Двадцать минут

4 октября. Тюрьма Азкабан. 10:21 Она надеялась, что никогда не окажется в этом месте. Девушка искренне желала, чтобы этот аспект магического мира навсегда остался для нее тайной. Но нет. Гермиона Грейнджер уверенной походкой шла по темным коридорам Азкабана. Коридорам, которые были пропитаны гнилью и безнадежностью. Коридорам, чьи стены уже много столетий впитывали в себя человеческий страх. На секунду она задумалась о том, что в дементорах не было никакой необходимости, ведь казалось, что сами стены высасывают все жизненные силы из человека. Да, с окончанием войны эти твари покинули тюрьму и встали на сторону Темного Лорда, однако после того, как ее лучший друг Гарри Поттер одолел одного из наиболее могущественных магов своего времени, необходимость в них пропала. Министр Кингсли был жёстким, но достаточно справедливым: он принял закон о том, что какие бы ужасные поступки не совершил волшебник, это было бы абсолютно бесчеловечно держать рядом с ним таких мерзких существ. Особенно остро вопрос Азкабана и его охраны поднял Гарри, апеллируя ситуацией с Сириусом. Ее лучший друг уже в столь юном возрасте стал главой аврората, а Рон Уизли и Гермиона Грейнджер были его самыми близкими сотрудниками. Его правой и левой рукой, его опорой и поддержкой. Так было всегда и так должно было продолжиться. "Золотое трио", как любила их называть Скитер в своих статьях, всегда было неразлучно. В школьные годы ребята сильно сдружились, но война сделала так, чтобы они стали ещё ближе. Чтобы всегда прикрывали спины друг другу. Война изменила каждого из них. Не осталось места для детских обид и издевок. Не осталось места для вражды и ненависти. Не осталось места для разделения людей на только плохих и хороших. Именно по этой причине Гермиона вместе с Роном и парой охранников шли вдоль камер; клеток, где сидели Пожиратели смерти. Министерство и Орден Феникса поймали практически каждого, кто носил темную метку. Клеймо, которое в нынешнем мире стало признаком изгоя или отверженного. Человека, который не достоин носить гордое название волшебник. Роули, похоже, уже практически сошел с ума. Он сидел в камере, обняв руками колени, и бормотал что-то себе под нос, не обращая внимания на четверку, которая прошла мимо. Макнейр молча лежал на кровати, уставившись в стену. А Гойл старший подбежал к решетке, умоляя сжалиться над ним. Они подошли к следующей камере и увидели его. Молодого парня, который уставился в потолок, крепко сжав губы. Его белокурые волосы выглядели грязными и неопрятным, а серые глаза не выражали ничего. Абсолютно. Гермиона остановилась перед его клеткой. — Думаю, его стоит отпустить, — твердо заявила она. Охранники переглянулись. Рон уставился на нее. — Мисс Грейнджер, вы уверены? — подал голос один из сопровождающих. — Г-гермиона, — начал Рон, — это же... Парень не успел договорить, как девушка резко перебила его. — Я знаю, кто это, Рональд. — сглотнув, она продолжила, — И да, я уверена. Рон непонимающе смотрел на свою девушку. Драко Малфой, сидящий на полу камеры, лениво перевел взгляд с потолка на шатенку. Она смотрела на него. Эти глаза он помнил очень хорошо ещё со времён Хогвартса. Такие теплые и манящие, точно горячий шоколад. Драко мог бы поклясться, что отличает каждую ее эмоцию только по ним. И сейчас в этой бездне он увидел... Страх и сочувствие? Она боится за него? Переживает? Не может быть. Он знает, что она никогда не посмотрит на него. Не после того, что он делал и говорил ей. Рон продолжил говорить, а Драко театрально закатил глаза. — Гермиона, это Малфой! Он обязан гнить здесь до конца жизни. Вместе со своим папашей! Ты что, забыла, как он мечтал, чтобы тебя съел долбанный василиск?! Или как он при всех оскорблял тебя? Или... Гермиона жестом руки резко перебила своего парня: — Я все прекрасно помню, Рон, — ее сердце начало биться чаще, — но прошу тебя заметить, что ни один из его проступков не стоит пожизненного заключения в Азкабане! Мы были детьми... Война изменила каждого из нас, — она тяжело дышала, сама не понимая, почему отстаивает Драко Малфоя перед Рональдом Уизли. Ненависть Рона к нему была феноменальной. Казалось, посади гриффиндорца сейчас к Драко, то один убъет второго. Другого варианта просто не существует. Им даже не нужны будут волшебные палочки: оба смогут это сделать голыми руками, как магглы. Рон медленно перевел непонимающий взгляд с Гермионы на Драко. Тот сделал то же самое. И тут Уизли заметил, будто мерзкий хорек ждал этого момента, как Малфой ему ухмыльнулся. Едва заметно, только правым уголком губ. Щеки Рона вспыхнули, а глаза налились гневом. Он подбежал к решетке, мечтая оказаться внутри с мерзким подонком один на один. Гермиона ошеломленно смотрела на парня, не понимая подобной реакции. Ведь Малфой даже не успел ничего сказать. 17 ноября. 6-й курс Драко Малфой вальяжно шел по коридорам Хогвартса после обеда. Его настроение было более чем замечательным: он вкусно поел, успел поиздеваться над Долгопупсом при выходе из Большого Зала, также его подбодрил Теодор Нотт парой идотских шуток за обедом. Позади себя Малфой услышал быстрые шаги и через секунду почувствовал, как чьи-то руки его дёрнули за мантию и откинули к ближайшей стене. Драко больно ударился затылком о камень. — Какого хера?! — возмущённо огрызнулся он, разглядывая напавшего. Рыжие волосы, веснушки и горящие ненавистью голубые глаза. — Что тебе от нее надо, придурок? — практически у самого лица блондина прошипел Рон Уизли. Драко мгновенно нацепил на себя маску безразличия, скуки и отвращения. — Не понимаю о чем ты. А теперь, если позволишь, — он демонстративно выгнул бровь, — я пойду. Не особо приятно стоять настолько близко к такому кретину, как ты, Уизел, — Малфой уже планировал уйти, как Рон грубо схватил его за плечо и вернул на место. — Я о Гермионе! — у Драко дернулся глаз. — Не прикидывайся! Я вижу. Я все вижу, — Рон пристально смотрел на Малфоя. Черт, этот придурок догадывается. Драко знал, что Уизли запал на Грейнджер и ревнует ее к каждому столбу, но не мог же он так спалиться? Малфой всегда был осторожен. Что его выдало?! — И я тебе обещаю, — Рон продолжил свой монолог, — я тебя к ней не подпущу. Малфой сглотнул. — Да кому нужна твоя Грязнокровка? Отвали от меня, — блондин толкнул Рона в грудь. — Ври кому угодно, Малфой, я все вижу. Твои идиоты-дружки даже не догадываются, наверное, а? О, а что же скажет папаша? — Рон был на взводе. Драко чувствовал, что ещё секунда и рыжий ударит его по лицу. Внезапно Рон остановился, выдохнул и прошептал: — Не лезь к ней. Ты ее не достоин. Безразличное и отстранение лицо Малфоя исказила гримаса ненависти, а губы искривились в знакомой ухмылке: — А кто достоин? Ты что ли? — прошептал Малфой в ответ. Уже не было смысла скрывать. Рыжий придурок знает. А лучшая защита — это нападение. Рон от удивления расширил глаза — это признание для него все равно оказалось внезапным. Отходя от слизеринца, Рон спокойно ответил: — Я тебя предупредил, — Уизли развернулся и ушел прочь, а Драко ещё несколько минут стоял у холодной стены замка, пытаясь успокоить клокочущее сердце. 5 октября. Кабинет Грейнджер. 15:09. — Ты сделала что? На следующий день Гермиона сидела в своем кабинете и заполняла рабочие бланки, а Джинни Уизли ошарашенно смотрела на нее. — Джин, если ты собралась выносить мне мозг, как твой брат весь вчерашний вечер, то, пожалуйста, не утруждай себя. Да, я уверена в своем решении и нет, я его не изменю. — Мерлин, Грейнджер! Но почему? Должна же быть хоть какая-то причина? — Нет никакой супер-причины, Джинни! Он не сделал ничего противозаконного. Раз мы строим новый магический мир, добрый и справедливый, — она театрально взметнула вверх руки, — тогда нужно быть справедливыми ко всем. Джинни втянула носом воздух и резко выдохнула, прикрыв глаза. — Ладно, пожалуй, соглашусь. Ты не думала, как к нему отнесется общество? В отличие от своих идиотских друзей, у него есть метка. — И что? Он принял ее не добровольно. Джинни закатила глаза, будто объясняет подруге что-то очевидное, а та ее в упор не слышит. — У меня тоже есть своя метка, Джин. И кто, как не ты, понимает, что она ничего не значит, верно? Джинни покосилась на левое предплечье подруги, которое было скрыто белой рубашкой. — Надеюсь, он не забудет тебя поблагодарить. Хотя, это же мерзкий хорек, не думаю... Гермиона резко перебила гневную тираду рыжей. — Он уже это сделал. Джинни выпучила глаза: — В смысле? Гарри сказал, что его выпускают только завтра. — Все верно. Он прислал мне цветы, — она жестом указала на роскошный букет белых орхидей, которые стояли на столе для переговоров. — Ого! А он умеет удивлять, — Джинни подошла к букету. — Стоп! — вдруг опомнилась рыжая. — А с чего ты взяла, что это знак благодарности от слизеринского придурка? — она изящно выгнула бровь и скрестила руки на груди, будто бросая подруге вызов. Гермиона, которая все это время заполняла рабочие бланки, уставилась на нее. Через пару мгновений Грейнджер достала из тумбы кусок пергамента и протянула Джинни. Та взяла его и принялась читать. "Спасибо за второй шанс" Д.М. — Да он романтик, — усмехнулась Джинни. Гермиона закатила глаза. — Что ж, прости, но мне надо бежать на тренировку, — рыжая подошла и поцеловала подругу в щеку. — С удовольствием ещё бы поболтала, но мне пора. Если будут какие-то новости, я всегда готова тебя выслушать, — рыжая поиграла бровями. Гермиона только набрала в рот воздух, чтобы возразить, как Джинни продолжила шепотом, заговорщески смотря в глаза Грейнджер: — Если у тебя будет роман на стороне с Малфоем, я обещаю, что Рону не скажу, — она подмигнула и направилась к двери. — Джинни!!! — возмутилась шатенка, на что рыжая, перед тем как покинуть кабинет, послала подруге воздушный поцелуй.