Особенная для Дженсена

Глава 7. *СЕЙЧАС* Дженсен проснулся рано утром. Воспоминания о прошлом преследовали его всю ночь. Грейс и то, как они начали отношения, все события, связанные с ней проносились в голове с головокружительной скоростью, словно это было вчера, а не три года назад. Мужчина нахмурился. Они были вместе, даже жили вместе, а затем она от него ушла. Дженсен сглупил, сглупил по-крупному. Грейс не простила его. И пропала из его жизни, а затем пропала даже из города. Он понятия не имел, где девушка была два года. Но судьба подкинула ему ее снова. Он ехал в машине, вернее не ехал, а стоял в пробке. В бесконечном потоке машин, Дженсен бесцельно обводил взглядом автомобили, как вдруг заметил ее. Грейс. В одном из авто сидела за рулем девушка. Она, улыбаясь, постоянно оборачивалась назад, где в детском кресле сидел ребенок. Маленький мальчик лет двух. Всё внимание Дженсена было в ту минуту направлено на Грейс, он даже не сразу обратил внимание на ее маленького пассажира. Его сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Не мог он поверить своим глазам, не мог поверить, что видит ее! Всё такая же красивая и улыбчивая, всё такая же родная и любимая. Дженсен нервно сглотнул и сжал руками руль крепче, не сводя с нее глаз. Грейс. Его Грейс. Его Особенная и Зеленоглазая сейчас напевала что-то с улыбкой, он понял это по ее виду. С трудом оторвав взгляд от девушки, Дженсен посмотрел на того, кому предназначалась ее улыбка и на кого она смотрела с такой любовью во взгляде. Светловолосый мальчик улыбался ей в ответ. А глаза зеленые… Такие как у нее? Сложно судить на таком расстоянии. Но. Что-то было в этом мальчике еще. Что-то смутно знакомое. Возможно, это просто ее племянник, он знал, что у ее сестры были дети. Но улыбка мальчика, цвет глаз, всё же казались ему не такими, как у Грейс или Гвен, ее сестры. Дженсен увидел, что девушка включила поворотник, когда поток машин, наконец-то, стал двигаться. Мужчина повернул руль и поехал следом. Когда ее машина остановилась, девушка вышла из нее, забрала ребенка, достала пакеты из багажника и зашла в дом. Мужчина из машины так и не вышел. Спустя несколько дней он вернулся к тому дому. Дженсен думал о Грейс всё время, мыслями постоянно возвращаясь в прошлое. Он не мог поверить, что у нее есть ребенок, но так оно и было. Дженсену удалось узнать, что мальчик, которого он видел накануне, действительно, ее сын. Зовут его Томас Белли, в графе отец стоит прочерк, возраст 2 года 2 месяца, дата рождения не выходила из головы мужчины. Слишком уж была близка дата рождения ребенка с днем, когда они расстались. 9 месяцев беременности плюс-минус и ребенок, смутно похожий на Грейс, но и… Во что хотелось верить, и в тоже время нет, мальчик был похож на него самого. Именно так Дженсен оказался в дверях ее дома однажды. Он пришел вечером, чтобы с ней поговорить. Но ему никогда не удавалось застать ее врасплох, что в прошлом, что в настоящем. Когда Грейс распахнула двери и увидела его, ни один мускул не дрогнул на ее лице. — Здравствуй, Дженсен. Женский голос, знакомый до боли, звучал холодно и отстраненно. — И, как обычно ни капли удивления. Как тебе это удается? — вместо приветствия сказал он. — Не знаю, — пожала она плечами, — Тебе чего? — девушка так и стояла на пороге, не делая попытки закрыть дверь перед его носом, прекрасно понимая, что это бесполезно, но и не отступила, чтобы дать ему возможность войти. — Может, пригласишь? — Для чего? — Поговорить. — Всё было сказано три года назад. Нет ничего, что я могла бы добавить, либо, что могла бы услышать. — Так уж и ничего? — поднял брови он. Спокойная Грейс, не была такой уж спокойной. Дженсен знал ее слишком хорошо, чтобы не заметить, как она нервно сглотнула, а грудь ее взволнованно приподнялась. И, тем не менее, Грейс повторила. — Ничего. — Томас. Глаза ее сузились. — При чем здесь мой сын? — Твой и? — И больше ничей. Дженсен стоял молча, засунув руки в карманы. Грейс раздраженно вздохнула. — Проходи, — она распахнула дверь пошире, — Всё равно ведь не уйдешь, пока не убедишься, что он не твой. Я правильно поняла, что, именно, поэтому ты пришел? Высчитал в уме месяцы и примчался, решив, что Томас от тебя? Мужчина ничего не ответил, следуя за ней по коридорам. Девушка провела его в комнату, которую можно было с уверенностью назвать библиотекой. Небольшая по площади, но полностью заставленная книгами и журналами, стол, на котором стоял ноутбук, два кресла, небольшой диванчик и застекленный шкафчик со спиртным. Оказавшись в комнате девушка не присела, давая ему тем самым понять, что разговаривать долго она с ним не намерена. Мужчина и женщина стояли друг напротив друга и молчали. Оба изучали один одного, подмечая изменения, которые произошли с каждым из них за прошедшие несколько лет. — Дженсен, высказывай свои абсурдные сомнения и предположения, и побыстрей и уходи. — Почему же абсурдные? И почему «побыстрей»? Неужели СНОВА дела? Грейс неожиданно улыбнулась, вспомнив, как постоянно, куда-то бежала, спешила, мало спала. — Нет, теперь у меня дел стало чуть меньше, да и график появился. — Значит, теперь ты можешь себе позволить спать больше четырех часов в сутки? — улыбнулся ей мужчина, — И теперь не засыпаешь, где придется. Грейс рассмеялась, на минуту став той, кого он знал. — Верно, Джей. Но это случилось недавно. Томми начал спать по ночам более спокойно, теперь у меня есть время до утра для себя. — Ты работаешь? Она кивнула головой. — Работаю, но, значительно меньше. Как у тебя дела? — нейтральный вопрос, чтобы спросить хоть что-то и заполнить паузу в разговоре. — С тех пор, как ты ушла, дела идут не так хорошо, как бы хотелось. — «Сверхи» на подъеме. Рейтинги вполне приличные. Ваши сценаристы молодцы. — Разве, я что-то сказал о работе? Хотя и приятно, что ты следишь за сериалом, — вскинул брови Дженсен, — Но, почему ты всегда думаешь не о нас, а о проектах. — Потому, что «НАС» нет. Тишина после ее слов стояла звенящая, а обстановка в комнате стала накаляться и оба почувствовали напряжение повисшее в воздухе. — Я не переставал тебя любить, Грейс. Как, по-твоему, у меня могут быть дела, после того, как ты меня бросила? — Не начинай, Джей, — поморщилась она. — Где ты была? Почему уехала из города? — Хотела сменить обстановку, — пожала плечами девушка. — Сбежала. — Можешь думать и называть это как хочешь. Дженсен вздохнул, не зная, что и как ей говорить. С ней всегда было так. Веселая и открытая, улыбчивая… Однако, если Грейс не хотела что либо говорить, то просто соглашалась с любым его высказыванием, только чтобы он отстал. Хотя зачастую он был прав. И тогда он задал ей тот вопрос. — Скажи честно, это мой ребенок? — Нет. *** Дженсен расхаживал по квартире, вспоминая вчерашний разговор. Грейс утверждала, что он к Томасу не имеет никакого отношения, он повысил голос, а затем в комнату вошел предмет их спора. Маленький мальчик, который проснулся и которому он пообещал прийти сегодня. Но он бы пришел и без просьбы ребенка. Ему надо всё выяснить. Мужчина зажмурился, он любил Грейс и до сих пор любит. Но ребенок… Их ребенок. Неужели это правда? Возможно ли, что у него есть сын, о котором он не знал, о котором Грейс ему не сообщила. Неужели она настолько жестокая, что могла ему не рассказать о таком? Как бы сильно не была она обижена, неужели, ее отношение к нему, смогло так на нее повлиять, что Грейс могла так поступить и скрыть от него мальчика? А что, если рассказанная ею история правда? А, что, если Томас, действительно, не от него. Возможно ли, что он выдает желаемое за действительное? Да и вообще, может быть ЭТО желаемым, если он узнал буквально несколько дней назад, что у нее ребенок? Мысли путались. Странным образом чувства смешались в нем. Обида, злость, ревность, любовь, надежда и горечь. Дженсен впервые чувствовал себя таким растерянным. *** Грейс расхаживала по своей библиотеке, чувствуя странную нервозность. То, как Дженсен неожиданно появился на пороге ее дома вчера, сводило ее с ума. Весь день и всю ночь, ее мысли были о прошлом. Даже те воспоминания, которые у нее были и хорошие, и болезненные, те от которых болела душа… Даже такие мысли были предпочтительнее, чем тот страх, что сковал ее при мысли о будущем. Эклз очень упрямый и очень настойчивый. Если он видит цель, то не видит препятствий. Так было и в работе, и в личной жизни. Грейс потратила на него все нервный клетки, пока писала сценарий для сериала, в то время. Эклз знатно ее допекал. Потом же, когда Дженсен нацелился на нее саму, она полюбила его, несмотря на то, что мнение о нем было весьма нелицеприятным изначально. Но он смог изменить ее отношение к нему. Дженсен командовал всегда и везде. Их отношения, которые начались со звонков и сообщений по работе очень быстро переросли в флирт. Он проявлял заботу о ней, он решал ее проблемы и ругался с ней, желая ей самого лучшего. И Грейс, помнила, как уже стала привыкать к тому, что он иногда воровал ее телефон и не возвращал ей до тех пор, пока она «не выспится по-человечески», как он выражался. Джей не досыпал сам, разрываясь между съемками и их встречами. Если она вскользь упоминала, о том, что должна куда-то поехать, он был тут как тут, готовый ее сопровождать. Если она рассказывала, что столкнулась с какими-то сложностями, то он пёр как танк, впереди нее, решая все вопросы. Грейс злилась, протестовала, отстаивала свое право, но это было бесполезно. Дженсен решительно отметал все ее упреки в чрезмерной опеке. » — Грейс, — смеялся он, глядя, как она хмурится, недовольная им, когда он в очередной раз «влез в ее дела» со слов девушки, — Ты забыла, что ты Особенная? Забыла, что ты МОЯ Особенная? Как же я могу позволить тебе столкнуться с проблемой, а сам при этом буду спокойно стоять в стороне, наблюдая, как ты надрываешься, решая ее? — Ничего я не надрываюсь. А ты перегибаешь палку со своей заботой! Я в состоянии сама!. Он стискивал ее в объятиях, не давая договорить, закрывал ей рот рукой и, смеясь, над ее попытками вырваться из его рук, продолжал. — Сама! Кончено, сама. Я знаю, что ты всё можешь. Но, любовь моя, ты забыла, что сейчас есть «МЫ» и мы с тобой всё решим, всё преодолеем. Но, это будет, когда и, если появятся настоящие проблемы. А сейчас, — отмахнулся он, — Разве это были трудности? Ну, подумаешь, я помог тебе немножко, — пожал он плечами, — Назови меня лучше своим героем, как в трейлере, когда я дал тебе поспать, и поцелуй меня, а то стреляешь сердито глазками ТАК, что это ранит мое сердце, — мужчина включал актера и разыгрывал перед девушкой целый спектакль, чуть ли не умирая на ее глазах, — Ну же, Грейс, спасай меня! Девушка начинала смеяться. — Дженсен, ты не актер, ты шут гороховый. — Кем захочешь, тем и буду, — соглашался он со смехотворной поспешностью, чем веселил девушку еще больше, — Я буду твоим Дженсеном, я буду твоим Дином, твоим шутом, твоим героем. Я буду раздражать тебя, обижать, злить, смешить… Я буду делать всё! — а затем из голоса уходило веселье и уже серьезно, глядя ей в глаза, он обещал ей, — Но, самое главное, я буду любить тебя, Грейс, всегда. Ты моя особенная. Ты моя единственная». Проблема была только в том, что она не была особенной и единственной, как показало время.