Токийские истории.

Наверно, если бы Риндо Хайтани не вышел тогда на улицу, они бы ни за что не встретились. Так же они бы не встретились если не дождь, что водопадом пролился с неба, а какие-то подонки не подкараулили её у интерната. Не то чтобы они караулили конкретно её, просто так получилось, не повезло девчонке. Она задержалась в городской библиотеке, и не заметила как стемнело, а эти ублюдки были из тех, кто просто любит поиздеваться над такими несчастными как она. Хотя, боги, такие люди ни в чём не виноваты, просто судьба так распорядилась, и как пить дать, дай им шанс, они бы точно поменялись свой недуг, например, на любовь. Но в тот вечер, Айлин, в какой-то степени, выиграла в лотерею. Им было всё равно кого буллить, главное, наказать “недоразвитых” за их дефекты. Айлин была одной из тех кого не любят некоторые злые, и не особо умные люди, какими собственно и оказались её родители, что оставили девочку в роддоме, когда узнали о её диагнозе, и к кому не особо благосклонна судьба, которой всё мало. К слабому с рождения сердцу, она щедро выдала девочке награду в виде жизни в интернате для сирот-инвалидов, полной глухотой, двумя мерзотными воспитателями. Один из которых постоянно домогался молодых воспитанниц, достигших брачного возраста, а другой был настолько обиженный жизнью, что срывался на бедных сиротах. Запирая в темном и холодном чулане или лишая детей еды. Часто доставалась и Айлин, за непомерное упрямство, и не просто характер. Отсюда у неё и развилась боязнь темноты и замкнутого пространства. За это собственно и шёл разговор между четырьмя здоровыми лбами, что возвышались над хрупкой девочкой, которая, кстати говоря, даже не понимала чего от неё хотят, и не имела и шанса выйти из окружения. — Смотри, тупая какая. — Да она тебя даже не слышит. — Покажи ей. — Айлин лишь мизинцем нервно натягивала и отпускала золотую нить, что оплетала её запястье, наигрывая незнакомому человеку тревожную мелодию. По сути, для неё соулмейт был единственным родным человеком. Хоть она его и не знала, но очень мечтала встретить. Если уж и натянулась эта тоненькая ниточка, то значит, что она не одна на этом свете, спасибо Боже, а он уж точно не похож на этих придурков, и не обидит её. Она водила пальчиком быстро-быстро, надеясь, что её пара поймёт её нужду, найдёт и спасёт. — Чего она дёргает? — Да сто пудов надеется, что сейчас её лошок прибежит, и наваляет нам. — Только по искривлённым в комедийной маске рожам, она поняла, что стала причиной веселья нездоровой компании. — Ну что ты так долго возишься, Покажешь ей? — Сейчас, клянусь небом. Она такого точно никогда больше в жизни не увидит. — Парень распустил ремень, опустил замок вниз и спустил штаны. Айлин лишь возмущённо вздохнула и закрыла глаза, чтобы не видеть этого. Парни заржали. Девичьи слёзы мешались с дождём, и солоноватыми каплями затекали под верхнюю губу, а парни, словно сговорившись, повторили за другом, притягивая к выступающим отросткам платье девочки. Она бы точно завыла в голос, если бы могла. Когда впервые за долгое время золотая нить, что видна только двоим натянулась, слёзы прекратились, и она восторженно уставилась за спины обидчиков. Младший Хайтани не был особо рад, когда судьба связала его с какой-то девчонкой, но со временем он привык, что его соулмейт наигрывает какую-то лёгкую мелодию по утрам, и вечерам, в одно и тоже время. Отвечать он не стремился, но этот ритуал вызвал такое привыкание, что в парень, глубине души, ждал часа, когда она снова коснется пальчиками к нити, что связывает их душу. Её лёгкие касания успокаивали и забирали все заботы, хотя желания познакомиться ближе особо не было, но эффект присутствия поражал. Когда он чувствовал, что нить натягивается, отдавая в запястье небольшим зудом, что по словам знающих людей означало, что его пара рядом, он старался уйти куда подальше, скрыться за зданием, перейти улицу, переждать в баре. Но не в этот раз. Рано, очень рано она начала своё общение с ним, при этом мелодия была какой-то то ли грустной, то ли тревожной. Ему казалось, что она не просит, но умоляет о помощи. При чем так настырно, что Хайтани не знал куда деться. Естественно, если бы он не шёл в ту сторону откуда раздавалось бесячее бряканье в его голове, он бы не стал её искать специально, просто так совпало, что нить натянулась в тот момент, когда он проходил мимо отморозков, что измывались над очередной слабой жертвой. Он не был жалостливым человеком, и прошёл бы мимо, если бы дело не касалось самого Риндо. Нить до боли натянулась, а эмоции соулмейта словно обожгли его запястье. Руку Айлин защипало, и она невольно схватилась за ноющее место. — Слышь, Тощий, смотри. — Один из отморозков обратил внимание на этот жест, и кивком указал другу. — Кажется она вызвала своего утырка. — После слов округа раздалась неприятным ржанием. Девочка сжалась, когда тот самый тощий замахнулся, будто собирается её ударить, и, закинув рукой вверх, положил мясистую ладонь на лысый, и мокрый от дождя затылок. Причесав шершавую кожу, он осмотрел Айлин. — Пусть подходит, сейчас мы и с ним разберёмся. — Если она немая, то он должно быть слепой. — И чем вы тут занимаетесь? — Голос Хайтани вызвал в парнях больше мурашек, чем холодный дождь. — О, Риндо, мы тут недоумков жизни учим. В этот раз девчонка попалась. Где-то тут поблизости её соулмейтский выродок ходит, мы его тоже отметелим. — Он повернулся в сторону Айлин и замер. Нить, что связывает судьбы стала явной, и тонким, золотым браслетом осела на нежном запястье – знак, что пара встретилась. Тут же он перевёл взгляд на Риндо, грубое запястье которого украшало массивное, золотое кольцо. Хайтани сжал в руке кастет. Посмотрев на соулмейта, он головой дал ей указание к побегу. Айлин медлить не стала. Круто развернувшись, она быстро, как смогла забежала за приют, и держась за сильно бьющееся сердце сползла по стеночке, приводя пульс в норму.