Где есть любовь — всегда есть боль

Я зависима. Зависима от её прокуренного голоса; низкого, глубокого тембра, местами принимающего металлические нотки. Зависима от жёстких, ухоженных, тёмных волос, которые так любят виться на концах, придавая ей чарующее очарование. Зависима от её губ, любимое хобби которых — изгибаться в насмешливой ухмылке. Зависима от её глаз, цвет которых меняется в зависимости от её настроения, и от него я тоже зависима… Я зависима. Болезненной, ломающей любовью. И если мне суждено потерять себя рядом с ней, уничтожить, я не буду сопротивляться. Морозным зимним вечером я вышла из дома, простуженная, потому что мне позвонила она. Властным, жестким тоном, не терпящим возражений, уже через десять минут приказала быть у неё. Я сглотнула, воображая, как она сидит одна, и ей некого приручить. Некого взять под свою власть. И это смотивировало меня тут же сорваться с тёплой постели, наспех одеться и выбежать из квартиры. Я даже не надела шапку, уже зная, как получу «по шапке» от неё. Мне нравилась «такая» её забота. Не сумев скрыть улыбку, я представила, как сегодня поплачусь за свою беспечность. Поднявшись на десятый этаж, я остановилась возле любимой двери с цифрой «44». Прежде чем нажать на звонок, я не удержала в себе кашель: сильный, грудной, оповещающий, что мне не стоило выходить в такой мороз, или же стоило одеться теплее. Но куда там?! Мне было не до этого. Только мой палец собрался нажать на звонок, как дверь отворилась, а я так и замерла с поднятой рукой, сдерживая очередной приступ влажного кашля. — Не сдерживайся, — подначил меня любимый голос, в котором явственно читалась насмешка. И как только я прокашлялась, втянула меня в квартиру, захлопывая дверь. — Я немного… — сняв пуховик и обувь, я мялась на месте, боясь посмотреть на неё. — Что? Немного соскучилась по наказаниям? Немного забыла, что с тобой будет, если ты не будешь заботиться о себе? — Я… — В комнату, — отрезал жёсткий голос, и я не имела права препираться. Войдя, заметила атрибутику, лежащую на диване, которая будет сегодня испытана на мне. — Нравится? — прошептал низкий, хриплый голос мне в ухо. Обогнув меня, девушка прошла к дивану, усаживаясь на его край. Я сглотнула, понимая, что следующий приступ кашля вот-вот подкрадется, и мне придётся изводить её этим весь вечер. Я кивнула, внезапно почувствовав ветер. Повернула голову, заметив, что окно открыто настежь. Вернула взгляд девушке. Я не знала, как попросить её закрыть его, а она явственно наслаждалась моей растерянностью. Чувственные губы изогнулись в усмешке, ожидая моего хода. От холодного, пробирающего взгляда хотелось съежиться. Забиться в угол. Был бы у меня хвост — я бы его поджала. — Ты хочешь что-то сказать? — наконец не выдержала Тамила, во взгляде которой читалось нетерпение. — Ты… можешь, пожалуйста, закрыть окно? — опасливо проговорила я, чувствуя новый прилив. — Потому что… — Потому что? Я не успела ответить, заходясь кашлем, во время которого услышала, как девушка встала с дивана, и уже через несколько секунд в комнате стало намного теплее, а ещё через несколько — завыла, опускаясь на колени. Крепкие, изящные пальцы схватили мои волосы, намотав на кулак и вынудив меня опуститься. Мне было больно. Я прекрасно знала, на что способна эта женщина в порыве гнева. — Потому что ты, маленькая дрянь, как только услышала мой голос, сразу прибежала ко мне, — продолжила Тамила шипением, всё сильнее стискивая волосы. Кожа головы начала гореть, я умоляла её ослабить хватку. — Сколько раз я повторяла, что ты должна быть здорова? Никаких болячек, пока ты со мной. Ты провинилась, Есения. — Я готова искупить… — Конечно готова, — безапелляционно отрезала девушка, наконец ослабив хватку, но не убирая руку. — Иначе тебе придётся искать другую Верхнюю, которая будет терпеть твои выходки, — я знала, о чем она, и в глубине души теплилась надежда, что именно за эти выходки она до сих пор и терпит меня. С каждым её словом мне хотелось развернуться лицом, сорвать латекс с её шикарных ног, зная, что под ним ничего нет, и попробовать её. Окунуться языком в терпкую влажность, которая только для меня. — А теперь, покажи, как сильно ты скучала, — томно приказала моя Верхняя, выпутав свои пальчики с моих волос. Мне оставалось только подчиниться; в полной мере передать ей тот спектр ощущений, который вызывает во мне она лишь одним своим присутствием. А как я скучала… Я, покорно, подняла глаза, сталкиваясь с её. Тамила дышала грудью; тёмные глаза покрыла поволока. Девушка прикусила нижнюю губу, легонько погладив меня по волосам. Я готова была замурлыкать от нежного прикосновения. Кашель не заставил себя ждать. Вернув взгляд, заметила, как блеснули недобрым огоньком чёрные глаза. Но жёсткости не последовало. Я мысленно выдохнула и прильнула к её ладони, блаженно прикрыв глаза. — Встань, — приказала девушка, и я не преминула её ослушаться. — Обойди, — без лишних слов я обошла её со спины, мгновенно сообразив, что нужно сделать. Спустив бегунок до конца, начала неспешно её обнажать. Моё любимое… Каждый раз я практически теряю сознание от вида её тела. Оно идеально. Безо всяких погрешностей. Я готова молиться на неё. В любое время суток. Готова променять сон и еду на то, чтобы лишний раз посмотреть на неё. Готова отказаться от всего, лишь бы быть удобной. Я давно отдала ей своё сердце, прихватив при этом волю, принципы, жизненные правила и установки. Я не помню, кем была до неё. Но сейчас это последнее, что может меня волновать. Я помогла ей выйти из глянцевого костюма, сложив его на диване. — Подойди, — я подошла. — На колени, — опустилась. — Посмотри на меня, — Тамила, ласково, взяла меня за подбородок, приподнимая. Я всё ещё была в джинсах и водолазке, и мне было жарко. Я предприняла попытку снять хотя бы верх, за что получила гневный, подстрекающий взгляд. Ох, да… Я мысленно усмехнулась и… сняла водолазку. Тамила резко схватила меня за волосы, поднимая с колен. Я заскулила от боли, беря силу в свои ноги, чтобы не остаться без волос. Моя богиня. Как же я люблю, когда ты такая. — Что во фразе «Посмотри на меня» тебе неясно? — прошипела она мне в лицо, одним движением опуская на пол и приближая лицо к своей промежности. Я сглотнула, чувствуя запах возбуждения. Я знала, она была мокрой. Я знала, что её заводит моё неповиновение. Я знала… — А теперь вылижи меня, — ломким, хриплым голосом отдала приказ девушка, уже сейчас прикрывая глаза. Я смотрела на эти влажные складки, желая высосать из них всё. Поднесла лицо ближе, мазнув языком по клитору. Тамила вздрогнула. Мазнула второй раз, тотчас ныряя в самый центр страсти. Как там тепло… Мой язык, как пираньи, обволокла вязкая, скользкая смазка, послужившая катализатором для более глубокого проникновения. Тамила задышала чаще, намотав мои волосы, временами отодвигая меня, чтобы полюбоваться видом снизу. Как блестят мои губы, как затуманены мои глаза, как пылают мои щеки. Я чувствовала, ещё пара штрихов и я доведу её. Заставлю задрожать, выкрикивать моё имя своим надломленным, прокуренным голосом. Прижать моё лицо сильнее, избавив от возможности дышать. И в момент моего почти триумфа я почувствовала резкий рывок назад. Почему?.. Нет, нет, дай мне насладиться твоим оргазмом, прошу… Я подняла голову вверх, сталкиваясь с безумством… Такого вожделения в чёрных глазах я не видела очень давно. Мысленно представила, как будет гореть моя попка. Если она настроена решительно, невредимой я отсюда не уйду… — Выпей, — за то время, пока я восстанавливала дыхание, Тамила принесла мне неизвестную таблетку и стакан воды. Я с непониманием взглянула в чёрные глаза, как сразу осеклась. Опустив голову, приняла капсулу, запивая жидкостью. — Умница. А теперь пойдём в спальню, — не дожидаясь моей реакции, стройные ножки направились в сторону дальней комнаты. Я ещё раз облизнула губы, чувствуя на них лёгкий привкус любимой женщины. *** — Ты знаешь, я не люблю, когда меня заставляют ждать, — видимо, я слишком долго собиралась с мыслями, прежде чем войти в комнату. Розовые щеки в контрасте с бледной кожей выглядели ещё ярче, и в купе с тёмными волосами я теряла дар речи… В два шага Тамила оказалась возле меня, огорошивая глубоким поцелуем. Схватившись за ручку двери, я сдавленно выдохнула отвечая. И так же резко отстранилась. — Не думала ли сбежать? — Н-нет, я… Я просто… — Понятно, — усмехнулись красивые губы; в глазах заплясали черти. Я тихо сглотнула. Тамила, смотря чётко в мои голубые, завела руки мне за спину, расстегивая скромный, белый бюстгальтер. Я знала, что она любит простоту. Не переносит вычурность, гламур. Поэтому, я уже давно спрятала в дальную полку всевозможное цветное бельё, с рисунками, закупившись однотонным, преимущественно — белым. — Мне так нравится, когда ты касаешься меня, — пролепетала я, когда тонкие пальчики стягивали лиф с моих плеч. На секунду в глазах напротив промелькнула озадаченность, но лишь на секунду. До этого я никогда прежде не говорила ей таких слов. Ни разу не говорила ей, что чувствую. Сегодня я не смогла сдержаться. И это предложение было мелочью, по сравнению с тем, что я испытываю к ней. Я уже практически извинилась за это, как девушка ухмыльнулась, отбрасывая бельё в сторону. И ничего не сказала. Лишь молча раздела, любуясь моей наготой. Я порывалась прикрыться. Схватить с кровати аккуратно постеленное одеяло, закутаться. Запретить чёрным глазам лицезреть моё неидеальное тело. Мне никогда не нравилось собственное отражение. Больше всего я не любила бёдра. Мне всегда они казались непропорциональными. Большими. Выпуклый живот, на который я постоянно смотрела как только поем, раздражал меня каждый день. Но я стояла. Стояла, не смея и двинуться в сторону покрывала. — Как ты себя чувствуешь? — Тамила жадно рассматривала меня, облокотившись ладонями и закинув ногу на ногу. Сейчас мы были на равных. И её вопрос застал меня врасплох. Как я себя чувствую физически или морально? Что она имеет в виду? Не смея задерживаться с ответом, я едва связала буквы в слова. — Не очень. — Почему? — вот так просто. Буднично. — Моя фигура… Я блекну перед тобой, — проблеяла я, чувствуя, как стремительно потеют ладони. Я впервые сегодня оказалась в таком положении. Впервые Тамила решила раздеть меня и оставить. Оставить на съедение самой себе. Оценивающий взгляд прошёлся снизу вверх, встречаясь с моим — полным отчаяния. — Почему? — снова этот бархатный голос, только теперь в нём появились предупреждающие нотки. — Я… Тамила резко встала, заставив меня сделать полшага назад. Достаточно крепко взяла за руку и выволокла из спальни. Мне хотелось взвыть от боли — так сильно она схватила мою ладонь. — К-куда ты… — договорить мне не удалось. Девушка, так же резко, остановила меня напротив большого зеркала. О, нет… В сию секунду мне хотелось зажмуриться. Я лишь опустила голову, как тут же взвизгнула. Темноволосая крепко сжала мой подбородок, поднимая голову. Я теряла самообладание. Ещё немного и я, я была уверена, оттолкну её и убегу, закрывшись в комнате. Это выше моих сил. Тамила, что же ты делаешь со мной… Заставляешь смотреть на некрасивое тело, когда рядом со мной стоишь ты — страстная, волнующая, грациозная… К твоему телу хочется прикасаться. Его хочется ласкать. На него хочется смотреть. Подойти с камерой и запечатлеть самое прекрасное, что только видели мои глаза. — Что ты видишь перед собой? — Себя. — И какая ты? — Не надо… — я вновь опустила голову, тут же поплатившись за это. Девушка крепко схватила меня за волосы, возвращая мой взгляд на себя и прочно фиксируя мою шею на одном месте. — Коснись себя. — Ч-что? — Прикоснись к себе. Я хочу, чтобы ты поласкала себя перед зеркалом. Боже… Я искренне надеялась, что мне послышалось. Я, наивно, предприняла попытку опустить голову, и тут же зашипела от боли. — Что тебе неясно в моих словах, Есения? Прикоснись к себе. Превозмогая слезы, я поднесла ладонь к половым губам, пальцами накрывая клитор. В чёрных глазах вспыхнул огонёк похоти, вынуждающий меня продолжить. Круговыми движениями я скользила по маленькому комочку наслаждения, не отрывая взгляда от огонька. Ей нравится?.. Сбоку от себя я услышала низкое, тяжёлое дыхание. Цепкий взгляд был прикован к моим пальцам, и я не удержала в себе стон. — Посмотри на себя, — хриплый шёпот ворвался в мой слух, когда я была в двух шагах от взрыва. Я выполнила приказ. — Посмотри, как вздымается грудная клетка, как покрылась мурашками твоя грудь. Посмотри на свои соски. Как они возбуждены. Ты видишь? Я была не в состоянии ответить, лишь вяло кивая. Я почти… Почти… — А твои бёдра. Как они напряжены. Как играют мышцы на твоём животе… Услышь, как томно ты дышишь… — влажный язык очертил контур моего уха, и я разлетелась на мелкие частицы… С силой сжав бёдра, из горла вырвался крик. Я смотрела ровно в чёрные глаза, считывая в них… восхищение. О, Боже… Она восхищена? С невероятной силой я скользила по клитору, ловя последние отголоски оргазма. Крепкие пальцы только сейчас отпустили волосы, и я не удержалась, опрокинув голову назад, на плечо Тамилы. Пока что я не в состоянии поверить в то, что только что произошло. Я смотрела на себя и… мне нравилось, что я видела. Мне нравилось удовлетворение во взгляде любимой женщины. Мне нравилось чувствовать себя желанной… *** Я опиралась на локти и ласкала её. Периодически упругие бёдра сжимались вокруг моей головы, иногда болезненно, но я не останавливалась. Тонкие пальцы запутались в моих волосах, прижимая ещё ближе. Я наслаждалась её вкусом, её стонами, её вскриками, её подрагивающим животиком, её пальцами, с силой сжимающими соски. Я упивалась ею… И каждый раз мне будет мало. И вот она почти на пике… И опять! Опять она отстраняет меня от себя, не давая возможности довести её до оргазма. Но во мне ещё бурлила сила, приобретённая несколькими минутами ранее. Я вспомнила её голодный взгляд, и впилась в набухшую плоть. Мне было плевать на боль, главное — её оргазм. Обхватив руками красивые бёдра, я прижала их к постели, проникая языком внутрь. Мне повезёт, если я уйду отсюда с волосами. Спустя несколько недолгих мгновений крепкая хватка ослабла, таз стал двигаться в такт движению моего языка. Я внутренне ликовала, усерднее работая языком. Её хриплые, будоражащие стоны ласкали слух. Теперь Тамила не отстраняла меня. Напротив — прижала как можно плотнее, неимоверно теша моё самолюбие. Наверное, я бы смогла в полной мере насладиться её конечными криками, если бы не бёдра, крепко обхватившие мою голову. Я не прекращала распалять её оргазм, с удовольствием ощущая стекающую по подбородку горячую смазку. Я знала, что поплачусь за свою выходку, но не знала, что так быстро. Я сама не успела прийти в себя после своей небольшой победы, как оказалась на коленях, а чёрные глаза метали молнии. Стало страшно. — Ты что себе позволяешь, маленькая мерзавка… — все эти слова Тамила «выплюнула» мне в лицо, крепко держа за шею. Было больно, но приятно… Она не зажимала жизненно важные точки, точно зная, что делает. — Прости меня, — мне на самом деле было стыдно. — Я потеряла контроль над собой… Я не должна была… — Не должна была что? Вести себя так, словно тебе всё можно? — хватка усилилась, я почти закашлялась. — Словно мои действия ничего не значат? — Я… Я признаю свою вину… — сдавленно прохрипела я, после чего опустила лицо к коленям, пытаясь восстановить дыхание. Она давно не была настолько сердитой. И… мне нравится, что я довожу её до такого состояния. Нравится видеть её разъяренной, неистовой, дикой. Нравится сгорать в её огне… До тла. — Ты не представляешь, как меня нервирует слышать это после каждого твоего неповиновения, — спокойный голос, после чего девушка встала, выходя из спальни. Не успела я и подумать, что это может значить, как Тамила вернулась, держа в руках наручники, кожаные оковы для ног, стек… Молча подошла, взглядом приказывая лечь на спину. Выполнив, я бесшумно выдохнула, ощущая невесомое трепетание в промежности. Тамила, отбросив на край оковы и стек, забралась на кровать, перекидывая бедро через меня. Напряжённым животом я почувствовала холодную влажность… Я невольно приоткрыла губы, опуская взгляд на точку соприкосновения. Девушка тут же приподнялась, а на розовых губах поселилась едва заметная ухмылка. Издевается… Сейчас же я не могла оторвать взгляд от её лица. В светящихся сумерках цвет её глаз напоминал чёрный опал… Они гипнотизировали, притягивали, и в то же время пугали своим чрезмерным благолепием. Чёрные волнистые пряди пахли клубничным чупа-чупсом… Так необычно, в сравнении с её внешностью. Дерзкой, властной. Я не раз порывалась зарыться в них носом, и изредка мне это позволялось. Тогда я готова была замурлыкать от счастья. Если честно, я и сейчас готова. И, вообще, всегда, когда нахожусь рядом с ней. Я отвлеклась от своего занятия, как только сильные руки завели мои над головой. Пара секунд, пара щелчков, и верхние конечности обездвижены. По телу прошёлся предвкушающий жар. Тамила слезла с меня и придвинулась к моим ногам. Оковы с фиксацией были на противоположной стороне, и девушка, перегнувшись через меня, будто специально, проехалась грудью по моим бёдрам… Чувствительной кожей я почувствовала напряжённые, затвердевшие соски… Она сводит меня с ума… И я совсем не против. — Ты как? — лукаво поинтересовалась девушка, как только надела на мои щиколотки это приспособление. Теперь я была не в состоянии сдвинуть ноги. Может, лишь чуть-чуть колени, но я даже не пыталась. — Хорошо… Тамила только улыбнулась на мой ответ, подползая выше. В горле стремительно пересохло, как только девушка нагнулась к моему лицу, и тёмные волосы каскадом заструились с тонких плеч. Она невероятно сексуальна… Вид сверху завораживал. А в купе со сладким запахом шампуня мне хотелось растечься как желе. Как ей удаётся производить на меня такой эффект? — Хорошо… — вторит шёпотом, находясь в опасной близости от моих губ… Не знаю, что руководило мной в тот момент, но я не сдержалась, резко подаваясь вперёд, и накрыла её губы своими. Пара секунд чистого наслаждения, после которых Тамила отстранилась, без стеснения влепив мне оплеуху. От неожиданной боли я закрыла глаза, почувствовав мгновенную реакцию организма. Щека загорелась, я — возбудилась. Да, я непослушная… И я заслуживаю наказания… Открыв глаза, я поразилась тому, что увидела в её. Языки похоти играли в чёрном небе; дыхание девушки утяжелилось, ускорилось. Тамила опустилась к моему лицу, проводя языком по измученной щеке… Охх… — Разве ты не знаешь, что с тобой бывает за самовольность? — в любимом голосе звенела сталь. Чёрные глаза смотрели ровно в мои. Только я собралась ответить, как почувствовала прикосновение холодных пальцев к лобку… При этом взгляд напротив остался прежним. В таких условиях мне сложно отвечать; я тихо выдохнула, пытаясь совладать с мыслями. — Я жду ответа. О, боги, Тамила… Нежные пальцы опустились ниже, невесомо исследуя малые губы. Из головы напрочь вылетел вопрос, заданный девушкой несколькими секундами ранее. Я немного двинула тазом, желая усилить контакт, за что получила довольно болезненный шлепок… — Я… Что ты… — язык отказывался слушаться. Шея автоматически опрокинулась назад, спина выгнулась. Как хорошо… Так больно и так хорошо… — Я жду ответа, Есения, — Тамила убрала ладонь, заставив меня разочарованно застонать. Вернув взгляд девушке, считала с чёрных глаз нетерпение… Ей самой дико хотелось обладать мной, но желание помучить превалировало. Как ей сказать, что я забыла вопрос? Он бы отложился в моём мозгу, если бы не дразнящие пальцы. И что-то мне подсказывало, она знала, как ошеломить. Облизнув губы, я пошла на риск: — Повтори, пожалуйста… Я тотчас зажмурилась, страшась смотреть ей в глаза. Но вместо отчитываний я услышала… смех. Саркастический, превосходящий. Она получала удовольствие. Но от чего? Если её удовлетворяет моя глупость, я готова лажать по десять раз на дню. — Милая, да ты по уши, — отсмеявшись, тихо заявила Тамила, ловя мой взгляд. Я вжалась в матрас. На долю секунды мне стало обидно, что она, вот так в открытую, заметила мое влечение к ней. Мою влюблённость… Нервно сглотнув, я пыталась придать голосу максимальное спокойствие, но лёгкую дрожь скрыть не удалось. — Почему ты так считаешь? На мой вопрос девушка наклонилась, опаляя жарким дыханием мои губы. При этом не сводя пристального взгляда с меня. Тяжёлые, густые волосы упали на лицо, создавая эффект ширмы. Только я и она… И вот она облизнула губы… Я приоткрыла свои, сердце судорожно забилось. Чёрный взгляд прикован к моему. Я начинаю дышать полной грудью, подключая живот. Тамила хрипло засмеялась отстраняясь. Нет… Пожалуйста, оставь мне хоть процент власти над тобой… Не дай потеряться до конца… Ведь я и так уже давно твоя. Отчаянно и всецело. — Твои глаза, твоё тело — они не лгут, — заключила девушка, наклоняясь к моей груди, и обхватила сосок губами… Вышеупомянутые слова вылетели из головы, словно их там и не было. Я выгнулась в пояснице, невольно дернув руками. Запястья пронзила стягивающая боль, граничащая с тягучим удовольствием. Я протяжно застонала, наслаждаясь ощущением тёплого, влажного языка. Плоть пульсировала. Я прикусила нижнюю губу, не позволяя громким стонам выйти наружу. Её язык вытворял нечто невообразимое… Её губы целовали со всей нежностью, обхватывали со всей страстью… С характерным звуком Тамила выпустила сосок изо рта, приподнимая голову, позволяя тонкой ниточке слюны стекать вниз… Я сейчас потеряю сознание… Как же развязно, до бесстыдства, она сейчас выглядит. В горле моментально пересохло. Подарив мне томный, затуманенный взгляд, девушка вернулась к моим губам, бесцеремонно вторгаясь языком в мой рот. Хриплый стон вырывается с груди, как только девушка решительно входит в меня. Непревзойденное комбо, ничего не скажешь… Только вот всему есть предел. Тамила, насколько быстро вошла в меня, настолько стремительно и покинула влажное, готовое к встрече с любимыми пальцами место. Неожиданно, робкая, но заметная волна негодования проходит по всем моим клеточкам. Мне вновь захотелось нарушить правила… Как только пальцы покинули влагалище, я пыталась прервать поцелуй, упорно мотая головой. У меня тоже есть гордость!.. Сколько Тамила ни пыталась сбить с меня спесь, доля своеволия во мне всё же осталась. На мои вялые попытки отстраниться, девушка лишь усмехнулась, углубляя поцелуй… Ещё более. И тогда… Здесь уже сыграло ни своеволие, ни гордость, а отсутствие чувства самосохранения. Возможно, глупость. Или точно. Потому как иначе я не могу объяснить то, что натворила. Осознание пришло только когда Тамила, шокированная до расширенных зрачков и раскрасневшихся щёк, отпрянула, касаясь нижней губы. Страх мерзкими щупальцами пробрался под рёбра, стискивая их до хруста. Я с силой вжалась в простынь, будто бы это может спасти меня от вспышки ярости. — Ты… Ты укусила меня. Мелкая дрянь… Глядя в её чёрные глаза, мне вспомнился вулкан Келимуту. Мстительный гнев поселился в её взгляде. Они потемнели ещё сильнее, хотя, казалось, темнее некуда. Я бы вовсе не удивилась, если бы чёрный цвет вышел за грань радужки, заполняя собой склеру. Но мы не в фильмах ужасов, слава богу. И мне страшно представить, что сейчас со мной будет. Ведь я не просто «показала характер», я причинила ей физическую боль. Быть может, не настолько сильную, но факт остаётся фактом. Я не имела права. Но тут, внезапно, как обухом по темени, Тамила улыбнулась. Но не по-доброму, нет. Её улыбка напоминала волчий оскал, тщетно замаскированный под снисходительную. Она явно наслаждалась моим страхом. Смотрела в испуганные глаза, впитывая мою трусливую энергию. Ей нравилось чувствовать превосходство, главенство, власть. И я это понимала. Очень хорошо понимала. За долю секунды, в одно моргание, её глаза посветлели, принимая прежний оттенок чёрного. Графитно-черного. Мне казалось, можно выдохнуть, но тут её ладони накрыли мою грудь… Неужели, моя выходка останется безнаказанной? Неужели она вот так закроет на это глаза? Свои пугающие, до дрожи в коленях, глаза… Я, со взглядом преданного щенка, смотрела на неё, излучая безмерную благодарность. Её улыбка теперь, кажется, тоже потеплела. Это заставило меня улыбнуться в ответ. Я готова на всё что угодно, лишь бы увидеть на её лице солнце. Увидеть, как глаза её сверкают, но не от гнева — от счастья. Увидеть, как она улыбается мне, нежно, с любовью… по-настоящему. Когда-нибудь я увижу это. Даже если ради такой ценной награды мне придётся пожертвовать всем. Я тихо застонала, когда Тамила принялась массировать мои полушария, сексуально прикусив нижнюю губу. Я выгнулась, как кошка, едва не мурлыча. Как хорошо и… как же больно!.. С силой распахнув глаза, почувствовала адскую, режущую боль, обволакивающую соски. Сильные пальцы крепко сомкнулись вокруг них, яростно сжимая. Из горла вырвался безудержный крик. Мне казалось, я разодрала глотку. Пальцы разомкнулись, давая возможность отдышаться. Острая боль тотчас пронзила чувствительные горошины, накаляясь до запредельной температуры. Мне было жарко, душно, горячо. Покалывание во всём теле подтверждало собственные ощущения. От бессилия я прикрыла глаза, безмолвно поднимая белый флажок. Через секунду ухо опалило жаркое дыхание, раздался разгневанный голос. — Сколько раз я просила тебя оставить выходки? Говорила?! Я ничего не ответила, тяжело дыша полной грудью. Зря. Тамила вновь сжала соски, и на сей раз боль была всепоглощающей, изнуряющей. Нечеловеческой. Я не удержала повторный крик, находя собственный голос. — Говорила! Да! — мне хотелось заплакать. Крокодильими слезами залить постель, и в них же утонуть. Раскрасневшиеся, распухшие соски высвободились из плена жестоких пальцев. Даже не знаю, что хуже. Непосредственная боль от сжатия или сейчас. Послевкусие. Колючее, острое. Безжалостные пальцы накрыли мои прикрытые глаза… Я вздрогнула. Опустились ниже, трепетно поглаживая щеки. — Ты плачешь, Есения, — твёрдо, но… бесчувственно ли? Распахнув дрожащие веки, я столкнулась с нежностью!.. Я буду самой бессовестной лгуньей на свете, если не признаю в её глазах… Раскаяние? Мне казалось, она жалеет о содеянном, либо очень хотелось в это верить. Но сама она в этом никогда не признается, даже если сейчас её гложет чувство вины. — Мне больно, Тамила, — прохрипела я сквозь слезы; боль не собиралась отступать — с каждой секундой она становилась острее. Пожалуйста, скажи, что ты сожалеешь о причиненной боли. Прошу тебя, любимая… Забудь о том, что я твоя Нижняя. Забудь обо всех правилах. Просто скажи… Девушка несколько секунд смотрела в мои доверчивые глаза, и резко повернула голову, опуская взгляд. Встала с меня, оставляя в полном недоумении. Затем подошла к шкафчику, выуживая оттуда прозрачный, стеклянный бутылек. На пару секунд задержавшись, Тамила вернулась ко мне, оседлав мой живот. Она даже не смотрела на меня. Лишь молча открыла баночку, окуная пальцы в прозрачную, густую жидкость, и поднесла к моим соскам. Я стиснула зубы, как только девушка принялась размазывать гель. Пыталась не издавать ни звука, отважно выдерживая испытание. Молчавшая вновь подала голос. — Дыши. — Больно… — тихим, сдавленным шёпотом. — Знаю, знаю… Потерпи, — что это? Забота? Тамила упорно не желала смотреть в мои глаза, но почему? Буквально через тридцать секунд после проведённых манипуляций я почувствовала крошечное, но всё же облегчение. Соски уже не пульсировали так сильно; мне не хотелось умереть. Уже хорошо. — Легче? — наконец Тамила посмотрела на меня, закручивая крышечку. Я часто закивала, вызвав этим усмешку на алых губах. Девушка вновь встала, чтобы поставить гель обратно. Во время всего происходящего я думать забыла о своих запястьях. Лишь когда я вернула к ним внимание, заметила, как сильно они затекли. Схватившись за бортик кровати, я приподняла себя повыше, обеспечивая улучшение кровообращения. Тамила проследила взглядом, и достала из шкафчика маленький ключ. Вернулась ко мне, отстегивая наручники. Я с лёгкой озадаченностью посмотрела на девушку. Мы всё? Мы закончили? Но мне хочется ещё!.. Тамила, заметив мой жалостливый ступор, пыталась не засмеяться, поджав губы. — Лежи и закрой глаза, — единственное, что я услышала перед тем, как девушка покинула комнату. Бурлящая от предвкушения кровь струилась по венам. Я невольно двинула тазом, чтобы размять поясницу, как почувствовала густую, прохладную дорожку смазки, стекающую прямиком в анальное отверстие. Стиснула зубы от приятного ощущения. Я могла сейчас без проблем коснуться себя, доведя до пика буквально за минуту. Так сильно я была возбуждена. Могла… но и не могла. Послушно лежала, наблюдая за потёмками прикрытых век. Услышав звук открывающейся двери, я безотчетно дёрнула веками; я буквально ощутила, как дрожат мои ресницы. Несколько томительных секунд стояла тишина. Ещё через минуту матрас возле моих ног прогнулся. Непроизвольно облизнув губы, я почувствовала сухость во рту. Мне так хочется… — Поцелуй меня… — неосознанно вырвалось изо рта, прежде чем я успела обдумать данную просьбу. Но уже поздно. — Поцелуй меня, пожалуйста. Я так хочу этого… Мне казалось, я могу слышать стук её сердца. Могу следить за мыслительным процессом и за тем, как тяжело ей даётся принятие решения. Я всё ещё не открывала глаз, показывая, что я полностью в её руках. Но… Хватит. Хватит сидеть в конуре своих собственных страхов. Я люблю её. Я… просто хочу, чтобы она это почувствовала… — Зачем, — отдалось приглушенно. Я побоялась, что она сейчас может уйти. Взять и уйти, оставив меня одну. Поэтому я быстро и мято заговорила, стремясь остановить её. — Я хочу почувствовать… почувствовать твои губы. Ты… ты много значишь для меня. Мне очень важно… Но моё блеяние было резко и жёстко прервано. — Есения, я целую тебя тогда, когда нужно. Ты знаешь, я всегда могу найти другую, беспрекословно выполняющую мои приказы и не задающую лишних вопросов. Её слова ранили. Неужели, я ничего не значу для неё? Неужели ей всё равно? Тогда зачем она держит меня… Прекрасно осознавая, как я погрязла в ней. Мне стало так больно… Я с силой прикусила внутреннюю сторону щёк, боясь расплакаться. С новым судорожным вдохом я дёрнулась, когда на мои глаза легла повязка, а решительная ладонь приподняла мою голову, чтобы завязать кончики ткани на затылке. Зачем она завязала глаза? Я же не открывала их и без этой ненужной тряпки. Подумать об этом мне не удалось, потому как через каких-то десять секунд, в меня резко вошли. Громкий, болезненный вскрик был приглушен той же ладонью, пока её таз ритмично долбился в меня. Иная формулировка никак не подходит. Мне захотелось оттолкнуть её. Впервые. Заставить прекратить. Я почувствовала себя половой тряпкой, о которую незазорно вытирают ноги. Двумя руками я упёрлась в плечи девушки, из последних сил пытаясь отстранить. Я чувствовала её сбитое дыхание возле уха, прикосновение жёсткого ремешка к клитору. Мне было больно. Не только из-за того, что диаметр фаллоса составлял около шести сантиметров вместо привычных трёх с половиной. Не только из-за того, что меня буквально разрывало внутри. Мне было больно от осознания того, что эта девушка со мной делает. И я не о физической боли, которая имеет вес. Я об эмоциях. Я буквально понимала, что ничего сделать с этим не смогу. Я погрязла. Влипла. Растворилась. Захлебнулась в своих собственных чувствах. До которых никому, кроме меня, нет дела. Атласная ткань впитывала солёную жидкость. Я расслабилась. Так лучше. Опустила руки, позволяя ей довести дело до конца. Возбуждение?.. Его не было. Была боль. Слишком много этого слова в моих мыслях. Слишком много боли в моей жизни. Давай, милая, кончи… Издай своим низким голосом самые сексуальные стоны. Заставь меня податься вперёд на финальных аккордах. Соединиться. Позволить тебе заполнить меня. Сполна. Через несколько минут я осталась одна. Свободна от оков и от неё. Как только дверь захлопнулась, я повернулась на бок, бесшумно выпуская себя. Шёпотом. Но в то же время громко. Громко для себя одной. Для своего собственного, разрушенного мира, в котором теплилась последняя надежда на исцеление. *** Первые лучи солнца безжалостно прорывались сквозь закрытые веки. Почему кожа на глазах такая тонкая? Почему её нельзя подбирать под себя как шторы? Почему я чувствую запах застывшей крови? Осознание последней мысли вынудило меня вскочить, напрочь забыв о сне. Потерев глаза, я огляделась. Одна. Впрочем, ничего удивительного. Вспомнив о причине энергичности, я, боязно, приподняла одеяло, которое было накинуто на меня этой ночью. Надо же, позаботилась. Скинув его, я негромко вскрикнула, обнаружив причину неприятного аромата. Я была в крови. Простынь была в крови. На бёдрах отпечатались кляксы металлической жидкости. Но не только это меня взволновало. Внутренняя сторона губ была в чём-то белом… На свой страх и риск я окунула пальцы в нечто, поднося к носу. Выдохнула. Это была обыкновенная свеча. Растаявшая. Значит, она позаботилась и об этом. Ну, естественно. Как иначе. Вот только ментальное здоровье не залечишь свечой. Я бы с огромным удовольствием выпила какую-нибудь таблеточку по типу «Негрустин», которая помогла бы мне забыть всё, что вчера произошло. Собрав все свои вялые силы в кулак, я встала с кровати, медленной походкой добираясь к двери. Шаги давались тяжело, отдаваясь режущей болью в вагине. Мне нужно в ванную. Смыть себя груз прошедшей ночи. Впервые в жизни мне не хотелось сталкиваться с ней. Но это её квартира, так что шансы избежать встречи практически равняются нулю. Я не хочу, чтобы она видела меня в таком виде, который сама же и сотворила собственными руками. Не без моей помощи. *** Приняв душ, я закуталась в полотенце и вышла из ванной комнаты. Мылась я долго, поэтому сейчас был слышен запах жареных яиц с беконом и тостов. Есть не хотелось, я всё ещё боялась видеть её. Смотреть в её глаза. Зависнув в раздумьях на минуту, я вернулась в спальню. На кровати уже лежали белые хлопковые трусы и домашняя оверсайз футболка. Я скинула полотенце, встав напротив большого зеркала. Зрелище было жалким. На кого ты стала похожа, Есения? Потухший взгляд, мешки под глазами, и улыбаешься ты только когда улыбается она. Когда ей хорошо, хорошо и тебе. Ты полностью зависишь от неё. Что, тебя это не пугает? Ты и так это знала? Славно. Нет, нифига это не славно. Я устала. Устала быть никчёмной. Устала быть Нижней. Не хочу, не хочу, не хочу…! — Ты чего кричишь? Я как ошпаренная отскочила от собственного отражения, поворачиваясь на голос. Тамила стояла в проходе, в недоумении подняв бровь. Как ей удаётся с утра так замечательно выглядеть? Или все вампиры по дефолту такие? В ней было идеально всё, кроме… глаз. Мне не показалось? — Долго ты будешь на меня смотреть? — Я не кричала, — тихо ответила я, быстро отворачиваясь. — Тогда одевайся и приходи завтракать, — заключила девушка и закрыла за собой дверь. Ну, конечно, кто я такая, чтобы препираться. Скрепя сердце я надела трусы, накинула футболку, перед выходом ещё раз оценив свой внешний вид. Усмехнулась. Какая нелепость… *** Завтрак проходил в звенящей тишине. Хоть бы птички за окном попели. Я накалывала на вилку кусочек яичницы, запивая это дело свежевыжатым соком. В голове крутился рой мыслей. Я собиралась покончить с этим. Раз и навсегда. Раз я нужна ей только в качестве секс партнёра, мне больше нечего здесь делать. Но… хватит ли смелости разорвать этот порочный круг? Хватит ли сил смело заявить о себе? Без блеяний и заиканий. Я всё же решилась посмотреть на неё, ещё раз, после встречи в комнате. Что-то показалось мне странным в её глазах, во взгляде. На ней уже был макияж, но он не смог скрыть всё. Они были красные. Опухшие. Она что, плакала? Быстро опустив голову, пока она не заметила мой взгляд, я пыталась проанализировать увиденное. Что произошло? Что случилось с несокрушимой Тамилой? С девушкой со сталью вместо чувств. Ни разу она не выглядела подавленной рядом со мной. Всегда была на высоте. На Олимпе. До которого мне, простой смертной, ещё расти и расти. Съев половину завтрака, я отодвинула тарелку, показывая, что я закончила. Ну же, тряпка, скажи ей. Она больше не посмеет унижать твои чувства. Ты не доставишь ей такого удовольствия. Давай, скажи. Ну же! — Я бы хотела… Я не договорила. Тамила, довольно нервно, вскочила из-за стола и ушла. Ну и как мне высказаться, если её нет? И куда она подорвалась? Может, ей надоело со мной сидеть? Может, устала на меня смотреть? Может я вообще ей противна… Через пару минут девушка вернулась, бросая передо мной внушительную пачку пятитысячных купюр. Мои глаза округлились, когда до меня начал доходить смысл происходящего. Это всё?.. — Я разрываю договор, — твёрдо прозвучало над ухом, пока я пыталась вдохнуть. — Здесь всё, до последней купюры. — Почему, — я нашла свой глухой голос. Почему я не рада. Почему… Дура, хватай деньги и беги! Ты свободна! Нет… Нет! Я не хочу. Не хочу быть свободной… Без неё моя жизнь теряет смысл. Без неё в моей душе вечная тьма. Я не знаю, как быть без неё!.. Не знаю… Нет… Пока меня изводили собственные мысли, я и не заметила, как меня подняли. Как развернули лицо к себе, коснулись губ мягкими пальцами. Что… Что она делает? Она целует меня… Нежно, неторопливо. Впервые. Теряю почву под ногами. Спасают от падения сильные руки. Хватаюсь за тонкие плечи, с готовностью отвечая. Это тот поцелуй, о котором я мечтала. О котором фантазировала днями и ночами. Сутками напролёт. Чувственный, пьянящий, упоительный, осторожный… Она словно боялась применить привычную жёсткость. Дарила мне то, что я заслуживаю по праву. Да, я заслуживаю любви. Я заслуживаю нежности. Я заслуживаю самого лучшего к себе отношения. Вот только что значит её поцелуй? Боюсь разбиться о скалы неоправданных надежд. Разбиться и не собрать себя заново. Отстраняюсь прежде, чем мы могли бы оказаться в спальне. Я должна это сделать. — Что ты хотела этим сказать? — произношу хрипло, упиваясь вкусом её вишневой помады. — Разве не видно? — Нет. Тамила, я… Я хотела бы сказать тебе, что я должна… — Не хочешь сходить завтра в кино? — произносит буднично, словно желает доброго утра. Что?.. — Ты… В смысле? — мыслительный процесс дал сбой, провода начинают искриться. Какого чёрта… Это её изощрённый план? Для чего? Если она решила поиздеваться… — Ну так что, ты не против? Она спрашивает, не против ли я? — Объясни, что происходит… — задаю вопрос прежде, чем окончательно сойду с ума. Опираюсь ягодицами на стол, обеспечивая опору. Она стоит очень близко. Запах её тела такой… дурманящий. Она зовёт меня в кино? Тамила? Осознанный сон?.. Девушка тяжело вздохнула и посмотрела чётко в мои глаза. — Я приглашаю тебя в кино, Есения, — вот они… те самые знакомые нотки. Ну наконец-то. Я уж было подумала, что действительно поехала. Мне аж полегчало. — Зачем?.. — Хочу. Разве ты не хочешь? — Но… но мы же… — Я разорвала договор. Ты теперь не моя Нижняя. — Теперь ты найдешь себе новую?.. В её глазах читалось «Есения, ты дура?». Чёрным по белому. Да. Да, я дура! Поэтому я ещё раз спросила, теряя самообладание. — Тамила, что это значит? Что это значит, черт тебя побери! Хватит! Хватит издеваться надо мной! Ты не видишь, как мне плохо?! Как я люблю тебя! Как… — резкий поцелуй заткнул меня. Её язык ворвался в меня так же быстро, как ко мне пришло осознание… Она хочет предложить мне… стать её девушкой? Но как же… Это же невозможно!.. Она точно не такая. Она не может вот так отказаться от доминирования. Она не сможет быть со мной на равных. Не сможет изменить принципам… Я распахнула глаза, как только её губы отстранились. Мы обе тяжело дышали, не сводя взгляда друг от друга. Мои любимые чёрные глаза… Мой любимый носик. Мои любимые губы. Мои щёчки… Неужели я думала, что смогу отказаться от этого? Есения, как наивно… — Я всё это знаю, — прошептала девушка. — Знаю. Именно поэтому моё решение взвешенное. Я отказываюсь от тебя в качестве Нижней, но не в качестве… — а здесь Тамила запнулась. Поспешно отвела взгляд, поджимая губы. Это зрелище позабавило меня и придало сил. Я улыбнулась, откровенно наслаждаясь её ступором и вовсе не желая помогать. Пусть скажет сама. Я готова ждать. — Не в качестве девушки, — на выдохе произнесла она, прикасаясь ко мне своим волнующим взглядом. С ума сойти. Ни разу не видела её такой. — Это значит… — я не прекращала легко улыбаться, желая коснуться её щеки. Было видно, как она порывалась остановить меня, но из последних сил держала себя в руках. — У меня есть право… на всё? — я всё же коснулась её, отмечая, как покрылась мурашками кожа под моими пальцами. Долго наслаждение не продлилось. Спустя несколько секунд Тамила отстранила мою ладонь, делая медленный, полный вдох. Тяжело? — Мне нужно время, Есения. И если ты дашь мне его… — Дам, — без раздумий ответила я, взлетая на небеса. Бабочки в моём животе вновь обрели крылья. Я… живу? Теперь живу. — Хорошо. Тогда ты можешь идти одеваться, а завтра… — Я поняла, — улыбалась я, наблюдая за тем, как эта несгибаемая личность буквально гнется под грузом… собственных чувств? Хотелось бы верить. Всем сердцем. Верить так же сильно, как люблю. Всем сердцем.