Ты

Знала бы ты, сука, как мне было плохо без тебя. Знала бы, как было ужасно с ней. Знала бы ты, какую огромную ошибку я совершил, когда вновь отпустил тебя. Невероятную. Да, я не спорю: первое время я не чувствовал ни вины, ни желания вернуть тебя, но это лишь потому, что она давала мне иллюзию счастья. Такую с ней привычную, такую обыденную, что вскоре я понял, каким мудаком был и каким мудаком являюсь сейчас. Время не стоит. Никогда, как бы сильно я того не хотел. Я бросил, наконец, то мнимое ощущение счастья. Полностью расстался с прошлым и ушёл в омут. Да, ты не ослышалась. Я ушёл в омут и хотел утонуть в этом болоте, потому что понимал: ты больше никогда не станешь моей. И я молился, чтобы время остановилось навсегда. И я практически утонул. Пил до неузнаваемости, каждые выходные вновь и вновь смотря на своё отрешённое отражение. Трахал всех, кто попадался под руку, но и подавно не так, как тебя когда-то. Без прелюдий. Без поцелуев. Без лишних касаний. Без эмоций. Без чувств и без малейшего желания. Трахал разных сук, но в каждой неизменно видел твоё лицо. В каждой так сильно пытался высмотреть твой взгляд, что мой собственный, сталкиваясь с очередной неудачей, прятался за мутным стеклом. В каждой так отчаянно искал твои красивые губы, что мои собственные оказывались искусаны до крови. В каждой, сука, я видел всё это, но никогда - тебя. Они никогда не были тобой, и каждый мой оргазм приносил вместо наслаждения такую боль, что я каждый раз умирал. Каждый толчок был не в то тело. Каждый выдох - не в те волосы. Каждая дорожка языком не на той шее. Каждое касание, каждый укус, поцелуй, взгляд - не там. Я делал это всё с ними, чтобы забыть, но лишь усугублял положение, каждый раз воскрешая тебя в памяти от кончиков пальцев до последней ресницы. Я, сам того не понимая, убивал себя всё больше, и когда вдруг понял это - всё равно не смог остановиться. Теперь же я отчаянно хотел видеть лишь лица этих шлюх, но, и уже без каких либо стараний, видел только твой облик. Тебя. То, чего я так яростно добивался, теперь не даёт мне покоя. То, к чему с таким усердием стремился, отравляет воздух вокруг меня. И в один момент я прекратил. Не пить, нет. Прекратил трахаться, ведь это не приносило никакого удовольствия. Прекратил в надежде больше не видеть твоё лицо, ведь на такие очаровательные видения я не имел больше никакого права. Прекратил, но всё так же видел. Не имел долбаного права и видел. Не хотел и так желал, что видел, видел и видел. Видел на кухне, в постели, в душе. Видел голой, сонной, нежной, смешной, злой, жестокой, пьяной и любящей. Держал твою руку мысленно. Целовал ключицы в иллюзиях. Трахал в сказочных королевствах, ебал во всех прекрасно-исчезающих снах, практически насиловал в своих несбыточных мечтах, сука. Цеплялся за свои глаза и видел там твои. Водил пальцем по щетине, но чувствовал неясную гладкость твоих щёк. Говорил с отражением своим измученным, но таким же жестоким голосом и слышал твой, искренний и чистый, что когда-то называл меня "любимый"... Блять, знала бы ты, сколько я за этот год разбил сердец в надежде собрать своё собственное. Сколько осколков я видел там, за бесчисленными грудными клетками. Сколько крови сочилось из образовавшихся отверстий. Сколько мыслей вытекло из чужих голов прямиком в мою... Я и примерно не смогу описать, малышка, но одно скажу чётко: ни одна порция стекла мне не подошла. Не смогла собрать, заклеить и вылечить. Ни одна. Я знаю одно единственное сердце, которое было бы идеальным для меня: твоё. Твоё. Ты удивишься, возможно, но ответ уже давно угадала сама: наши сердца одинаковы. Моё сердце стало и навсегда останется твоим. Твоё же было моим, было больше, чем моим, но я поступил, как самый последний уебок, и теперь я не заслуживаю даже твоего волоска. Блять, это просто безумно с моей стороны, но я до сих пор брежу призрачной надеждой, что ты не забыла. Что всё ещё любишь, что всё ещё хочешь. Что всё ещё хранишь в лёгких мой аромат, на губах мои пальцы и на рёбрах губы. Я молюсь, молюсь и заклинаю всех, чтобы ты помнила то ощущение, когда впервые вошёл в тебя. Я. Впервые. Эта влага, твои глаза и приоткрытый ротик... Это не просто секс. Именно поэтому я и хочу, чтобы ты помнила, ведь это намного больше, чем секс. Это словно бред. Самые настоящие чувства. Самое живое желание. Самая кипящая кровь. Это животная потребность и стремление к жизни. Это неудержимая тяга быть в тебе. На тебе. Возле тебя. Быть тобой, сука. Я и был тобой, как и ты - мной. Я и сейчас - ты, понимаешь ведь дальше? Мы же отражаем друг друга. Я смотрю в зеркало, вижу маленькую тебя и не нахожу ни единого отличия. Саркастически общаюсь с тобой в голове и слышу свой - твой - голос, отвечающий мне в такой же манере. Это не просто так, понимаешь? Так больно никогда не бывает просто так. Невозможно. То, что было у нас, не может так легко закончиться. Да, малыш, ты скажешь холодно, что "уже закончилось", но нет. Я понял. Я не позволю больше. Это понимание, эта суть целый год билась в моих мыслях и пульсировала в артериях, но я не мог признать это открыто. Я боялся. Я и сейчас боюсь, ведь ни на миг не забываю, как обошёлся с тобой, но с этого дня, что бы ты мне не сказала, я начинаю войну. Да, блять. Да, сладкая. Я начинаю войну, потому что я понял. И я не позволю больше. Сопротивляешься? Давай. А именно это ты делаешь, точнее будешь делать, я знаю. Ну, малышка, и это всё? Нет, этот холод, это безразличие в твоих глазах показушные. Ненастоящие. Ну же, сука. Давай. Вот! Вот, вот оно! Наяву... Этот яростный взгляд, этот огонь, такой красноречиво-тихий, что член встал моментально. Боже, да. Первый раз за целую вечность я чувствую себя на своём месте - в тебе. Как же это изумительно... Но нет, нет. Я не показываю тебе ни единой эмоции, кроме угольных зрачков. И не потому, что не хочу (о, знать бы тебе, каких усилий мне это стоит!), а для того, чтобы выведать твои. Да, вот так вот подло, грязно и нечестно, но мне нужно доказательство того, что ты не забыла. Что всё ещё помнишь. Пожалуйста... Ты ведь уже подо мной - такая нежная, податливая, горячая и крышесносная, но с застывшей холодной яростью в глазах. Толчок. Ещё один, медленнее, но с не меньшей силой. Малыш, умоляю, неужели ты не видишь эту грёбаную мольбу в моих глазах!? Видишь. Я чувствую и слышу в твоём прелестном взгляде, что видишь. Да. Резко так, что я едва ли не кончил, твои маски стали слетать одна за другой. А мои собственные... Их нету, нет, их не стало моментально сразу после того, как твои зрачки были расширены уже от желания, а не от испепеляющей ненависти. Да, она была там тоже. Смешалась с болью и отчаянием, с удовольствием и ложью, но теперь в этом коктейле есть желание. Не банальное желание потрахаться, нет. Желание. Теперь я абсолютно ясно вижу в тебе себя. Так чисто, как видел тогда в, кажется, прошлой, но ни на секунду не забытой жизни. Совершенно отчётливо вижу и боль, которую нёс всё это время, и горечь, что комом стояла в горле, и все те ложь, разочарование и ненависть. Вижу такой кристальный парадокс... Это дерьмо, такое нужное, чтобы вместе вновь двигаться вперёд, переплелось с радостным недоверием, сладчайшим отчаянием и со слезами, застывшими в твоих - моих - глазах. Блять. Это раскаяние. Ты плачешь, ведь плачу я, потому что я раскаиваюсь. Прямо сейчас. Здесь, над тобой и впервые за эту нескончаемую зиму смотря в твои глаза не в болезненно-реальной иллюзии, а по-настоящему. Вот так, солнышко. Я сломался окончательно только что, ведь теперь до конца увидел, кого потерял и кого приобрету. Блять. Что же я сделал с тобой, малышка... Неужели тебе было так больно, что теперь вместе со слезами я вижу острую, едва уловимую насмешку? Неужели ты была так разочарована, что теперь в твоей неизменно нежной слабой улыбке я вижу крупицу злорадства? Неужели я действительно сломал тебя? Сломал. Догадывался, что сломал, но никогда и близко вообразить не мог, кем ты станешь, когда возродишься вновь. Я ни малейшего понятия не имел, что это возрождение поставит меня на колени и заставит полюбить тебя в миллиарды раз сильнее. Заставит преклоняться, сука, ведь то, что я сейчас вижу, не поддаётся совершенно никакому объяснению, а, значит, это абсолютно уникально и бесценно. Я готов боготворить тебя, сука...