Very soon

Моей радости, которую я потерял, посвящается. Привет, Хана, ты все еще улыбаешься так, что озаряешь этой улыбкой весь земной свет? Было бы очень жаль, если нет, ведь я помню именно эту улыбку, что заставляла меня всегда двигаться в перед, несмотря на свою никчемную жизнь. И в прочем, как я могу забыть улыбку той, что дарила мне надежду на что-то светлое в этом проклятом мире? Я пишу это, чтобы попросить у тебя прощения. Это я испортил тебе жизнь, я не должен был поступать так эгоистично, но я и в правду любил тебя больше себя самого, а я тот еще нарцисс, ты ведь знаешь. Прошу тебя не прекращай улыбаться. Знай я верю в тебя. СОН ХАНА Нежная рука Чона касаются моей щеки ласково ее гладя, его искрение карие глаза устремлены на меня. Я не могу. Сидя здесь, на его коленях, как чертова наездница, мне становится стыдно перед ним, и перед самой собой. Это не я. Я не та девушка, что будет сидеть на коленях у парня в одном бюстгалтере без бретелек, а ее короткое платье будет болтаться у талии. - Что такое? – я поворачиваю голову в право, рассоединяя контакт моей щеки с его рукой. Смотря на белые стены спальни. В голове вихрем проносится мысли. Ты должна это сделать, он тебе нравится. Ты ни перед кем не обязана. Нет, ты обязана своему отцу и ему.. Нет, он может катится к черту, мне нравится Чон и он милый и… Ты дура, какое значение имеет то, что он милый! Очнись, тебе здесь не место. - Ты не хочешь? – его мягкий голос доходит до моих ушей, и я поворачиваю голову, смотря на него. Его глаза такие же искренние, но в них теперь видна нотка беспокойства. - Если ты не хочешь, то мы можем подождать, – он правой рукой гладит меня по голове. – Все в порядке, правда. – его уголки губ слегка приподнимаются, – я понимаю. - Нет ты не понимаешь, я… - кладу руки к нему на плечи. – Тебя все устраивает? - А что меня может не устраивать? – перемещая руку с головы, он поглаживает мою щеку. - То, что у меня есть жених, например? – тихо произношу. - Мы это уже обсуждали. Милая, – его голос становится серьезнее, но тон все еще мягкий. - Ты ему ничем не обязана. Мы с тобой убежим далеко-далеко. – целует мой нос, мягко улыбаясь. И мне хочется, чтобы мое сердце наполнилось надеждой из-за этой улыбки, но этого не происходит. Потому что, ничего не будет в порядке, я не смогу убежать, оставляя свою уготованную заранее, жизнь тут. - Нет. – мотаю быстро головой влево и вправо, в знак отрицания. - Что ты хочешь этим сказать? – я опять поворачиваю голову в сторону стены, не в силах больше смотреть в его глаза. – Милая, – звучит его требовательный тон, а затем, он дотрагиваясь до моего подбородка поворачивает мое лицо обратно к нему. - Я не могу. Я помолвлена. – отчаянно говорю, как будто он может меня понять. Он всегда меня понимал. - Эта помолвка насильна, – резко выдает он, а его лицо ощетинивается. - Как забавно, – слышу холодный голос за спиной, и замираю, задерживая дыхание. Мои глаза полные страха устремлены в глаза Чона, а глаза Чона сосредоточены на того, кто стоит позади меня. Тэхен. Как он здесь оказался? - Можешь оставить свой сарказм при себе и проваливать, – голос Чона становится до боли холодным, а его руки опускаются на мои бедра, сжимая их. - Вставай, – громкий, властный тон звенит в моих ушах, а затем раздается по комнате его тяжелые шаги, и я немедленно, начинаю слезать с колен Чона. Как только мои ноги оказываются на полу, мое платье с талии опускается и оседает гармошкой к моим голым стопам. Я все еще стою лицом к Чону, его лицо кривится в гримасе злости, а его глаза смотрят прямо в мои напуганные. Его шаги прекращаются, чувствую всем телом, как он стоит в шаге от меня, слышу его тяжелые вздохи и выдохи. Злость вибрациями исходит от него, впрочем, как и от Чона. Через мгновение, я чувствую, как его руки поднимают мое платье по телу вверх, и когда платье доходит до моих плеч он приказывает: - Засунь руки в бретельки. Я незамедлительно это делаю, и он отпускает мое платье поворачивая меня за руку к себе. Должна заметить, его хватка на моей руке довольно болезненна, и морщу лицо от боли. Замечая это, его хватка ослабляется, а затем он нежно поглаживает своим большим пальцем запястье, но все так же твердо удерживая мое запястье в своей руке. Его вторая рука хватает меня за подбородок, поднимая мое лицо к нему. Он высокий и огромный, а его глаза с призрением смотрят на меня. И я в очередной раз осознаю, как сильно, я его боюсь, поэтому быстро опускаю глаза к его подбородку, чтобы почувствовать себя в безопасности. Я чувствую себя виноватой. Я чувствую себя грязной. - Ты ей противен, – со злобой звучит голос Чона. Тэхен поворачиваться к нему, рукой, которой он держит мое запястье, отодвигая меня так, чтобы я встала позади него. Воcцаряется тишина, мне слышно только тяжелое дыхание Тэхена, его дыхание эхом проносится в моей голове. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. - Она любит ме... - Заткнись! – слышу оглушающий злобный крик Тэхена, его рука отпускает мое запястье, и он рывком движется в перед. Я хватаюсь пальцами за его кофту пытаясь остановить, когда осознаю, что он движется на Чона. Устремляю свои слезящийся глаза на его широкую спину, из-за которой мне ничего не видно. Я взволновано начинаю: - Тэхен, пожалуйста, не надо, – слышу звук ударяющегося кулака об чью то челюсть. – Прошу! – дрожащим голосом кричу, стараясь обвить руками его за талию, но не успеваю, потому что Тэхен делает еще один рывок вперед, и слышаться звук еще одного удара. - Прошу тебя, Тэхен! – начинаю рыдать, беспомощно хватаясь за его бока, сжимая со всех сил ткань его кофты руками, стараясь утащить его от Чона, но он не сдвигается с места. Вдруг, он резко поворачивается и засовывая свою руку в правый карман штанов, достает от туда связку ключей, а затем рывком берет мою руку и кладет их мне в ладонь: - Иди, и сядь в машину, – требовательным, и в тоже время агрессивным взглядом, смотрят на меня его карие глаза. - Тэхен я… – наверняка у меня ужасно красные глаза от слез, и в другой раз, мне было бы стыдно смотреть такими глазами, в чьи то глаза, но сейчас, я умоляющим взглядом устремляю свои глаза на него. - Немедленно! – кричит он, а затем сжимает челюсть. И я делаю наверняка самую глупую вещь в мире, но все же, начинаю рыдать еще громче, быстро поворачиваясь. Босыми ногами бегу в коридор, а потом лестницей мчусь в низ к холлу и пробегаю в открытую входную дверь, мчась к черной двери его массивной машины. Открываю брелком машину, отключая при этом сигнализацию, и залажу на переднее пассажирское сидение. Ставлю связку ключей на место, возле рычага переключения передач, отпускаю голову на свои бедра замечая, что подол платья сильно задрался вверх, оголяя мои бедра. На оголенную кожу падает моя горячая слеза, а за ней еще одна, и еще. Поднимаю руку к своему рту, пытаясь заглушить всхлипы. Это я во всем виновата. Сжимаю холодные пальцы на ногах, на своих босых ногах, не переставая рыдать. Через какое-то время дверь с моей стороны резко открывается, и я перестав плакать поднимаю голову, поворачиваясь лицом к… Тэхену. Правой рукой он придерживает дверь машины, а в левой руке он держит за ремешки мои белые босоножки на каблуках. С минуту он смотрит выжидающе на меня, а затем сжимая челюсть ставит мои босоножки на пол машины и рывком, руками поднимает мои голые ноги, ставя мои стопы на сидение. Я тут же обнимаю свои ноги руками, прижимая их к себе, и ставлю голову лицом вниз на колени. Через секунду я слышу, как захлопывается дверь машины, еще через одну, открывается дверь с водительской стороны и тут же захлопывается. Слышу, как поворачивается ключ и заводиться машина, затем, как машина, набирая скорость начинает движение по асфальту. Я не знаю сколько времени мы проводим в оглушающей тишине, но резкий звук его тяжелого и холодного тона, что разорвал эту тишину, я не забуду никогда: - Шлюха.