Последняя надежда

      

Двенадцать лет назад.

       Очередная яркая вспышка молнии разрезала ночной небосвод, хлынул ледяной дождь. Кэйа мелко задрожал: то ли от пронизывающего холода, то ли от страха. Уже сутки они с отцом брели по местности, для Кэйи совершенно незнакомой. Отец ничего ему не объяснил, лишь в спешке крепко схватил сына за руку и провёл в открывшийся портал. Так они и оказались здесь.        Кэйа не понимал, что происходит, и где сейчас находится. Конечно же, он пытался задавать вопросы, но отец не давал на них никаких ответов.        Юноша огляделся по сторонам. Это место было ему совершенно незнакомым, чужим и недружественным. И не имело ничего общего с его родиной.        Отец вел Кэйю через какой-то лес. Юноша понял, что они целенаправленно идут куда-то, и, не выдержав, задал очередной вопрос с надёжной получить хоть какой-нибудь ответ:        — Куда мы идём? — сохранять самообладание с каждым мгновением становилось всё сложнее и сложнее.        Отец коротко обернулся, и в этот миг его лицо озарил свет молнии. Кэйа всмотрелся в него, пытаясь понять его мысли. В глазах его читался неподдельный страх. От этого и самого юношу захлестнула паника и чёрное, липкое отчаяние.        Отчего-то ему казалось, что он больше никогда не увидит свою родину. И свою семью тоже не увидит.        Но ему не оставалось ничего другого, кроме как следовать за отцом. Быстрым движением Кэйа поправил спадающую глазную повязку — с ней было ужасно неудобно и непривычно, но отец велел ему не снимать её. Левый глаз Кэйи отличался по цвету от правого, и он сделал вывод, что, вероятно, причина в этом.        Внезапно отец остановился, посмотрел куда-то вдаль, замерев на месте. Кэйа последовал его примеру, остановившись и обхватив себя руками. Он не решался вновь задавать ему вопрос, потому что знал: отец всё равно не ответит. Или же потому, что боялся услышать на него ответ.        Отец приблизился, опустился перед ним, крепко сжав его плечи. Кэйа взглянул в его глаза — в них страх смешался с надеждой. Сердце юноши застучало ещё быстрее — хотя казалось бы, куда ещё быстрее.        Кивком головы отец указал в сторону. Уверенно заговорил, чётко проговаривая каждое слово:        — Это твой шанс. Ты — наша единственная и последняя надежда. — Кэйа нервно сглотнул. Всё внутри него противилось этому. — В той стороне будет винокурня. Никто и никогда не должен узнать правды о твоём происхождении. Не забывай: никогда не снимай повязку при людях, они не должны видеть, что под ней. Владельцу винокурни скажи, что я хотел купить у них виноградного сока, но пропал из-за непогоды. — отец сделал короткую паузу, а после резко выпрямился. — А теперь беги. Быстрее. И не оглядывайся.        Кэйа задрожал ещё сильнее, не желая принимать это, не желая расставаться с отцом.        — Нет! — воскликнул юноша, схватив его за рукав одежды.        — Ты должен. — твёрдо произнёс отец. Кэйа опустил голову.        Долг… Это его долг.        Он молча отпустил руку отца, отступил назад. Тот в ответ кивнул, заглянув в глаза Кэйи. В последний раз. И после развернулся, скрываясь во тьме.        Кэйа едва удержался от того, чтобы не броситься следом, не догнать его.        Теперь он остался один. В этом странном, незнакомом и совершенно чужом мире. Юноша понятия не имел, как ему жить дальше, и как придерживаться тому, что сказал отец. Кэйа даже не полностью знал, что случилось с его родиной. Лишь то, что на неё обрушилась большая беда.        Внутри вдруг стало так больно, и одновременно отчего-то гадко.        Слова отца вновь зазвучали в голове Кэйи. Он назвал сына последней надеждой. Почему?.. Кэйа не знал. Но если это так, то тогда он должен сделать так, как велел отец.        Совершенно напуганный, замёрзший и насквозь промокший, Кэйа двинулся в указанную сторону, повторив про себя ту ложь, которую скажет людям на винокурне.        Дождь усилился, идти становилось всё сложнее. Но Кэйа должен. Останавливаться нельзя.        Он упорно шёл туда, куда указал отец. Обессилевший, он вышел к винокурне, увидев свет в её окнах и силуэты людей за столиками.        Страшно. Очень. Но у него нет иного выбора.        Кэйа тряхнул головой, отбрасывая назад мокрые волосы. Решительно подошёл ко входу на винокурню, постучав в дверь. Неизвестно, как они отреагируют на него… Возможно, выгонят. Тогда что?.. Куда ему пойти?.. Кэйа же ничего здесь не знает. В том числе и то, какие опасности могут его подстерегать.        Он не знал, сколько здесь простоял, прежде чем дверь открылась и на пороге показался мужчина средних лет с длинными красными волосами, собранными в хвост. Он осмотрел Кэйю с ног до головы, потирая подбородок:        — Что ты здесь делаешь, мальчик? — мягко спросил он. Сердце юноши ускорило бег. Нужно быть убедительным. Они должны поверить в их ложь.        — Мой папа… Он хотел купить у вас виноградного сока. Но погода так резко испортилась… — Кэйа опустил взгляд, голос его задрожал. Эмоции его были неподдельными. Вспоминать о том, что произошло нелегко. — Я долго его ждал, но он не приходил. Тогда я решил отправиться на его поиски.        Мужчина молчал. За его спиной вдруг появился мальчик примерно того же возраста, что и Кэйа. У него были такие же красные волосы.        «Вероятно, его сын». — он вновь невольно вспомнил прощальный взгляд отца — Кэйа его никогда не забудет. Попросту не сможет.        — Заходи. — проговорил мужчина, отходя в сторону. — Подожди своего папу у нас.        Кэйа кивнул, тихо произнёс:        — Спасибо. — он прошёл во внутрь, почувствовал на себе любопытные взгляды всех присутствующих. Его сын отошёл в сторону, с интересом наблюдая за Кэйей издалека.        — Адель, принеси ему новую одежду. Эта никуда не годится. — сказал мужчина одной из служанок.        Кэйа остановился в дальнем углу — отсюда его видно меньше всего. Сейчас он совершенно не хочет, чтобы его лишний раз рассматривали.        Юноша устремил взгляд на окно, прокручивая в голове события прошедшей ночи. Из лёгких его словно разом выбили весь кислород, горе душило.        Этот мужчина сказал, что Кэйа может остаться здесь, чтобы подождать отца. Только… Правда в том, что он никогда уже не вернётся.