Кохана

Орочимару со здравой опаской смотрел на существо, восседающее у него на коленях. Существо что-то пищало, оценивающе заглядывало в его змеиные глаза и даже прижималось румяной щечкой к накрахмаленному и пропахшему химикатами кимоно. Вроде умилительно, но, судя по косящему взгляду… да, так и есть — пришлось отжимать маленькие пальцы по одному и убирать подальше кошелек. … он многого ожидал от предложения Юки погостить, но точно не этого. — Это не мое, — фыркнул он, отпихивая и продолжая разглядывать маленькое недоразумение, которое, в противовес его словам улыбнулось и блеснуло острыми, точно не просто человеческими зубами. Для полной схожести не хватало длиннющего языка, который, к счастью, отсутствовал. Юки сурово поджала губы, и Орочимару поборол желание пригнуться: в прошлый раз после такого жеста в него полетел ее чайный сервиз. — У нее волосы черные, — буркнула женщина напротив, смотрясь в маленькое круглое зеркало в руках, — Кожа бледная. — Оттенок другой, — коротко констатировал факт Орочимару, надеясь отвертеться от висящего в воздухе не предложения даже — угрозы. — Ну и что! А зубы? Ты на зубы ее посмотри! Я ее грудью кормить раньше бросила, они у Коханы быстрее других детей прорезались, кусается… Пока Юки заново заводила песенку «это твоя дочь!» он думал о том, что если ребенок и правда его… Так же преданно глядя в глаза «папочке», Кохана впилась зубами ему в руку. Орочимару думал, как мог так сглупить. — А куда мы идем? А зачем? А почему? А где мама? А… К счастью Кохана оказалась молчаливым ребенком и эти вопросы на бедную голову неожиданного родителя не посыпались. Но на счет послушности можно было смело поспорить. Знал же, не надо идти к Юки, особенно если она сама зовет! Эта стерва… очаровала, впихнула в руки дочь и вышвырнула за порог. Мужчина покосился на девочку. Она опять отстала, зарывшись в густые заросли сорняков по обеим сторонам дороги. Из травы выглядывала черная макушка и слышалось тоненькое пение. Ах да, Юки говорила что-то про непомерный талант к пению. В учебу и техники бы этот талант… — Ты мой папа? — высокий голосок так резко пронзил тишину, что Орочимару даже удивился, но все же кивнул. Мало ли, встретит кого-нибудь по пути… «Это не мой папа, этот дядя меня из дома забрал.»… Орочимару, конечно, великий Санин и все такое, но вырезать толпу разъяренных крестьян довольно проблематично. Кохана кивнула сама себе и вылезла из кустов с небольшим букетиком. Отравленным, как отметил Орочимару. — Раз ты мой папа ты должен быть сильным. Так Юки говорила, — девочка протянула ему импровизированный букет, — Съешь. — Почему ты называешь мать по имени? — вкрадчиво поинтересовался Орочимару, заглядывая в зеленые глаза. И вправду похожа. На него в детстве… Девочка не ответила и надула щеки. Они простояли минут пять, глядя друг другу в глаза. Орочимару надоел этот спектакль и он потянул девочку за руку. Потом за волосы. Кохана не реагировала и упрямо тянула ему ядовитые растения. Потом великий Санин сдался и запихал в рот несколько цветов. -Потому что ей тяжело работать, если клиенты знают, что у нее дочь. Тогда Юки будет казаться старой, а это плохо, — ответила девочка, удовлетворенно наблюдая как ее «папа» давится цветами. Она специально выбрала похуже, ее Юки учила какие есть нельзя. — И что же ты делала, что бы они не узнали? — лениво протянул новоявленный отец и потянул девочку за собой. За шкирку. Ну, ничего, он ей цветочки припомнит. То, что она его дочь еще ничего не отменяло. — Я притворялась служанкой, — важно заявила она и зашагала в противоположную сторону. Орочимару даже не удивился. Он немедленно вернул ее на правильный путь и пошел следом, бдительно следя, чтобы она и коситься не смела в сторону кустов. Яд ядом, а несварение он получит. На что надеялась бывшее увлечение Орочимару, гейша Юки, отдавая ему на руки маленькую дочь? Тем более если она сама не была уверена, что ребенок его. Просто она любила Кохану. Правда любила. Но работа требует много труда и времени, и на любимую дочь не остается даже лишней минуты. А Орочимару и так страдал бездельем, о чем свидетельствует наличие огромного количества детей — даже не его! — и планы по продлению и так не короткой жизни. Так пусть Кохана ее сократит. Нервы не восстанавливаются… Совсем обленился. Раз есть время заботиться о чужих, найдется время и на свою. Да и Кохане не будет скучно одной, хоть с одногодками познакомится. Так думала Юки. Женская логика — вещь страшная, и никакому Санину против нее не пойти. Но у Орочимару тоже не было много времени. Поэтому он с важным лицом скинул малолетнюю проблему на плечи Кабуто и исчез в недрах лаборатории. — И как тебя зовут? — с самой доброй улыбкой протянул Кабуто, лучший медик и последователь Змеиного Санина. Девочка обвела всю его фигуру (на метр выше нее) равнодушным взглядом, и, не обнаружив каких-либо недостатков (впрочем, как и достоинств), сообщила: — Кохана. Я дочь Орочимару. На этой многообещающей минуте Кабуто сломал себе очки, которые только начал поправлять. Орочимару не было дела до истощенного его дочуркой Кабуто. Он не думал о том, как пятилетний ребенок мог так повлиять на одного из лучших. А если и думал, тут же приходила мысль «это мое порождение» и великие планы отходили куда-то далеко, оставляя после себя гордость за отпрыска. Наверное, к пятнадцати она сможет вынести мозг Кьюби. А что? Играть на нервах — тоже талант. — Кабуто, я отправляюсь в один городок… — вздрогнув от молящего взгляда подчиненного, Орочимару смиловался, — И беру Кохану с собой. Кабуто еле удержался чтобы не помахать платочком в сторону удаляющейся бестии. Ну кто бы мог подумать, великий медик не сможет справиться с ребенком. Но ведь с другими детьми у него разговор короткий — уговорить, успокоить, напугать. А тут — поиграть, побегать, потанцевать чечетку (что это вообще такое?!) одеть платье, снять платье, купить, купить не это, а то, кушать, не хочу кашу, в туалет, куда пошел, спать, спать! нет не спать, а сказку, не эту сказку, хочу к папе, а не уже хочу к маме, да мне пофиг что ты ее вообще не знаешь, ну-ка свалил с дороги, книжку в голову, стул в голову, опять побегать и поиграть, ой щеночек плевать что это бешенный волк, оттащить от клетки, получить от волка, получить от Коханы, получить от Орочимару за шум… никакая выносливость не поможет. — Ути пути! Это ваша дочь? — умиленно завывали тетки с прилавка. Кохана молчала. Она вообще была не против — каждая хотела ущипнуть за щеку, но тут же давала леденец или еще что-нибудь. Единственное что ей не нравилось это цветастое кимоно, в которое ее нарядил Орочимару, хотя он выглядел ни чуть не бледнее. А вот Орочимару уже начал злиться. — Да-да, моя… Вы не могли бы приглядеть за ней пару минут? Мне нужно кое-что купить, но я боюсь в давке Кохану не заметят… — Конечно! — в один голос заявили противные бабы. Орочимару не стал говорить им, что покупать он идет органы и тому подобное, и что боится что его дочь там как раз таки заметят. -Ой! Вор! Вор, держи его! Пока тетки выли и кидались за мальчишкой в ободранной футболке, Кохана выскользнула из-за прилавка. Она успела даже кинуть на него благодарный взгляд, на что ей подмигнули, странно-желтыми глазами. Впрочем, ей нет дела до какого-то мальчишки. Гораздо интересней маленькая собачка, пробегавшая между ног толпы. Толпа выглядела странно. — Эй, потерялась, малышка? — один из них, с одним глазом и закрытым лицом присел перед Коханой. — Нет. Я с папой, — буркнула она и отвернулась. Из-за этого негодяя она упустит щенка… Ниндзя Конохи пожал плечами и выпрямился, все еще не спуская единственного открытого глаза с убегающей девочки. — Какаши! Не отвлекайся, тут где-то Орочимару должен быть… — Да нет, просто заподозрил не того. Не ту, — исправился он и вытащил книжку из-за пазухи, — Продолжайте в том же духе, — сказал он команде и углубился в чтение. Команда дружно возмутилась и отобрала у него книгу. Собака была поймана. Тяжелыми усилиями, но поймана. -Я назову тебя Хачико, — сказала Кохана щенку. Тот оскалил зубки, но девочка продемонстрировала ему свои и щенок счел правильным замолкнуть и притвориться мертвым. Тащить на руках Хачико оказалось труднее, чем хотелось бы. Но она ведь дочь Орочимару. А он сильный, значит и она должна быть сильной. Ведь она его дочь. Не каждый Санин сможет вот так букет отравленных цветов съесть! Пусть он после этого и жаловался на диарею. Кохана слышала его разговор с Кабуто. — Я покажу тебя папе. Если ты ему понравишься, мы будем вместе играть, а то тот очкарик вообще ничего не умеет, — доверительно прошептала она в пушистое ухо, — А если не понравишься… я буду ему «капать на мозги», так Юки говорила, когда я хотела что-нибудь. Он не сможет устоять, у него нет иммунитета, как у Юки… Кохана упрямо тащила затихшего щенка. Она думала донести его до того прилавка но… Случилось самое что ни есть банальное. Дочь Великого Санина, главы Деревни Скрытого Звука, Извра… Искусителя Орочимару… потерялась. Когда Кохана уже думала зареветь в голос, ее схватили за плечо. — Почему ты убежала? — знакомый, шипящий голос. Кохана облегченно вздохнула, папа сам ее нашел. Потому что сама она бы не нашла папу, ведь какая-то там техника по смену внешности изменила отца до неузнаваемости, — Не важно, нашлась и то ладно. Это Акияма. Рядом с Орочимару стоял тот самый мальчик. С желтыми глазами. — Акира! — щенок ожил, кинувшись на руки желтоглазому, — А я его искал. На базу они возвращались троем, не считая собаки. Кабуто стало в два раза хуже. Потому что на просьбу Коханы играть с Акиямой Орочимару сказал да. Теперь перед ним бегали два ребенка и собака. О, жизнь, за что ты так жестока! Да, я убивал, пытал и мучил, но эта пытка просто ужасна по сравнению с выдергиванием ногтей и ванной серной кислоты. В конце концов, он ведь не заставлял своих подопытных носиться за тремя идиотами и пытаться уложить их спать? И это учитывая, что трогать их категорически запрещено. Да и самому страшно — а ну как Коханочка продемонстрирует знание техник отца? Они еще от каге бушин, но дзюцу не отошли… зато теперь Орочимару знает что у доченьки много чакры в запасе. Угу, а ему, Кабуто, бегай, ищи этих сумасбродных клонов по всей базе… и этот Акияма туда же… хорошо, что они собаку клонировать не додумались. Думая обо всем этом, Кабуто шел по коридору. Шел, никого не трогал, и тут его снесла целая стая непонятных существ. Кое-как сориентировавшись, он выхватил из сплошного потока одного… Щенка. Додумались. через восемь лет — Круто, да? Нет, ну круто? — Да-да-да. Заткнись уже. Акияма шагал рядом. По потолку, хвастаясь новой техникой. — А еще могу по стене… по воде… Кохана всерьез рассматривала вариант спалить его техникой огня. Вдруг он еще и по огню ходит? — И шрамы скоро пройдут, круто да? Регенерирую как черт! Меня даже избивать неинтересно, так Шикава сказал. — Снова? Тебя опять задирают… — Да ничего. Кохана замолкла. Внимательно посмотрела в желтые глаза и крепче впилась в загривок Акиры, на что тот удивленно зарычал. -Ненавижу его. И тебя ненавижу, тряпка! Вот так и ушла, бросив двух существ мужского пола переглядываться и думать, что же произошло. Орочимару с беспокойством рассматривал какие-то чертежи, планы, доклады шпионов из других деревень… Но все это складывалось в одну неприятную картину. То есть рано или поздно ему все равно надо будет самому отправиться в Коноху, если он, конечно, хочет получить Учиху. Еще не сформировавшаяся психика и прочие проблемы — это будет легко. Но что скажет Кабуто? Кажется, он явно не в восторге от Акиямы и Коханы. Ни они, ни даже щенок не желают слушаться медика. А если Орочимару уйдет… ой-ей. Кохана… Коханочка! Умничка, как ни крути. Нашла же свиток с техникой множественного клонирования, ну и что что база еще долго не восстановится… тьфу, отвлекся. Так что с Учихой? — Пааааап! — истерический визг доченьки пронзил тишину и Орочимару заодно. Ух ты, а она громкоговоритель даже не использовала! Вот что значит гены, помнится Юки, когда его выгоняла, так же орала громко. — Да? — Орочимару сделал строгое лицо и приготовился выгнать дочь из кабинета. Но когда девочка зашла, он резко поменял свое мнение. — Кто это сделал?! Великолепные, длинные волосы его малышки! Почти половина их спалена!!! Кохана подумала, что отец пребывает в большем шоке, чем она. — Кхм… я хотела выучить технику катона. Я вообще-то на счет… С того дня Кохане запретили приближаться к свиткам. — Ты кто? — спросила девочка, потирая лоб. — Я кто? А ты? — буркнул мальчик, ощупывая шишку. Два ребенка застыли напротив друг друга прямо в коридоре, где и столкнулись минуту назад. — Я Учиха Саске, новый ученик Орочимару, — гордо выдал мальчик, победно глядя на высокомерную девчонку. Девчонка падать ниц или даже извиняться не собиралась. Более того, нахалка зевнула. И продемонстрировала весьма интересные зубы. А потом еще и грудь (которая отсутствовала по причинам раннего возраста) выпятила. — А я его дочь. Кто круче? Саске фыркнул и показал катон. А потом еще и сюрикен (вдвое больше его самого) Девочка ухмыльнулась и повторила. Но уже целясь в нахальную морду какого-то Учихи. Кабуто получил нехилый нагоняй от Орочимару за то, что два его любимчика встретились. И устроили драку посреди базы. Большую такую драку, без летального исхода, но близко к нему. — Двадцать человек ранены… — выдавил Кабуто. — А Кохана и Саске?! — Живые, — выкрутился медик. Когда Кабуто вернулся в свой корпус, где и лежали драчуны, он обнаружил свою любимую лабораторию в развалинах. Истощив свои запасы чакры, дети решили воспользоваться кулаками и другими интересными предметами. И продемонстрировали Кабуто, что новое поколение будет определенно сильным. Все-таки маленькие детишки поднимающие стол (который Кабуто даже подвинуть не мог) страшная вещь. — Может, оправите ее к матери? Отсидится, остынет, и вернется, — страдальчески выдал побитый Кабуто. После последней драки он наотрез отказался лечить обоих драчунов. На что они побили медика. Поочередно. — Нет. Саске сказал, что теперь Кохана его партнер в спаррингах. И никто другой, — задумчиво почесал подбородок, — Учитывая, что после каждого такого спарринга они даже ползать не могут… И что с ними делать? Потолок, пол и стены затряслись. Послышался визг Коханы. потом через щели двери просочился дым. Завыл Акира. Орал Акияма. — Мне кажется, или Кохана и Акияма объединились? А потом заорал Саске. — Кажется, да. Теперь дверь кабинета снес поток воды. — Мне кажется, техника призыва водного дракона была лишней, — признал Акияма. Кохана и Саске согласились. Их троих заперли в тюрьме, приковав к стене. Мокрый Акира, Кабуто и не менее мокрый Орочимару ушли, уязвленно шлепая по каменному полу. — Ну, Учиха, перемирие? — сощурилась Кохана. — Вооруженный нейтралитет, — поправил Саске. — Временный, — немедленно добавила девочка. Игнорируемый Акияма загремел цепями, привлекая внимание своих сокамерников. Потому что воздух начал электризоваться. — А ты какого черта влез? — обратился Саске к нему, — Ты вообще знаешь такое: третий лишний. — Это в любви бывает третий лишний, — передразнил Акияма, — А в драке только за. Саске фыркнул и попытался отвернуться. Тьфу, цепи короткие. — Вот вернусь я в Коноху, будете знать, — обижено прошипел он. — А я — к маме. Акияма тоже хотел что-то добавить, но задумался. А ему куда? — О! А я к Кохане! Мы же друзья. Кохана тактично промолчала. — И все-таки. Поеду я к Юки. А вы тут живите. — Почему? — синхронно выдали мальчики. — Мою комнату затопило. И отец какой-то злой. еще два года спустя — Он придет. — Кохана, я… — женщина запнулась, напоровшись на злой взгляд зеленых глаз, — Я просто думаю что… ну, он может и не придти. Слишком много всего случилось, и… — Отец вернется за мной. Я знаю, — упрямо сжав губы, буркнула девушка. Юки погладила ее по угольно-черным волосам. Бледная кожа, впалые щеки и мешки под зелеными глазами. Взгляд уставший, но устремленный куда-то за окно. Она слишком похожа на отца. К ним подошел Акира и жалобно заскулил. Он лизнул руку Коханы, но она не отреагировала. И Юки так не хотелось рушить иллюзию. Ведь Орочимару и вправду может вернуться. Сначала отец буквально сослал ее к матери, когда появился этот Учиха, дав в сопровождение только мальчишку с собакой. А недавно забрал и его. — Ко… блин, ну отпусти, надо так надо. У нас там шиноби не хватает, ну отпусти уже! Ко! Кохана не слушала. Она мертвой хваткой держала Акияму и прятала лицо в широком плече. Освободить «пленника» удалось только через час, с помощью Юки и Акиры. Еще три дня после этого Кохана только плакала и спала. Все что у нее осталось — это мать и пес. А сейчас ее глаза высохли от слез. Она больше не плакала. Только один раз сказала матери: — Я ему так и не призналась что люблю. Дура. Юки гладила ее по голове и думала, что у нее с Орочимару, пожалуй, тоже самое было. Она никогда не говорила что любит, ведь гейша не может любить. А Орочимару не видел, и сейчас не видит. Глупый он, все у него техники да сила… а жизнь проходит мимо. Но она надеялась, что ее дочь сможет. Ошиблась. И тогда шестнадцать лет назад, отпустив Орочимару и родив дочь, и одиннадцать лет назад, отдав Кохану отцу. Но он же может вернуться? Его ждут. Не дождутся. Саске вдохнул сырой воздух. Его команда была близ развалин старой базы Орочимару. Саске не стал бы сюда возвращаться, но через базу проходил короткий путь в один городок, где главной достопримечательностью был черный рынок. Саске посмотрел в сторону рощи. Уже бывшей. Потому что три года назад он и еще одна девчонка начисто спалили все вокруг. Отрабатывали технику катона. — Кто круче? — до сих пор помнил Саске. И что самое противное — не выяснили. А этот Акияма… вообще не в тему. В лесу послышался вой. Не волчий. Собачий. — ААААААА!!! А-а-а-а-а-ки-и-и-и-и-ра-а-а-а-а! Сто-о-о-ой!!! Акира? Додумать Саске не успел. Из-за деревьев на огромной скорости вылетел черный пес, таща за собой что-то цветастое. И песик не преминул его сбить. Одновременно с этим человек, висящий на поводке, отпустил веревку. Черная псина унеслась, оставив двух людей валяться посреди развалин. Акира гордо залаял. Вот он какой умный, нашел того мальчика. Хотя он вырос, запах не изменился. Хм… а чего это хозяйка так злится? Она должна быть счастлива! Вот еще хозяина найдут… Акира знает, он жив. — Тьфу… — девушка откашлялась, тщетно пытаясь выплюнуть те двадцать килограм пыли которые успела съесть. Саске упрямо не подавал признаков жизни. — Эм? Чувак? Ты живой? — за неимением палочек она пнула лежащего в бок. За что ее схватили за шиворот и притянули к себе. Саске пристально пригляделся в знакомые зеленые глаза, которые от страха и ужаса растянулись на все лицо. Веко задергалось. — Живой. Ну, привет, змеюга. Змеюга не ответила и прокусила держащюю ее ладонь. От удивления, конечно. Карин, Суйгецу и Дзюго не решились вмешиваться, стоя в стороне и наблюдая, как от Саске удирает какая-то девушка. Подозрительно напоминающая Орочимару, но это так, мелочи. А еще она во весь голос орала что-то вроде: «Греба-а-аный А-а-акира-а-а! Фа-а-ас! Фа-а-ас сказала!!!» — Может, поможем? — выдавил Дзюго. — Кому? — зевнул Суйгецу. И противно втянул воду через трубочку, — Ого! А ей узенькое кимоно не мешает, вон как несется. А у Саске пояс развязался… — Саске, естественно, — злобно выдавила Карин, — Что это за баба? И не Орыч, по чакре не скажешь. Суйгецу ухмыльнулся и прикусил трубку. — Неа, девушке. По-моему на почве длительного воздержания у Саске крыша поехала. После услышанного Карин неверяще упала в обморок. Потому что у ее героя упали штаны. Суйгецу ржал. Натурально, смачно ржал. А потом положил руку на плечо Дзюно, старательно закрывавшего себе глаза. — Слышь, иди-ка к своим птичкам подальше. Мне кажется, тебе рано такое смотреть… — А… а ты? — А я посмотрю… — А Карин? Суйгецу вздохнул. Посмотрел на Саске, спешно натягивавшего одужду и придавившего его пса. Смотрел на скрывающуюся девушку. Он трагично вздохнул, когда их лидер все-таки завязал пояс и выплюнул огненного дракона. А заодно пару дюжин огенных шаров. Девушка побежала еще быстрее, на ходу выпуская из близжайшей речушки аналогичного водного дракона. И еще одного. И еще. — Эм… Суйгецу? — Иду, — обреченно выдал он. Ну вот, такой поединок. Внезапно рядом преземлился тот самый черный пес, с которого все началось. Он лаского потерся о ногу Суйгецу, наступил на голову Карин и дал Дзюго себя погладить, завоевав сердца парней. Особенно потому что настурил на Карин. — Ты Акира? Пошли, что ли, с нами? — предложил Суйгецу. Мечник закинул очкаристую на плечо и потащился за Дзюго, оставив далеко за спиной гоняющуюся парочку. Акира гордо шагал рядом с двумя парнями. Он заставил хозяйку и того мальчика начать играть, значит и хозяин скоро появится. Вечно он ревновал и прибегал побыстрее, вот и сейчас прибежит. Позади них раздался истошный вопль все-таки спойманной Коханы. А потом и Саске, наверное, он забыл про зубы. Или хозяйка показала ему свои когти, зря что ли растила? Нет, Акияма точно придет.