Тол Химринг

      - Ну ты и сволочь, - с мрачным восхищением протянул Маглор. - Ну ты, Ульмо, и сволочь.       Волны плескались у камней Химринга. Солнце, ясное и яркое, пробивало прозрачную воду, не скрывая остатки Внешней стены и светлого песчаника уходящей в глубину дороги. Свет дробился в мягких накатах и путался, как в водорослях, в зарослях затопленного ковыля.       Вот уже третий день уровень воды оставался прежним.       - Нарочно ведь... Нарочно, да?!       Крик пронёсся над водами и остался без ответа, только мелькнуло вдали крыло белой чайки. Маглор развернулся и зашагал наверх, к высоким несдавшимся башням Химринга.       Он пришёл сюда, когда месяц был тонкий как волос. Пришёл, чтобы умереть, уйти на дно вместе с твердыней Дома Феанора, в стенах, помнящих дни радости и руки тех, кто был дорог ему. И... что?       Да чтоб тебе, Ульмо, рауги воду мутили!       В полуразрушенной мастерской он разыскал топор и гвозди. Уцелевшие в пожаре бревна конюшни вполне сгодятся на плот, а там - будь что будет. На востоке, за слепящим пространством вод, высились верхушки Синих гор, на закате они становились розовыми.       Аман?       Будет вам Аман! Арда большая, в ней много места и дорог, главное - арфу прихватить.       До Дагор Дагорат ждать будете!