Из истории галактик

Джесси ненавидит скуку. Она душит его, кандалами ложится на ноги и руки, мутью окутывает голову. Лезут и лезут паршивые воспоминания про маленькую комнатку со спертым воздухом, затертые футболку и шорты, замызганный рюкзак с брелоком в виде лохматого пса. Тогда, когда Джесси еще не был Джесси, он часто сравнивал себя с этим псом — блохастым, со сваленной шерстью, никому не нужным. Всем ведь подавай комнатных собачек, чистеньких и миленьких. Драчливый жилистый подросток, извивающийся и кусающийся, когда поймали за кражей булки, заслуживал только порки и выговора, а не любви и обожания. Джесси отсекал себя от этого образа — он сильный, он носит модные шмотки, он сорит деньгами. Маленькая Азия — всего лишь точка на карте, плевок бога, та еще помойка. Не место, где он родился и вырос. Джесси вырос в клубах элитных районах, на подпольных рингах. Псевдоним, взятый практически случайно — с глянцевого постера, рекламирующего полуголого татуированного певца, — так плотно слился с ним, что настоящее имя затерялось в задворках памяти. Туда ему и дорога. — О чем думаешь? — Балдж вклинивается бесцеремонно, сразу напрямик задавая вопрос: он не любит тратить время на расшаркивания, рубит как есть — и это в нем Джесси особенно ценит. За голосом Балджа реальность штурмует сознание: проступают контуры гостиной, журнального столика перед диваном, на котором Джесси и завис, кресла напротив и светящегося ореолом ноутбук, за которым Балдж работал последние пару часов. — О том, что я доволен своим настоящим, что я рад, что перечеркнул прошлое и стал Джесси. — Имя — лишь оболочка. В нем нет никакого смысла, пока не наполнишь его содержимым. Ты мог бы остаться каким-нибудь Ацуши, но внушать те же уважение и страх. — Тогда почему ты сменил имя? — Джесси скалится, довольный поддевкой. — Мне не нравилось прежнее, не было в нем интриги и загадки, — Балдж пожимает плечами, откидывает волосы со лба и смотрит на потолок, будто там — космос, гибнущие звезды, зарождающиеся черные дыры. — А я не был доволен своим. Деревенщина какая-то. — Поэтому за образец для подражания взял сценический никнейм корейской поп-звезды? — Японской рок-звезды! Беспредельщика и оторвы! — Джесси подскакивает, но Балдж даже позы не меняет. Лишь дергает углом рта. Ответная подколка удалась, ясно... — Да и вообще звучит красиво и вместе с тем дерзко. Привлекает внимание, врезается в память — иностранное, но не ломающее язык. — Долго репетировал? — Балдж чуть пригибается, уже готовый к новым нападкам, знающий и предсказывающий все реакции Джесси наперед. Это в нем особенно бесит. Только даже сгорая от желания придушить, Джесси любому шею свернет за подобные поползновения. Потому что хоть Балдж и гений со всеми вытекающими, жить без него совершенно невозможно. Жить с ним — совершенно невыносимо. Любимое хождение по грани, по самому острию. Именно это наполняет саму суть Джесси. Именно это — заставляет услышавших его имя трепетать. От страха и уважения.