Я видела «сон»… красивый «сон»… о людях близких мне… которых я любила, но вынуждена была потерять. - …Т-ты… кого-то потеряла? – спросил я, – Ты по кому-то тоскуешь? По отцу? Уткнувшись носом в моё плечо, она тихо шептала, сидя в обнимку со мной, – То, что было когда-то уже не вернуть, и то, что потеряно вновь не вернётся. Я просто хочу вновь почувствовать запах жасмина, – одухотворённо сказала Юи, прикрыв тихонько глаза. - “Жасмин”? – непонимающе спросил я для уточнения, – Причём тут цветы? Разве это они тебя так расстроили? Ей казалось, что, вновь ощутив аромат прошлого, к ней придёт и умиротворение. Душу скребли кошки, она боялась боли, которая мучила её изнутри. Её дрожащие руки переместились мне на плечи. Она опасливо сжала их, – Только ощутив аромат этих цветов, я смогу вновь вернуться в прошлое… лишь там я смогу обрести покой. Юи казалось, что то время, в котором она сейчас живёт не её, что она проживала не свою жизнь. Двести лет прошли, как миг. То, как она жила теперь, ей было уже не интересно. Лишь вернувшись вновь в былые времена, она спокойно выдыхала… будто ничего не произошло, и никто её не покинул. Этот жестокий самообман стал для неё спасением от реальности и правды. Всё вокруг приносило ей лишь боль, даже краски в глазах стали невыносимо глубокими и режущими глаз. Чем больше Юи углублялась в свои воспоминания, тем сильнее реальность казалась ей ложью. И только в своих ведениях блондинка находила настоящую себя. Я не стал ничего говорить. То, что она сказала, уже стало для меня шоком. Я не знал, чем ей ответить, какие слова подобрать и как успокоить. Она видела свой мир в иных красках, и я не мог увидеть той правды, что видела она. Ничего не сказав своим братьям, я унёс Юи из школы. Она была так обессилена, что заснула на моих руках буквально мгновенно. В розовой спальне уложив девушку на кровать, я огляделся. Вокруг не было ничего необычного, кроме странной шкатулки, которую я прежде не видел. - Красиво…, - приоткрыв крышку, я услышал, как зазвенела музыка. Испугавшись, что разбужу Юи, я тут же её закрыл, – Музыкальная шкатулка. - Мх~ма…, - Юи заворочалась и тихонько застонала. Умаялась видимо совсем плакать. Я осторожно дотронулся ладонью до её белокурых локонов, - Что же с тобой случилось? Вновь повернувшись к шкатулке, я использовал свою быстроту. В миг открыв шкатулку, я вынул от туда две вещи, которые находились внутри: флакончик с жидкостью и старинное ожерелье с рубинами. Я сразу понял, что украшение не из дешёвых и даже больше - рубиновое ожерелье было настоящим семейным антиквариатом, реликвией. Повернув обратной стороной драгоценность, я увидел выгравированный позади самого крупного из рубиновых камней герб. Он показался мне странным или даже… знакомым. - Это же…, - я был удивлён. Откуда у Юи это ожерелье? Ведь семейная реликвия принадлежала могущественному роду, древнему семейству, которое уже ни один век являлось верным вассалом семьи Сакамаки. - Ты знаешь, кому это принадлежит? – послышался тихий женский голос. Я тут же повернулся к кровати. Юи уже не спала. Приоткрыв глаза, она бодро смотрела на меня сквозь тьму. “Снова этот взгляд.” – подумал я. - Ты…, - меня мгновенно перебил требовательный голос. - Ты знаешь?! – подскочив с постели, она вновь обратилась ко мне, – Прошу! Скажи! Я долго думал, отвечать ли мне на столь дерзкий вопрос или нет. Крутя в пальцах ожерелье, я смотрел ей в глаза, - … - Умоляю! – её голос казался отчаявшимся. Она была разбита и казалась даже безумной, – Я лишь хочу узнать правду. Мои пальцы замерли, и украшение упало на пол, громко зазвенев, – Знаю. На ожерелье герб. Блондинка молча подняла украшение с пола и, повернув его, увидела знамя рода. В какой-то момент ей показалось, что герб ей знаком, от чего она противно сморщила лицо, изображая кислую мину, – “Вновь дежавю.” Я не мог не заметить того, что картинка на ожерелье ей не по душе, но всё равно продолжил, – Это герб рода Сапеги. Сейчас их глава – Марцелла, кажется. - …Марцелла… Марцелла…, - Юи смаковала красивое длинное польское имя. Но вскоре она вновь углубилась в себя, - …Мэн-мэн, – это имя вырвалось у неё изо рта само собой, и буквально через секунду она закричала от адской боли в голове, – Ааа~аа!!! Скукожившись в три погибели, блондинка схватилась за голову. Я кинулся к ней, стараясь понять, что же происходит, – Юи?... Ты чего? Больно? - А~аа! – она только стонала, – Голова… болит… сильно! Метаясь из стороны в сторону, она продолжала кричать. Медленно покачиваясь, её пальцы апатично перекатывались в кудрявых волосах, закрывая ей всё лицо. Прошло всего пару секунд, и Юи резко замолчала. Опустив обессилено руки, она подняла голову и посмотрела на меня. Я обомлел. Из её носа текла кровь. - Юи… что с тобой? – я отодвинулся от неё, замечая, что она хочет подняться с кровати. Встав в полный рост, задыхаясь, она хотела что-то сказать. Постоянно открывая и закрывая рот, Юи маниакально смотрела на меня. Прикрыв губы, она замерла. Я тоже замер. - Что? – мне казалось, что она хочет что-то сказать. Приблизившись к ней, я услышал тихий шёпот, – Мэн-мэн, за что? Это было последнее, что она успела произнести, прежде чем рухнуть в обморок. Я подхватил обессиленное тело девушки, поражаясь произошедшему. Что случилось? Почему у неё продолжает течь кровь? - Юи?... Юи?! – я стал дозываться до неё, но она уже не слышала меня, лишь продолжала заливаться кровью из носа и глаз. END POV Сакамаки Рейджи. Юи вновь посетило ведение. Она перенеслась в Лондонскую резиденцию своей семьи. Замок который прежде горел прямо у неё на глазах вновь обрёл жизнь. “Значит, на этот раз я увижу видение до пожара?” – охотница старалась понять временной отрезок, в котором происходят те или иные события. Она понимала, что события, которые она сейчас должна была увидеть, происходили до падения её семьи. Юи старалась осмотреться. Это был сад, начало лета. Но она никак не могла понять, какой сейчас год и сколько времени осталось до самого страшного в её жизни дня. Услышав чьи-то голоса, блондинка обернулась. В беседке сидело двое девиц, в одной из которых Юи узнала себя. На ней было красивое длинное платье средневековых годов спело-вишнёвого цвета. Волосы были красиво собраны заколкой в хвост, который плавно будто волны спускался по плечам красавицы-охотницы. Прямо напротив неё сидела молодая девушка с ярко-алого цвета волосами. Они ветвились будто тени на ветвях, преобразуясь в заковыристые узоры. Прическа собиралась в высокий пышный пучок. Даже роскошное светло-розовое платье с серебряными нитями не могло испортить величественного лика его обладательницы. Девушка не была красавицей или невообразимой соблазнительницей, зато обладала иными талантами. Сидя с Юи за одним столом, она играла на арфе, при этом лучезарно улыбаясь, как могла только лишь она одна. Охотница не могла ни улыбнуться, глядя на двух резвящихся подруг. - Ха-ха-ха, Юи, ну как тебе мелодия? – отстранившись от инструмента, аловолосая вернулась за стол, присоединяясь к чаепитию, – Я её для тебя разучила. Целую неделю с учителем музицировала, хи-хи. - Очень понравилось, Мэн-мэн. Ты великолепна! – восхищённо воскликнула блондинка. Юи сразу заметила знакомое имя в разговоре, – “Так это она? Марцелла!” Охотница начала прислушиваться к разговору. - У меня для тебя подарок, – Марцелла в речи использовала диалект, который резал слух. Девушка была иностранкой. Достав из сумочки небольшую деревянную коробочку, девица протянула её подруге, – Я точно помню, что оно тебе нравилось! Весёлая блондинка с энтузиазмом открыла шкатулку. Достав новое по тем временам ожерелье с рубинами, Юи с восторгом закричала, – Это же то самое!... - Да-да, отец мне его из поездки привёз. Ты говорила, что оно великолепно. Я сразу поняла, что украшение тебе понравилось. Так что бери! Это мой подарок тебе! - Спасибо, Мэн-мэн, – кинувшись на девушку, Юи засмеялась. Дворецкий, что стоял позади беседки и наблюдал за дамами, резко встрепенулся и подбежал к разыгравшимся девочкам. - Леди Ван-Хельсинг, перестаньте. Вы же благородная леди. Ведите себя, как подобает Вашему статусу, – строго заявил мужчина лет сорока. Юи помнила о строгих правилах того времени. Вместе со статусом приходили и обязанности. Блондинка помнила о них даже спустя века: выструганная прямая спина, разученная до невмоготы походка и услужливая приветливая улыбка, вбитая ей родителями и домашними учителями ещё в детстве. Две девушки тут же расселись по местам. Улыбки заметно подспали с их лиц. Они неловко пили чай. - Юи, позволь, я хотя бы надену на тебя ожерелье? – Мэн-мэн привстала из-за стола, протягивая руку к шее блондинки. Юи любезно согласилась кивком головы. Через пару минут красивое рубиновое ожерелье уже украшало грудь и шею одной из наследниц величайшей семьи охотников на вампиров. - Мэн-мэн, спасибо большое за подарок. Я обязательно найду время на следующей недели, чтобы посетить поместье твоих родителей с ответным подарком. - О, Юи, не стоит. Я лишь хотела, чтобы ты улыбалась. Кроме того, ты же знаешь, что мне не идёт красный из-за своих огненных волос, – полячка неловко кинула свой взгляд на свои волосы, – То ли дело ты! Тебе так идёт красный! Юи смущённо отвела свой взгляд, нежными движениями пальцев поправляя своё вишнёвое платье, – Зато ты так элегантно смотришься в белом! Роскошно! Марцелле льстила похвала от близкой подруги. Она тихонько улыбнулась. Юи вспомнила давнюю подругу. Девушки дружили ещё с детства. Будучи совсем девочками, они часто играли вместе, общались, устраивали друг для друга чаепития и много гуляли с зонтиками под солнцем, катались на лошадях. Они были близки, как никогда. Обмениваясь письмами о самом сокровенном, Марцелла знала о Юи всё: о неизлечимой болезни девушки, о женихе и их любовной истории, о сестрах, о деятельности рода Ван-Хельсинг и даже о запретном ритуале чёрной магии, который хотели провести тройняшки ради своего спасения. Именно благодаря Марцелле была найдена магическая книга для вызова Дьявола. У Юи вновь разболелась голова. Что ты желаешь? И вновь страшный голос зазвучал у неё в голове. Скажи своё желание! Я… желаю… Так же резко, как возник, голос исчез. Она вновь могла дышать и продолжила смотреть видение. Мошерев Марцелла Сапеги – полное имя княжны польской. В девятнадцатом веке её многие хотели приручить, окольцевав с благородными мужами того времени - своих сыновей, братьев, знакомых. Семья Мошерев была богата и процветающая, а род Сапеги - древний с богатой историей. Их древняя родословная велась ещё с крестовых походов. Её отец занимался добычей, обработкой и огранкой драгоценных камней. Он дружил с самим королём и имел огромные связи в обществе. Знаменитые украшения семьи Сапеги стоили целое состояние. Родители любили Марцеллу и свой дом… единственное, что омрачало жизнь столь влиятельной семьи – неизлечимая хворь. Все члены рода Сапеги были больны. Родовое проклятье этой семьи заключалось в генетическом заболевании, которое уносило жизни членов этого благородного рода в раннем возрасте. Многие не доживали и до тридцати. Мать Марцеллы оставила этот мир именно под натиском заболевания. К двадцати одному году она не могла даже ходить и вскоре оставила супруга с четырёхлетней дочерью на руках. Горю главы семейства не было предела, но его утешение пришло к нему через дочь. Его драгоценность. Его самая большая любовь – Мошерев. Когда девочке исполнилось семнадцать, и у неё неожиданно начали отказывать ноги, её отец почти обезумел от горя. Она была больна. К тому времени её старший брат, единственный наследник рода, уже как год лежал в могиле, сражённый тем же недугом. И её ждал такой же конец, как и её мать и брата – смерть в раннем возрасте. Медленно умирать от паралича – казалось, вот ЕЁ СУДЬБА, но Мошерев не хотела сдаваться… Картина перед глазами Юи сменилась на новую. Стоя перед большим роскошным особняком, охотница узнала в доме Лондонскую резиденцию семьи Сапеги. В благоухающем розами саду стояла потерянная и измученная Мошерев. Её длинный белоснежный пеньюар развевался на ветру вместе с её красными волнистыми локонами. Она вдыхала аромат сорванной только что розы и улыбалась своей нежной невинной улыбкой. В какой-то момент её собственные руки перестали её слушаться. Цветок упал на землю и раздался истеричный крик. - А~аа!! – Марцелла завопила от бессилия и страха. Упав вместе с цветком на землю, она зарыдала, отдавая мокрое от слёз лицо на волю ветру, – Почему, Господи? (Хнык-хнык)… Почему?... – она была истощена морально гораздо больше, чем физически, – Я что, недостаточно молилась? Не была достаточно покорна тебе?… - обращая взор к небу, она злилась на Господа, который её оставил, - …Я хочу жить. Юи была уверена – она умирает, – “Она так страдает.” – принять скорую смерть непросто и охотница знала об этом не понаслышке. Когда-то она сама так же ненавидела себя за столь слабое тело, в котором жила… дышала. Она не хотела умирать, но судьба была выше неё самой. “Неужели она воспользовалась книгой для того, чтобы продолжить жить, как и Я?” – Юи откровенно не понимала смысл своего ведения, но она помнила слова Нико о том, что ожерелье с рубинами принадлежит предателю, который уничтожил её семью, – “Неужели это ТЫ? Марцелла? Ты предала меня, потому что хотела заполучить книгу? В ней всё дело?” В тот самый момент, увидев обессиленную умирающую подругу, сидящую на земле в одиночестве, она поняла, что когда-то благодаря ей блондинка избавилась от боли, одиночества и смерти. Именно Мошерев отыскала книгу, благодаря которой тройняшки вызвали демона, что спас их жизни.

Посреди речной тиши, Томно, невесо~омо,

В голову Юи вдруг зазвучала песня. Обе девочки когда-то очень любили её. Они часто танцевали под её мотив, напевая слова.

Мятным сумраком Прошит, Дышит вечер Сонный. Отражая неба Жар В чешуе русалок, Раскаленный красный Шар Катит за Проселок. С дна - в осенний Океан Фыркнет жеребенок. Вздрогнет месяц, Словно пьян, Молодой-Веселый… Разукрасил сотней роз Домовой окошко. От невыплаканных Слез Чай Горчит Немножко…Шелком шьют Мне По душе, Не боясь Поранить, Сон В небесном шалаше - Вечер, Ты, И память…

Юи увидела, как когда-то на балах вместе с Мошерев она плавно танцевала, под руку кружась в вальсе. Они были неразлучны. Именно ради Юи Марцелла добыла запретную по тем временам церковью книгу с заклятьями. И тройняшки Ван-Хельсинг сумели вызвать из преисподней самого Дьявола.

Посреди ночной тиши томно невесомо, Мягким сумраком прошит бродит вечер сонный … Разукрасил тыщей роз домовой окошко, От невыплаканных слез чай горчит немножко. Это было так давно, было, ну и ладно. Безвозвратно все ушло, нет пути обратно...

Открыв резко глаза, Юи, задыхаясь от собственного ведения, прошептала, - …нет пути обратно.