Конфликт интересов

Тошиаки сидит на своей койке, натирая тетиву лука и наблюдая, как Кай учит Зуко их жестовому языку. Прошло уже больше двух недель с тех пор, как мальчик пробрался в крепость, и он все еще худой и сдержанный, но следует за отрядом с упорной решимостью и с головокружительной скоростью овладевает их языком. У него уже есть свое собственное имя на их языке, подаренное Каем, который, похоже, полон решимости подружиться с парнем. В свою очередь, Кай, кажется, единственный из отряда, кого Зуко охотно подпускает на расстояние вытянутой руки, хотя он все еще избегает случайных прикосновений. Зуко просматривает свои последние списки слов и нерешительно втягивает Кая в разговор о еде, которая, кажется, является любимой темой обоих. — Мое любимое блюдо — жареный рис со свинобараниной, — медленно показывает он. — Я также люблю яблоки и манго. Кай отвечает: — Жареный рис со свинобараниной восхитителен! Я люблю острую лапшу с креветками, и сливы. Зуко хмурит единственную бровь, когда он разбирает, что говорит Кай, и маленькая улыбка, когда он понимает это и отвечает: «Я тоже люблю сливы!», несправедливо очаровательна. «Полегче, командир, — думает Тошиаки про себя, сворачивая тетивы и возвращая их в сумку, — он человек, а не котенок карликовой пумы». Мика подходит к мальчикам с маленьким мешочком в руке. — Зуко, хочешь немного огненных хлопьев? Зуко подозрительно смотрит на нее, но отвечает: — Да, пожалуйста. Мика протягивает ему мешочек, и Зуко заглядывает внутрь, прежде чем сложить «спасибо». — Пожалуйста, — Мика тянется к нему, как будто собирается взъерошить черные лохматые волосы, но отступает, когда Зуко вздрагивает. Она мягко улыбается ему и направляется к своей койке. Кай машет рукой, чтобы привлечь внимание Зуко. — Можно мне тоже немного огненных хлопьев? Зуко кивает и открывает мешочек, чтобы Кай мог взять их сам. Кай берет несколько и отступает с легкой улыбкой, когда выражение лица Зуко становится озабоченным. Тот факт, что он вообще смог поделиться огненными хлопьями, кажется важным шагом, так как малыш защищает свою еду, как голодный кабан. Дверь в общежитие открывается, и главный врач крепости, командир Ацуко, заходит внутрь. Зуко сразу же замечает ее появление и настороженно наблюдает за ней, когда она направляется прямо к Тошиаки. — Могу я поговорить с вами с глазу на глаз, командир Тошиаки? — тихо спрашивает она. Ее лицо и голос ничего не выдают, но Тошиаки абсолютно уверен, что эта дискуссия будет посвящена их новому рекруту. — Конечно, командир Ацуко, — отвечает Тошиаки, поднимаясь. — Может, пойдем в мой кабинет? — Я думаю, это было бы лучше всего, — говорит Ацуко, и они идут в административное крыло крепости. Тошиаки садится за свой стол. — Что у тебя на уме, Ацуко? — Я думаю, тебе нужно это увидеть, — отвечает Ацуко, доставая свиток из складок своей медицинской униформы. Она расстилает его на поверхности его стола. — Возможно, в твоем новом рекруте действительно есть королевская кровь. Это профессионально выполненный рисунок тушью на тонкой бумаге, ему около года, и на нем изображены Хозяин Огня и его наследники. Хозяин Огня Озай стоит в центре, высокий, царственный и могущественный, его осанка жесткая и властная, даже когда мазки кисти, формирующие его образ, плавно перетекают друг в друга. Справа от Хозяина Огня, на почетном месте, стоит принцесса Азула. Даже в нежном одиннадцатилетнем возрасте холодные глаза и расчетливая ухмылка на лице принцессы вызывают тревогу, они почти точная копия тех, что были на лице ее отца. В отличие от них, у принца, стоящего слева от отца, глаза похожи на теплые угли, потухшие, но все еще излучающие доброту, словно тепло, и его маленькая кривая улыбка немного болезненна, но серьезна. Тошиаки легко может представить себе эту улыбку на лице, немного похудевшем от голода и наполовину скрытом ужасным ожогом. — Ты уверена в этом? — спрашивает он. — Да, — отвечает она. — Мой дядя — королевский писец, и поэтому у него есть доступ во дворец. Он также... поклонник... королевской семьи и любит быть в курсе событий, связанных с ними. Семь месяцев назад он написал мне письмо. Тошиаки с нарастающим ужасом слушает, как Ацуко описывает, как принц, которому было всего тринадцать лет, был ошеломлен, увидев своего отца, Хозяина Огня, на другой стороне дуэльной арены. Как он тут же упал на колени и стал умолять отца о прощении. Как Хозяин Огня сжег лицо своего собственного ребенка. — Мой дядя говорит, что принц после этого исчез из дворца, — говорит Ацуко. — Хозяин Огня, да здравствует он долгие годы, не издавал никаких указов относительно местонахождения мальчика, но спокойно приказал уничтожить все записи о нем и его изображения. Дядя Кацуо спрятал предметы из своей личной коллекции, относящиеся к принцу, вместо того, чтобы уничтожить их. Я написала ему две недели назад, спрашивая, есть ли у него какие-нибудь недавние изображения королевской семьи, и он прислал мне этот портрет. Тошиаки все еще пытается осмыслить ситуацию. Но сначала о главном… — Ты кому-нибудь еще рассказывала об этом? — требовательно спрашивает он. — Нет, и дядя Кацуо знает, что нужно быть осторожным, — отвечает Ацуко. — Он не продержался бы очень долго в качестве королевского писца, если бы не знал. — Хорошо, давай пока оставим все как есть, — складывает знаки Тошиаки, устало оседая на стул. Великий Агни… — Тебе нужна моя рекомендация? Он удивленно моргает, глядя на нее. Ацуко обычно представляет собой образ лояльного медицинского офицера Народа Огня — отстраненного и клинического во всем. Ее тон сейчас, хотя… — Пожалуйста. Ацуко переводит дыхание. — У пациента наблюдалось прогрессирующее недоедание, свидетельствующее о том, что он питался всем, что мог поймать или добыть. Его одежда была из кальдерского шелка, неподходящего для этой местности, и у него не было никаких вещей, кроме перламутрового кинжала, слишком тонкой работы, чтобы он мог просто найти или украсть его. У него тонкие ожоги, соответствующие о технике огненной плети, по всей спине, все по меньшей мере годичной давности или дольше. Ожог на его лице был немедленно обработан, слава Агни, но повязку сняли слишком рано, и не было никакого ухода после лечения, чтобы свести к минимуму шрамы. Ладони доктора сжаты в кулаки, она обрывает каждое слово, как будто это оскорбляет ее лично. — Принца Зуко оставили умирать, командир. Ему не суждено было прожить так долго, и если бы Агни не сделал его самым стойким человеком, которого я когда-либо видела, он был бы мертв уже несколько месяцев назад. Я рекомендую убедиться, что никто больше не узнает, кто он такой. Ради его собственной безопасности. Тошиаки чувствует, как головная боль нарастает, как гроза Янсимы. — Ты дала мне много пищи для размышлений, командир, — показывает он. — Можно мне оставить портрет у себя? — Я все равно планировала его уничтожить, — говорит она, пожимая плечами. — Не хочу, чтобы люди собирали воедино кусочки того, чего не должно быть. — Она формирует Пламя руками, он делает то же самое, и они кланяются друг другу. Затем она выметается из его кабинета, не сказав больше ни слова. Тошиаки громко стонет в уединении своего собственного кабинета. Великий Агни и все звезды, что он должен делать? Он верный солдат Народа Огня, и был им уже пятнадцать лет. Он дал клятву перед Агни служить и повиноваться Хозяину Огня, а также служить и защищать свой народ. Воля Хозяина Огня — закон. Воля Хозяина Огня — смерть этого мальчика. Очевидно, что Зуко никогда не должен был выжить. Хозяин Огня хотел, чтобы он исчез, но не позаботился о том, чтобы приказать его убить. Если Тошиаки доложит о ситуации полковнику Шину, весть в конце концов дойдет до Хозяина Огня, который затем прикажет немедленно казнить мальчика. И как верный солдат Народа Огня, Тошиаки будет вынужден выполнить этот приказ. Тошиаки был солдатом пятнадцать лет. Он — лидер спецподразделения, которое проникает на территорию противника и выполняет задачи по захвату или уничтожению целей, для которых у регулярной армии нет навыков или оснащения. Он и его отряд — это точный инструмент, который можно использовать для продвижения цивилизации. Они прокладывают путь для Народа Огня, чтобы распространить его величие на весь остальной мир. Честно говоря, Тошиаки не должен даже думать об этом — но он не может перестать смотреть на портрет перед собой и видеть крошечную застенчивую улыбку на лице Зуко, когда он, запинаясь, разговаривает с Каем, и думать: почему? Почему Хозяин Огня отвернулся от собственного сына? Зачем Хозяину Огня сжигать и бросать своего собственного ребенка? У Тошиаки нет своих детей, но он с большой любовью вспоминает своего отца и не может придумать ни одной вещи, которую он мог бы сделать в тринадцать лет, которая заставила бы Шуи из Янсимы обойтись с ним так же жестоко, как Озай обошелся с Зуко. И если Хозяин Огня мог так обращаться со своей собственной семьей, то что могло помешать ему сделать то же самое со своими верными войсками? Он уже сделал это, понимает Тошиаки, вспоминая депешу с фронта, которая пришла несколько месяцев назад. В нем восхвалялась почетная жертва 41-й дивизии против могущественных сил Царства Земли к югу от Ба Синг Се. Помощь была оказана слишком поздно, чтобы остановить массовую бойню 41-й, но силы Народа Огня, атаковавшие тыл врага, отомстили за них. Капитан Дайчи из отделения Цзюнь потерял двоюродного брата, когда погибла 41-я. После того, как была прочитана депеша о сражении, он признался Тошиаки, что вся дивизия состояла из новобранцев. Средний возраст составлял восемнадцать лет. Маневры такого масштаба были запланированы военным советом Хозяина Огня. Сам Хозяин Огня должен был одобрить их еще до того, как они были записаны. Хозяин Огня послал на смерть целую дивизию подростков. Но сначала он сделал это со своим сыном. Тошиаки чувствует себя плохо. Головная боль, которая назревала раньше, теперь ревет в голове, как тигродил, посылая стрелы боли, пронзающие его мозг. Он опускает голову на руки, пальцы массируют виски, где кажется, что его череп разваливается на части. Разваливается на части его вера. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет службы народу, который посылает своих детей на убой. Пятнадцать лет службы в рядах деспотов, которые изуродовали свой собственный народ. Так не может продолжаться. Но что он может сделать? Портрет снова привлекает его внимание, и он смотрит на крошечную улыбку на лице принца, нарисованную чернилами. Думает о той же крошечной улыбке, с которой принц делится своими огненными хлопьями с другом. В Зуко нет жестокости его отца. Тошиаки не так давно знает мальчика, но он знает это. Несмотря на всю свою осторожность, он все еще сопровождает отряд во время учений и тренировок, робко улыбаясь поздравляя, когда младшие члены успешно справляются со своими задачами, и провожает в лазарет, когда они получают травмы (несмотря на то, как явно нервничает Ацуко). Тошиаки видел, как он гладил полудиких карликовых пум, ловящих паразитов в крепости, а мастер-птичник признался, что позволил мальчику кормить ястребов-посланников. Принц Зуко, может быть, и представитель королевской крови, но он также поразительно добр. Наследный принц Зуко. Никаких указов об исключении принца из линии наследования издано не было. Принцесса Азула была названа наследной принцессой в день Летнего Солнцестояния, подразумевая ее положение очевидной наследницы, но Хозяин Огня еще не заявил прямо о своих намерениях. Вполне вероятно, что он будет ждать, чтобы сделать это, пока Азуле не исполнится восемнадцать, и она юридически станет совершеннолетней. Сейчас это только вопрос времени, когда Азула устанет ждать своей очереди на трон. Наследники трона Кальдеры могут быть оспорены в судебном порядке. Зуко смог бы бросить вызов своей сестре за трон, который принадлежит ему по праву. Если предположить, что он проживет так долго. Тошиаки еще раз смотрит на портрет, затем сворачивает его и кладет в маленькую жаровню, которая согревает его кабинет. Что ж, Тошиаки просто должен убедиться, что он это сделает.