До божественного греховно

      Чонгук обожает быть главным во всем. У него своя компания, множество подчиненных, более мелких филиалов, контрактов, никто ему не указ. Кроме Тэхена. Тэхена, который учится на четвертом курсе университета, приносит Чону кофе в кабинет и громко стонет под ним.       Но иногда все меняется. Ким не разрешает и слова произнести, грубо целует и придушивает, наслаждаясь тихими стонами. Он не ведет, но создает абсолютно обратное впечатление, стоит привязать запястья Чонгука к изголовью кровати и засунуть в рот черный шарик кляпа. В таком случае Тэхен может делать все, что пожелает: лить горячий воск, водить льдом по тонкой коже, царапать плечи, доводить до оргазма, но не давать кончить. Он холодный и безжалостный, страстный и горячий.       Идеальный.       Чонгук вновь лежит со связанными запястьями и вскидывает бедра, потому что горячо, потому что Тэхен великолепно работает ртом и оставляет нежные поцелуи на животе и шее. Потому что это только его Тэхен, только его наслаждение и грех, его наказание и награда. Чон стонет и смотрит вниз на светлую макушку.       — Ты заставляешь меня страдать, — он толкается в теплый рот и закатывает глаза, когда парень пережимает пальцами член у основания.       — Твой стояк говорит об обратном, — Ким стирает слюну и смазку с губ, а после поднимается выше, чтобы коснуться губами чужих.       — Это твоя вина. Оседлай меня, любовь моя.       Тэхен послушный. Он усмехается и тянется за смазкой, льет на пальцы лубрикант и согревает, чтобы после слишком демонстративно ввести их в себя и закинуть голову назад от удовольствия. Конечно же, не скажет Чонгуку сейчас, что весь день проходил с пушистым заячьим хвостом, скрытым широкими брюками и длинной рубашкой, но обязательно поделится с ним этим интересным фактом после.       Ким растягивает себя непозволительно долго, Чонгук смотрит за длинными мокрыми пальцами и мечтает помочь парню, ускорить его, но не может. Возбуждение туманит разум, становится трудно дышать, а после весь мир исчезает, когда теплые пальцы обхватывают его член и ведут вверх-вниз, размазывая клубничную смазку. Чон ее ненавидит, но ради Тэхена готов терпеть приторный запах и вкус.       Закончив с растяжкой, которая, к слову, не требовалась, Ким медленно опускается на возбужденную плоть, стараясь не стонать слишком громко от удовольствия. Чонгук себе в подобном не отказывает, он тянет имя любимого человека и закатывает глаза от наслаждения.       Любит.       Обожает.       Восхищается.       Каждый день и навсегда.       Ким поднимается и опускается медленно, водит пальцами по чужой груди и постоянно повторяет одно и то же имя, на выдохах и стонах. Невероятно. До божественного греховно.       — Чонгук, ты прекрасен.       Тэхен тянется к веревками и развязывает тугие узлы, сразу же чувствуя руки на своей талии и ускорившийся темп, который разносит волны удовольствия по позвоночнику и низу живота. Становится душно, дыхание сбивается. Ким не перестает контролировать процесс, они вновь поменялись ролями. Всегда так будут делать, пока любят друг друга.       Чон кайфует от вида на своих бедрах. Прекрасный парень, только его и ничей больше. Он трахает его со вкусом, резко входит и медленно выходит, притягивает ближе к себе и ведет носом по шее, целует в плечо и чувствует легкую дрожь в чужом теле.       Оргазм накрывает крышесносный, они заканчивают одновременно, кусая губы друг друга в беспорядочном и долгом поцелуе, потому что нравится касаться друг друга, сводить с ума, доминировать, подчиняться.       — Я люблю тебя.       — До божественного греховно.