Дорога в новую жизнь

Реджина гуляла по улицам Сторибрука вместе с сыном. Да, по-прежнему оставались нерешённые проблемы, и опасности тоже никуда не делись, но жизнь в этом городе научила его обитателей, что спокойные времена не наступят, пожалуй, никогда, поэтому все использовали затишье перед надвигающейся бурей, чтобы насладиться временем, проведённым с близкими, и хотя бы относительным спокойствием. Внезапно у тротуара остановился чёрный автомобиль. Тёмный Маг вышел из машины, надевая на руку Королевы антимагический браслет и быстро заталкивая обоих внутрь. — Попрощайтесь со Сторибруком. Не знаю, что тут будет после проклятия снежной королевы, но мы сюда уже вряд ли вернёмся, — не теряя времени, нажал на педаль газа Румпельштильцхен. — Что? Но куда мы вообще едем? Что происходит? — растерянно спросил Генри. — Нас ждёт Нью-Йорк. Мы со снежной королевой заключили сделку. Она выпускает меня из города с дорогими мне людьми в обмен на кое-что очень ей нужное, — не вдаваясь в подробности, объяснил Голд. — Чёрт! Что ты несёшь? Дорогими людьми? И когда, позволь поинтересоваться, я вошла в этот список? — Реджина попробовала дёрнуть ручку, но двери машины были заблокированы. — В тот самый день, когда родилась, дорогая. Сиди спокойно, всё равно ты ничего не изменишь, — даже не оглянувшись и спокойно продолжая вести машину, ответил Тёмный. — Нет! Нет, ты не можешь так поступить! Я не хочу! Слышишь, не хочу, выпусти меня! Робин, я ведь больше не… — по щекам потекли слёзы, женщину постепенно накрывала истерика. За что? Ну почему, как только она начинает пытаться жить дальше, изо дня в день повторяя себе, что она в порядке, в надежде, что когда-нибудь в это поверит, судьба с каждым разом лишь усугубляет положение? Машина остановилась. Вздохнув, Голд обернулся к Миллс, протягивая телефон. — У тебя минута. Дрожащими руками она набирает давно знакомый номер, умоляя, чтобы он взял трубку. — Робин, — произносит она любимое имя, и с губ срывается всхлип. Ей нужно несколько секунд, чтобы собраться. — Любимая? — наконец послышался его голос на том конце. — Робин! Робин, я тебя так люблю! Кто бы что не говорил, больше всего на свете, слышишь… Я… — слова прервались, потому что Реджина просто разрыдалась в трубку. Вздохнув, Тёмный вытащил телефон из дрожащих рук Миллс и, прикидывая, сколько раз он потом ещё об этом пожалеет, колебаясь, всё же сказал: — Если ты ещё хоть раз хочешь увидеть её, у тебя десять минут. Приходи на границу города. Пусть разбойник сам сделает выбор. Если хочет прожить свою жизнь с королевой, то пусть решается сейчас, а если нет, то жизнь его и без вмешательства Тёмного будет недолгой. Реджина обречённо уставилась в окно, разглядывая пустым взглядом одинаковые деревья, мелькающие перед глазами. — Я тебя ненавижу, Румпельштильцхен! Ты ведь знаешь, что он не бросит ради меня своего ребёнка и жену. Ты знаешь, но даже не оставил мне выбора. За что? Просто ответь мне, за что? Почему не оставить меня здесь? — Да ненавидь ты сколько влезет, только ты будешь делать это живой, ясно! — не выдержав, сорвался на крик Голд. Генри с шоком смотрит на всё это, напуганный реакцией матери. — Дед, я не понимаю, почему так? Мы ведь могли бы остаться и помочь снять проклятие! — с интузиазмом попытался переубедить его мальчик. — Генри, ты когда-нибудь слышал такое выражение, как «своя шкура дороже». Так вот, мне моя шкура дороже, а вместе с ней твоя и твоей матери. Наигрались в героев. Хватит. Шутки кончились, и мы говорим о реальной опасности. — Ты меня спросить не думал? Может, я лучше бы умерла через пару дней или неделю, но счастливая, вместе с любимыми людьми? — вновь дёргая на себя ручку на двери автомобиля, противилась Реджина. — Ты бы спросила Генри, когда высылала его за черту, если бы знала, что останься он, через пару дней умрёт? — ответил вопросом на вопрос Тёмный. — Нет, — не колеблясь, ответила женщина. — Эй, мам! — возмутился мальчик, толкнув мать в бок. — Нет, слушать бы даже не стала, — ответ остался прежним. — Что за чушь вы оба несёте? Какой уехать, там же моя семья! Как же мама и дедушка с бабушкой! Мы же не можем их там оставить! Дед, останови машину! Они приближались к городской черте. И Миллс вновь заплакала, увидев на границе знакомый силуэт. Реджина прильнула к стеклу, стремясь запомнить каждую деталь любимого человека. Голд разблокировал двери, позволяя ей выйти и попрощаться. Королева буквально свалилась на руки к любимому мужчине, изо всех сил прижимая к себе. Голд стоял рядом, наблюдая за ученицей. — Бросишь всё ради неё? У тебя десять секунд на ответ, — обращаясь к Гуду, спросил Румпельштилцхен, понимая, что если он просто затолкает её обратно в машину, Реджина никогда не простит ему этого и вряд ли уже будет счастлива. — Да, — даже не до конца понимая, что происходит, разбойник не колебался. Он не думал. Робин отключил на мгновение голову и позволил сердцу чувствовать так, как оно чувствует. Тёмный взмахнул рукой, и рядом появился Роланд. Миллс тут же схватила малыша на руки, усаживаясь обратно в машину, понимая, что сейчас, когда все дорогие сердцу люди рядом, не стоит наглеть и злить Голда. Робин уселся следом за ней, закрывая дверцу. — Нет! Стойте! Мы не можем уехать! Нужно вернуться! Мы должны всех предупредить, всех спасти! Мы не можем их там оставить. Миллс смотрела на мальчика, закусив губу. С одной стороны, в его словах было много правильного и благородного, но как ни крути, Голд прав: шутки кончились, хватит играть в героев. Она добрая, она такой стала, но жить она любит куда больше. Счастье слишком близко, чтобы отказываться от него ради других. — Генри, послушай… — Реджина не знала, что сказать сыну, но остаться она точно не позволит. — Генри, это на самом деле опасно. Мы отправим Эмме письмо, как только доберёмся до города, и если всё закончится хорошо, они приедут к нам, но здесь оставаться нельзя, твой дедушка прав, — нашёлся Локсли, видя растерянность на лице любимой. Мальчик явно был с этим не согласен, но спорить было бесполезно. Автомобиль разогнался, набирая скорость. Все уже зажмурились, приготовившись к удару о ледяную стену, и только Королева и Тёмный, не моргая, смотрели перед собой. Прямо перед машиной частокол растворился, выпуская их из города, и тут же сомкнулся снова прямо за ними. Миллс-младший в последний раз оглянлуся, посмотрев на надпись «Вы покидаете Сторибрук», и уселся поудобнее, устроив голову на плече матери.

***

К вечеру они уже были в Нью-Йорке. Замок в квартире Нила правда пришлось вскрывать Локсли при помощи шпильки и перочинного ножа, потому как ключей с собой ни у кого не оказалось. Дети устали после дороги, поэтому Реджина, приготовив им быстрый ужин из макарон и сыра, уложила мальчишек спать. Робин нашёл женщину на балконе в одном только платье, что она надевала в офис днём ранее. Миллс разглядывала закат, задумчиво смотря вдаль. — Милая, сейчас не лето, ты почему без пальто? — спросил он, набрасывая ей на плечи свою куртку. — Робин, что будет дальше? Всё так резко перевернулось, что я теперь не знаю, как мы будем дальше жить? — она взглянула на своего разбойника. В глазах читались растерянность и страх перед неизвестностью. — Всё будет хорошо. Это всё, что тебе сейчас точно нужно знать, а об остальном подумаем завтра. Самое главное для меня, что рядом ты и дети, — успокаивающе погладив по плечу, заверил Локсли. — Как ты можешь так спокойно об этом говорить? — Реджина, я же разбойник. У меня никогда нет чётких планов на миллион лет вперёд. Единственное, что важно: я счастлив с любимой женщиной. Ты очень устала за сегодня. — Я не… — тут же попыталась возразить королева. — Не отрицай, это был не вопрос. Ты устала. Пошли спать. Брюнетка развернулась, целуя Робина в губы, и всё же сдалась, позволяя увести себя в квартиру. Спустя час королева уже уснула в объятиях любимого разбойника, но мужчина всё никак не мог заснуть. Вздохнув, он аккуратно встал, чтобы не будить её, и отправился на кухню, надеясь найти там снотворное или пару глотков чего-то крепкого. И был, мягко говоря, удивлён, увидев там Голда. — Мистер Голд? Знаю, Тёмные не спят, но в этом мире ведь нет магии? Почему вы здесь? — Бессонница. Сам знаешь, трудно менять режим дня. Ты ведь, к слову, в это время тоже раньше патрулировал лес. Когда такая необходимость пропала, чем ты занимался по ночам? — спросил Голд. — Хотя, нет, я не хочу этого знать, — тут же спохватился он, вспоминая о спящей в соседней комнате Реджине. — Почему вы увезли Реджину с собой? — задал вопрос, который интересовал его всё это время. — Я её знаю с самого рождения, и сколько бы между нами ни было ссор и противостояний, она — дорогой мне человек. — С самого рождения? Что вас так тесно связывает? — не припоминая, чтобы любимая рассказывала ему что-то подобное, поинтересовался мужчина. Румпельштильцхен протянул ему свиток, всё это время лежавший в кармане пиджака. — Кора Миллс? — спросил разбойник, начиная читать попавший к нему в руки договор. — Мать Реджины, — поясняя, кивнул Тёмный. — То есть, она — твоя дочь? Почему она никогда об этом не рассказывала? — Робин окончательно запутался. — Кора меня бросила и всё же вышла замуж за принца. Биологически, возможно, Реджина моя дочь, а возможно, и нет, но она об этом не знает. Но для меня она всегда была родным человеком, я считал и считаю её своей дочерью. Голд встал из-за стола, чтобы достать им что-нибудь выпить, в этот момент замечая стоящую в дверях Реджину. — И когда ты собирался обо всём этом рассказать мне? — беззлобно спросила она, взглянув на Румпельштильцхена. — Никогда. Зачем? Ты так искренне любила своего отца и любишь до сих пор, зачем было рушить эту красивую сказку? — И даже мысли не было, что я заслуживаю знать правду, например? — в свойственной ей манере вскинула бровь женщина. — Правду, в которой я сам не уверен? Или правду о том, что твоя мать спала с одним, а замуж вышла за другого? — воспользовавшись своим фирменным сарказмом, ответил Голд. Сейчас, глядя на этих двоих и их манеру поведения, Локсли поклясться был готов, что они отец и дочь. Хотя, кто знает, может, всё это могло передаться Реджине от Тёмного и за долгие годы обучения. — Поэтому ты забрал меня с собой? Не хотел оставлять без присмотра дочку? — Не хотел бросать дорогих мне людей там, где спустя пару дней их всех прикончит проклятие. — Тише! Не дай бог Генри услышит! Меня вы двое уже разбудили, так что меньше слов и больше виски. — Так что всё-таки теперь? — не унимаясь, спросила Реджина, когда алкоголь был разлит по стаканам. — А теперь жить дальше. Мы с тобой люди предусмотрительные: у тебя сбережения в банке, у меня сбережения в банке. Найдёшь себе работу или, может, бизнес свой откроем. Поженитесь, когда вы там собирались, детей рожать будешь. Или тебе ещё подробнее рассказать? — будто объясняя элементарные вещи, ответил Голд. — Эй! Мы вообще-то ещё не собирались, ну, в смысле… — немного смутившись, что для неё вообще было несвойственно, возразила брюнетка. — Ну, значит, соберётесь, что ты как маленькая, в конце концов, ювелирный через дорогу, — отмахнувшись, ворчливо заявил Румпель. Миллс оглянулась на стоящего позади неё Локсли, будто ища того, кто вразумит Голда. — А я что? Со старшими не спорят. К тому же, я очень даже не против. Особенно в той части, где ты рожаешь мне детей, — притягивая к себе возлюбленную, ответил Робин. — Э, а вы, я смотрю, тут уже за меня всё решили, — беззлобно сказала Миллс. — Реджина, ты, в конце концов, женщина, так что сядь мне на… — он не успел закончить, как тут же был прерван возмущённой брюнеткой. — Локсли, я всё, конечно, понимаю, но мы не одни! К тому же, в соседней комнате спят дети! — густо покраснев, чуть громче, чем следовало, возмутилась она. — Я хотел сказать: «Сядь мне на шею и свесь ножки, пока я налаживаю нашу новую жизнь», но у кого-то слишком пошлая фатназия, Мисс Миллс, — ответил Локсли, а за тем уже ближе к её уху добавил шёпотом. — Ты будешь за это наказана, малышка. Надо же, в конце концов, как-то лечить ваш недотрах, миледи, — от чего щёки Миллс тут же покраснели, и она рефлекторно крепче свела бёдра. — Кажется, потомство в этом доме появится быстрее, чем я думал, — усмехнулся Голд, обладавший хорошим слухом, наконец, оставляя этих двоих наедине.